Комонс (СИ) - Батыршин Борис - Страница 26

Троп, ведущих к вершине несколько. Та, что ближе всего к нам, начинается от железнодорожной станции – это пятьсот восемьдесят метров над уровнем моря. Подъем несложный, перепад – высот всего двести метров. На пересечении дорог находится балка Гремучка, с правой стороны бьёт замечательный родник…

– А мы туда сходим? – спрашивает кто-то из наших. Мяша, Лёшка Мянник. Вот же неугомонный…

– Нет. – отвечает вместо экскурсоводши Галиша. – У нас и так мало времени – сегодня надо осмотреть Пятигорск, а завтра с утра едем на автобусах в Кисловодск.

– У-у-у… разочарованно протянул Мяша. Женька своё огорчение постарался скрыть, хотя и рассчитывал на другой ответ.

А впрочем… что, если сбежать с экскурсии и подняться на гору самому? Вернее самим – Аст, конечно, не откажется от такой прогулки. Здорово будет – пока одноклассники будут слушать эту унылую тётку, они сделают то, чего остальным недоступно – заберутся на гору и увидят оттуда кавказский хребет! А что, отличная мысль. Тем более, что смыться не составит никакого труда – улицы по случаю празднования дня Октябрьской Революции забиты народом. Если что, можно будет потом сказать, что случайно отбились от экскурсии и заблудились…

– Серёг, надо поговорить…

Женька теребит приятеля за рукав, и тут…

Привычный толчок изнутри, голос «Второго», сочащийся ядом.

– Так-так-так… я правильно понял, что кое-кто собрался внести поправки в программу экскурсии? Ну и как, долго думал?

…нет, ну надо же! Вроде, столько событий, не предусмотренных прежней версией моей биографии – таких, которые должны полностью перевернуть сознание юного альтер эго. А вот, поди ж ты…

Отлично помню, как чуть ли не на этом месте и в точно такой же ситуации я подкинул Асту такую же идею – и встретил полнейшее одобрение. Сказано – сделано, и мы, воспользовавшись суетой и неразберихой (экскурсия пересекала центральную улицу, забитую демонстрантами) отрываемся от своих и за три-четыре часа добираемся по указанной экскурсоводшей тропе до малой Тау, скалистой, самой низкой вершины горы. А, вернувшись в город, умудряемся даже встретить группу, когда они только ещё возвращаются в общагу.

Разумеется, отсутствие наше не осталось незамеченным, обе учительницы тихо сходили по этому случаю с ума. И когда мы, не скрывая гордости, признались, где были…

Назавтра был Кисловодск, причём весь день мы взахлёб рассказывали одноклассникам о восхождении. Галина демонстративно не замечала нас весь следующий день. Особенно, меня – ясно ведь, кто заводила.

На третий, заключительный день были запланированы прогулки по Пятигорску, группами поменьше, в сопровождении наших классных, местной завучихи и Марьяны. И вот, накануне я набрался решимости, и попросил позволить нам с Астом вместо прогулки, с утра пораньше, снова подняться на Бештау, на другую, главную вершину – благо, маршрут нам частично известен. По-моему, классная обалдела от такого нахальства. Но согласилась, и даже позволила нам взять с собой Миладу – та весь день сетовала, что мы не позвали её с собой в прошлый раз…

– … вот так-то, тёзка. Сам подумай – стоит ли овчинка выделки, если можно добиться того же самого, но без скандала, нервотрёпки и испорченных отношений?

Женька мысленно вздыхает: «ну, раз «Второй» говорит, тогда ладно, подождём…»

Аст тем временем обернулся, хотя он уже отпустил его рукав.

– Ну, чего? – говорит недовольно. – Слушать мешаешь, интересно же…

Ну, раз интересно – пусть слушает.

– Так, ерунда. Потом скажу.

Интересно – неужели Галиша вправду отпустит?

Женька, похоже, поверил мне не до конца. А зря, между прочим – именно после второго «восхождения» и возникло моё особо трепетное отношение к нашей классной руководительнице. Да и у многих было то же самое после той поездки…

А минеральная вода в Пятигорске отвратная, не то, что в соседнем Кисловодске – вонючая, с сильным привкусом тухлых яиц. И стоило так далеко ехать, чтобы попробовать такую гадость?

Между прочим, знаменитый Провал я в прошлой жизни так и не увидел ни тогда, ни потом. Ну, не случилось, что поделать…

Почему бы и сейчас не сделать то же самое – но без побега?

А пока – экскурсии, по вечерам учительницы читают Лермонтова.

Массивный, каменной кладки, портал в скале. Надпись со старорежимной орфографией на арке – «ПРОВАЛЪ».

…ну вот, наконец-то я сюда попал. А в тот раз – не пришлось. Ничего, вот сейчас и наверстаю…

– Пусти на минутку, Жень.

«Щёлк-щелк»

…в нулевых здесь поставят бронзового Остапа, собирающего гривенники за вход в Провал. А у входа в другую достопримечательность Пятигорска, парк «Цветник» – бронзового же Кису Воробьянинова, просящего подаяние. «Же не ма шпа сис жур» – помните? Вот и я вспомнил…

– «С какой целью взимаются гривенники? – цитирую. – С целью капитального ремонта Провала. Чтобы не слишком проваливался».

Вокруг хихикают, Галина одобрительно кивает – классика, хотя и не из школьной программы. Ян тоже смеётся, косится неуверенно. Сентябрьская стычка не забыта.

…война фигня, братан, я не злопамятный. Просто злой, и память у меня хорошая…

Но вслух я этого, конечно, не говорю. Конфликт давно исчерпан, и вспоминать о нём незачем.

Но ведь красиво, чёрт побери! Лазурно-голубое озерцо, стиснутое отвесными скальными стенами, камнем дорожка, падающие капли наполняют пещеру гулкими звуками. Дурак я был, что пропустил в тот раз такую красоту…

А на Бештау обязательно надо сбегать. И Женьке обещал, да и самому любопытно – как-то оно сложится на этот раз?

1978 год.

Вечер того же дня.

Информация к размышлению-2.

Ранний отбой, все дрыхнут без задних ног, включая притомившееся (бессонная ночь в поезде, а потом весь день на ногах!) альтер эго. А у меня есть время в очередной раз заняться содержимым своего мозга. Я называю этот процесс «реставрацией воспоминаний» – а что, по-моему, довольно удачно…

Зря альтер эго дуется, что я не даю ему полной информации. Не всё он может осознать и понять – нет соответствующего жизненного опыта. Например – понятия о виртуальной реальности. Да, кое-что такое периодически мелькает в западной фантастике, но в повседневную жизнь оно не вошло, и войдёт ещё нескоро. А без этого понять, что есть на самом деле Десантники непросто.

Дело в том, что у них нет материальных объектов. Ни блюдечек-разведчиков, ни «посредников», ни, тем более, лучемётов. Даже десантного корабля не было – пришельцы пересылают через космос, словно через Сеть, свёрнутые, «упакованные» информационные пакеты. Передающей субстанцией при этом служат какие-то неизвестные земной науке поля, возможно, колебания самой структуры пространства… в данном случае, это не так важно. А важно то, что прибыв к месту назначения, они «распаковываются», складываются вместе, как паззл, и вливаются в местную ноосферу. И уже в таком виде приобретают способность воздействовать на другие «ноосферные пакеты» – личности разумных существ, населяющих планету-цель.

То же и с классификацией – «шиусы», «оусы», «комонсы». Она целиком и полностью выдумана писателем, как, впрочем, и многое другое. К оусам принадлежит абсолютное большинство разумных обитателей Галактики. К шиусам относится сами Пришельцы (в книге они называются «народ Пути»). Эти обладают способностью пересаживать свои личности в оусов, захватывая над ними контроль и получая в своё распоряжение содержимое их мозга, включая воспоминания и разного рода практические навыки. Так что, пришелец-оус с одинаковым успехом может вселиться и в шестиногого полу-разумного хищника с одной из планет Пути, и в гигантского агрессивного жука-плывунца, обитателя той же планеты, и в слесаря Васю Пупкина с молокозавода. Или, скажем, в министра обороны Франции, а то и вовсе в начальника Генерального штаба Республики Гвинея-Бисау – если, конечно, таковой в этой стране имеется.

Комонсы же – гипотетические «высшие существа», которые могут подсаживать своё сознание и в шиусов, и в оусов. Именно к ним относятся земные дети и подростки, до возраста примерно в 16 лет. Взрослые становятся шиусами – за исключением тех немногих, кто и в поздние года способен сохранять в сознании «внутреннего ребёнка». В книге это гениальный учёный-физик, неоднократно отторгавший подсаживаемого в него «Десантника»…