Только с тобой. Антифанатка - Джейн Анна - Страница 2

Они ехали по вечернему городу, который постепенно остывал от дневной жары. Закат еще не наступил, и свет в домах пока не зажегся, однако постепенно улицы накрывала прохладная тень, а стекла окон и витрин золотило медленно садящееся солнце. В салоне играла тихая музыка, терпко пахло свежим кофе и цветами, которые лежали на заднем сидении. Это были алые розы с длинными стеблями, без обертки, перетянутые простой белой лентой. Штук двадцать, не меньше. Красивые и благородные. Рядом с розами лежала профессиональная камера, на которую Кирилл собрался увековечить то, как будет делать предложение Наташе. Он впервые за много лет делал что-то не для публики, а для них самих. Для нее и него.

Наверное, он должен был сделать ей грандиозное предложение. Эффектное – в его стиле. С вертолета, например, – взлететь и попросить ее посмотреть вниз, чтобы она увидела огромную надпись на земле с предложением руки и сердца. Или на концерте «Лордов», на сцене, на глазах многотысячной толпы, которая будет реветь от восторга. Или на океанском побережье, в прекрасном месте, украшенном цветами и лентами.

Кирилл любил быть в центре внимания. Любил чужие взгляды, наполненные восхищением. Любил шоу. Предложение таинственной невесте из России – отличная идея для этого самого шоу. Еще пару месяцев назад Кирилл с радостью согласился бы с этим. Однако сейчас все стало иначе. В нем что-то перевернулось. Он будто бы сам себя перерос – свои эмоции, свои принципы, свои взгляды. Теперь ему хотелось не шоу, а уюта и тишины. Щемящей чертовой нежности, от которой внутри будто молотом долбит. Тепла, которого в нем почти не осталось. Понимания.

Он сделает ей предложение без всякого шума, так, как она мечтала. Внезапно и романтично. Кирилл был уверен, что Наташа оценит его поступок. Она вообще ждет его только завтра и не знает, что он прилетел и теперь едет к ней. Лапулю ждет сюрприз. Наверняка у нее глаза будут с квотер[1], когда он появится на ее балконе. Или как там правильно говорится? С пять рублей? По пять рублей? Кирилл переехал в США подростком, и, хотя любил свой родной язык, со временем кое-что забывал. Даже ловил себя на мысли, что думает часто на английском, которым почти в совершенстве овладел. У него даже акцента практически не было.

Думая о своей рыжеволосой девочке, музыкант ухмылялся.

– План такой – мы приезжаем к дому Наташи, я поднимаюсь на автокране к ее балкону и делаю ей предложение, а ты снимаешь, – в который раз напомнил он Дэну – широкоплечему и темноволосому парню, сидящему за рулем.

Дэн улыбнулся – на щеках появились очаровательные ямочки – и убрал руку с руля, чтобы стукнуться с Кириллом кулаками.

– А если она не появится на балконе? – спросил Дэн.

– Тогда я просто залезу к ней в квартиру, подкрадусь сзади, закрою глаза ладонями и нежно что-нибудь прошепчу на ушко, – хмыкнул Кирилл.

– Отличный план, братишка.

– Я старался.

Дэн был лучшим другом Кирилла с самого детства и всегда помогал ему. Наверное, единственный из всех. Узнав, что Кирилл женится, Дэн прилетел из другого города, чтобы встретиться и помочь сделать предложение Наташе. Вместе с ним прилетела и его невеста Маша, которая сейчас сидела на заднем сидении и залипала в телефон[2]. Рядом с ними Кирилл был не рок-звездой и не знаменитостью с самомнением до Венеры и бешеной популярностью. Он был простым парнем. Тем, кто скучал по обычной жизни. Тем, кого тянуло в родную страну. Тем, кому хотелось простого человеческого счастья.

– Отличный план? – скептически изогнула бровь Маша – стройная миловидная девушка со светлыми волосами, собранными в низкий хвостик. – Если бы мне кто-то в пустой квартире глаза закрыл, я бы его сковородкой огрела, а потом бы разбиралась, что да как.

– Ты у нас вообще уникальная, – заверил девушку Кирилл, знающий ее боевой характер. – Наташа сама так хотела. Я просто запомнил.

– Ты уверен?

– На все сто.

– На сто глупостей из ста, – проворчала девушка и снова уставилась в экран телефона. – Ой, тут опять про тебя пишут! В смысле, про тебя все время пишут, но такого я еще не читала… Твои поклонницы приехали к звукозаписывающей студии «Лордов» и устроили нечто среднее между пикетом, митингом и шествием плакальщиц. – Маша захихикала, Дэн улыбнулся, а Кирилл лишь поморщился. Сумасшедшие фанатки достали его. Хотя, надо признать, среди них попадались и вполне себе хорошенькие. Такие, которых хотелось уложить на обе лопатки прямо на месте – а они ведь почти все были не против. Но, как заявил недавно гитарист Марс, все они достигли того возраста, когда нужно смотреть не только на красивую внешку, но и на отсутствие некоторых весьма специфических заболеваний. Выразился Марс, конечно, иначе – как всегда, вульгарно, но смысл остался тем же. И Кезон был с ним согласен. Он давно перерос то время, когда был готов провести ночь с любой зажигательной красоткой, а то и не с одной. Сейчас ему хотелось стабильности и спокойствия. Хотелось любви.

Настоящей.

Той, от которой мурашки по коже, а в жилах – обжигающая лава. Той, от которой хочется кричать в голос. Той, от которой хочется звезды с небес сорвать, если потребуется. Той, от которой на душе наконец становится спокойно и хорошо. Уютно.

Наташа пахла уютом.

Вспоминая свою рыжеволосую девушку, Кирилл невольно улыбнулся.

Он и сам не знал, что умеет так любить.

– А еще одна девица написала в твиттере, что сделает с собой что-нибудь, если ее любимый Кезончик женится, – продолжала Маша. – Это теперь куча пабликов форсит… Там такие мемы шикарные делают.

– Твои фанатки просто сумасшедшие, – покачал головой Дэн, не отрывая взгляд от дороги.

– Есть такое, – кивнул Кирилл.

– Какой кумир, такие и поклонницы, – буркнула с заднего сидения Маша.

– Ты тоже моя поклонница, – не преминул заметить Кирилл. Маша его музыку действительно очень любила.

– Я поклонница твоего творчества, дружочек, а не тебя. Знали бы все твои фанатки, какой ты на самом деле, все волосы бы себе повыдергивали от ужаса.

– Неправда, я классный, – сделал вид, что обиделся, Кирилл. – Это ты меня просто не любишь. Ревнуешь к моему зайчику, – потрепал он Дэна по волосам. Дразнить он любил.

Дэну позвонил водитель автокрана и сообщил, что вот-вот приедет. Да они и сами были уже недалеко от Наташиного дома.

– Черт, странно, но чувствую волнение, – вдруг признался Кирилл.

– Все пройдет отлично. У тебя все готово, все под контролем. Сделаешь ей предложение на закате. Сегодня он, кстати, красивым будем, – присмотрелся Дэн к небу.

– Бедная Наташа, – раздался сзади голос его невесты. – Заранее искренне ей сочувствую.

Кезон снова стал с ней спорить – по его мнению, он был лучше всех других мужчин. Маша за словом в карман не полезла, и в итоге Кирилл начал перечислять свои лучшие качества, дабы убедить девушку в своей неотразимости. Когда он дошел до пункта сорок девять, заявив, что умеет делать отличный кофе, Дэн свернул с оживленного широкого проспекта на узкую дорогу, ведущую к жилым домам. Это был район панельных десятиэтажек, построенных лет двадцать назад, заросший зеленью и живущий своей, какой-то особенной, тихой и мирной жизнью. В одном из таких домов жила сейчас та, за которую Кирилл мог душу отдать. Наверное, потому что только рядом с ней почувствовал – у него эта самая душа все же есть.

К дому они подъехали одновременно с автокраном, который должен был вознести его к балкону шестого этажа. То, что Наташа дома, Кирилл знал наверняка – переписывался с ней час назад.

Они вышли из машины. Кезон надел черную маску, которая закрывала половину лица, проверил, с собой ли кольцо, и подошел к водителю автокрана. А Дэн в это время вытащил камеру и открыл багажник. Оттуда едва не вырвались на волю разноцветные воздушные шарики – их была целая связка. Эту связку Дэн и вручил другу.

– Удачи, – улыбнулся Дэн. Кирилл, не удержавшись, ущипнул его за щеку – как в детстве.