Изумрудное пламя (ЛП) - Эндрюс Илона - Страница 55

Руки Леона превратились в размытое пятно. Пистолеты «Зиг» и «Глок» рявкнули в унисон, выплевывая пули. Двойник Алессандро рухнул.

Разразилась пальба, направленная в нас отовсюду. Пули застучали по тротуару. Я схватила Арабеллу за руку и затащила ее за припаркованный на улице черный «Мерседес».

Стоя посередине дороги, Леон крутился, словно дервиш, стреляя без всякого прицела.

Пистолеты трещали, будто хлопушки. Хриплый крик прорезал перестрелку. Пули изрешетили «Мерседес» и тротуар позади нас. Арабелла попыталась встать, чтобы выглянуть из-за капота, и мне пришлось дернуть ее обратно вниз. Пистолеты Леона стреляли в унисон. Вскрикнул мужчина, полным ужаса и боли воплем.

А затем все стихло. Внезапная тишина была оглушающей.

Я встала.

Улицу усеивали трупы, окрашивая землю в красное, рядом с ними лежали их пистолеты. Минимум полдюжины. Нет, больше. Мужчина слева от нас, должно быть, свалился с крыши, судя по тому, как неестественно были раскинуты его ноги. У женщины слева от него не было лица. Никто не двигался.

Со своего места на середине дороги, Леон наблюдал как маг иллюзии, все еще в теле Алессандро, пытался уползти по подъездной дороге к подземному паркингу. По асфальту за ним тянулись две длинные кровавые полосы.

Ужас.

Леон методично перезарядил «Глок», затем «Зиг».

Маг иллюзии старательно пытался покинуть место резни, со стоном волоча свое тело вперед.

Арабелла пальцем пересчитала тела.

— Девять.

Человек-спецназ в лице моего младшего кузена двинулся вперед. Маг услышал его шаги и судорожно попытался ползти быстрее. До нас долетело его тихое, отчаянное бормотание.

— Нет, нет, нет…

Леон подошел к нему и, ударив, перевернул мага на спину. Фальшивый Алессандро съежился. Его тело замерцало, растаяло и превратилось в Одри. Она смотрела на Леона огромными голубыми глазами, ее нежное личико в форме сердечка было залито слезами.

Вот же ублюдок. Если Леон не убьет мага, тогда я сама задушу эту мразь.

Арабелла стиснула зубы, сжала кулаки и шагнула вперед, но тут же остановилась. Это должен был сделать Леон.

Кузен разглядывал хрупкую девушку на асфальте.

— Пожалуйста, — заскулил маг голосом Одри. — Не делай мне больно.

Леон поднял «Глок» и неторопливо прицелился.

— Не делай этого, у меня есть информация, я могу… — истерично завопила Одри.

Леон нажал на курок. Пуля угодила Одри точно между глаз. Ее тело растаяло, превратившись в крупного темнокожего мужчину лет пятидесяти. От выражения на лице Леона мне стало не по себе.

Я вложила ключи от машины в руку сестры.

— Забери машину и позвони Сабрине, пожалуйста.

Вокруг нас наверняка было с десяток камер наблюдения. Я бы не удивилась, если бы Муньос был уже в пути.

Арабелла кивнула и побежала к подземному гаражу, где мы оставили нашего Носорога.

Я пересекла расстояние до Леона. Его загорелое лицо приобрело зеленый оттенок. Он смотрел, не мигая, пустыми глазами. Он выглядел мертвым. Его рука все еще была поднята, целясь в труп.

Я положила ладонь ему на предплечье и мягко опустила его руку.

— Все закончилось.

Он посмотрел на меня остекленевшими глазами.

— Она все так же мертва.

— Да. Но он больше не сможет никому навредить. Никто из них больше не сможет причинить кому-то боль.

Он отвернулся от меня и посмотрел на тела, будто увидев их впервые.

Забирать жизнь всегда было больно. Боль никогда не уходила, каким бы оправданным ни было убийство. Оно стоило тебе частички твоей души и было больно, когда эта частичка умирала.

Зеленое пятно вылетело из декоративной изгороди слева от нас и врезалось в меня. Большие чешуйчатые руки обхватили меня и оторвали от земли. Я брыкалась, пытаясь освободиться, но это было все равно, что драться в смирительной рубашке. Тот, кто схватил меня, повернулся и побежал. Здания проносились мимо меня.

Позади нас раздались выстрелы, Леон стрелял в контролируемом бешенстве.

Впереди замаячили кусты. Существо прорвалось сквозь них, ветви захлестали меня по рукам и лицу, и вырвалось на берег Буффало-Байю.

Он перевернул меня, и у меня появилась возможность рассмотреть его. Он напоминал бритвенную чешую, но был построен из тростника и металла. У него был такой же мощный хвост и такие же конечности, но там, где у обычного чешуереза их было только две, у этого было шесть, расположенных попарно вдоль тела, и он возвышался надо мной, восемь футов высотой, не считая четырехфутового хвоста. Его голова на толстой шее повернулась ко мне, явив большой красивый цветок с единственным идеально круглым глазом в центре.

Бездна собрала улучшенного конструктора. Она училась.

Существо прижало меня к груди и прыгнуло в мутную реку. Вода поглотила нас. Я в панике замахала руками. Чем больше я сопротивлялась, тем крепче он держал меня. Зверь пронесся по реке, как торпеда, и сила воды ударила мне в лицо.

Я умру в этой дурацкой грязной реке.

Я вцепилась в конструктор. Он, вращаясь, всплыл на поверхность. На какое-то мгновение мне стало не хватать воздуха, и мы снова оказались под водой.

Еще одно вращение, глоток свежего воздуха, а затем еще одно погружение.

Он не пытался меня убить. Он уносил меня в Дыру.

Я закрутила свою магию внутри себя, наращивая ее.

Чудовище вынырнуло. Я глотнула воздуха и пропела короткую высокую ноту.

— Моё.

Разум Бездны и моя магия столкнулись. Зверь ушел под воду. Вода хлынула мне в рот. Воздуха не хватало. Я вцепилась в матрицу конструктора, борясь с туманным разумом на другом конце. Она ошеломленно смотрела на меня. Между нами мелькали образы — лицо Феликса, Феликс, стоящий лицом к болоту, Феликс, спрашивающий: «Зачем ты здесь?» — и ответ, пылающий в его голове в виде светящихся цифр: «162AC», еще образы, Шерил, Феликс, говорящий странным эхом: «Я нашел кое-кого, кто позаботится об этом», искаженный образ Линуса, а затем меня, колеблющейся, словно я была под водой.

У меня кончился воздух. Я знала, что бьюсь, мое тело сражалось чисто инстинктивно. Я вложила в эту связь всю свою магию, представляя, как умираю, как мое безвольное тело тонет в иле речного дна, исчезая полностью. Я показала Бездне свой конец и послала единственный сфокусированный поток с последней каплей энергии в моем изголодавшемся по кислороду мозгу.

Прекрати!

Чудовище вырвалось на поверхность со взрывом пены, будто огромный кит, и швырнуло меня вперед.

Воздух, боже ты мой, сколько воздуха.

Я приземлилась на бок на твердую землю. Боль пронзила мое израненное бедро, но я едва ее заметила, сосредоточившись на глотании воздуха насколько это позволяли легкие. Бездна зависла на краю моего разума, наблюдая.

Наконец, я села и закашлялась, сплевывая воду с примесью грязи. Во рту стоял мерзкий вкус. Я подняла голову.

Чешуерез-конструктор присел возле меня на все свои шесть конечностей. Белые края его лепестков слегка затрепетали и на меня уставился бирюзовый глаз.

Мы стояли на каком-то грязном берегу. Позади нас и наверху воздух наполняли звуки уличного движения, настолько приземленные, что казались нереальными. Я оглянулась. Над рекой возвышался высокий бетонный мост. Должно быть, это Вудуэй-драйв.

Конструктор подался вперед. Наши глаза оказались всего в каких-то дюймах друг от друга.

Мой разум заполнили картинки. Я сидела на листе огромной кувшинки, в окружении сияющих магией кроваво- красных лилий. Из воды вынырнуло щупальце и бросило передо мной жирную рыбину. Она забилась на листе, хватая ртом воздух. Все вокруг меня в Дыре пело — вода плескалась, тихий всплеск рыб, снующих под моим листом, кваканье лягушек, рев чешуерезов вдалеке, рык аллигаторов, пение птиц… Бездна пела мне серенаду звуками болота так, как она их слышала.

Ее разум окутал меня. Нет, не ее. Его. Это было определенно мужское сознание.

Вид устремился над водой к некоторым зданиям. Щупальце с металлическим наконечником вырвалось из грязи и пронзило охранника, стоявшего на дорожке. Мужчина забился в конвульсиях, пронзенный насквозь. Второе щупальце обвилось вокруг него и с головокружительной скоростью утащило в воду, через болото, туда, где сидела я. Щупальца подняли тело из трясины и показали мне.