ИФТФ им. Галушкевича. Трилогия (СИ) - "Кьяза" - Страница 273

  - Ух ты!!!

  Местный зазывала заметил интерес рыжей красавицы:

  - Сапожки яркие для красна девицы. Медный грошик, да попытай счастья, купец, покажи удаль молодецкую, порадуй свою молодую.

  - Она ну очень молодая для купца, - буркнул Крыс.

  - Ой, прости, отец, больно хороша девица, глаз затмила, мозги замутила, - тут же исправился зазывала под фыркание Алинки, тщательно пытавшейся скрыть смех, - повезло тебе с дочкой, от женихов отбоя не будет.

  - Да их и теперь хоть метлой гони, - притворно посетовал Крыс, оборачиваясь на парней, - совсем нет покою. Бахвалятся впустую, на словах так все орлы. А в результате, пшик дырка от бублика.

  - Ты б, отец, поаккуратней с парнями нашими. Не городские они, вдруг обидятся, - предупредил осторожно зазывала.

  - Сила есть, ума не надо. Что ж ты о гостях то так, не хорошо. Пойдем, душенька- доченька, неприветливые они, - Крыс поцокал языком и потянул девчонку.

  - Хочу черевички! - вдруг заартачилась она. Да еще топнула ножкой. Крыс обомлел от наглости некоторых особ и вдруг уловил хитрую искорку в синих глазах. Ну ладно, отчего бы и не подыграть 'доченьке'.

  - И где я их тебе возьму? - задал он резонный вопрос.

  Алинка молча ткнула пальцем в сторону столба. Вокруг их спором заинтересовались. Постепенно собиралась толпа, парни весело переглядывались, те, кто постарше, качали неодобрительно головой.

  - Аленушка, солнышко, они высоко, - попытался воззвать к ее разуму, но рыжая была непреклонна:

  - Хочу черевички!

  Крыс вздохнул, обошел вокруг столба, потрогал его. Затем обратился к зазывале:

  - Высоко висят.

  - Высоко.

  - А что, дражайший, скользко же?

  - Ну так удаль молодецкая потребуется.

  - Медный грошик говоришь? Невелика плата за попытку.

  Народ подтягивался, глазея на городских. Крыс поплевал на руки  и обернулся к парням.

  - Ну что молодые орлы, кто дочкин каприз исполнит? Покажите городским удаль деревенскую!

  - А что, отец, будет тому, кто сапожки достанет? -  крикнули из толпы.

  - Что будет? Эх, дочка хороша, красива, вся в мать. Помню, как я с ума сходил, когда повстречался со своей женщиной. Я ж тогда тоже мир для нее перевернул, - усмехнулся Крыс, - так и быть, пущу дочь на один раунд Утки и селезня.

  - С поцелуем?

  - Смелый и шустрый, - Крыс подошел к онемевшему Ребенку, обнимая ее за плечи, - ты сапожки сначала достань, да потом ее поймай. Медный грошик плати, счастье молодецкое попытай.

  Медным грошиком считались десять рублей, хоть исторически и не верно, однако монеты посыпались в копилку зазывалы. Парни делали попытки, пытаясь вскарабкаться наверх, но неудачно соскальзывали вниз.

  - Что вы сказали про маму?

  - Что ты в нее красотой.

  - А ваша женщина?

  - Алинка, я не соврал. Просто моя женщина и твоя мама - это разные люди. Остальным же это знать не надо.

  - А что за Утка и Селезень? Должна же я знать, что меня ждет.

  - Он снаружи хоровода,  ты внутри.  Периодически хоровод то пропускает, то препятствует одному из вас. Твоя задача не попасться ему в руки. Если найдется, конечно, удалец, твоя задача добраться до меня и все.

  - А если не успею? - испуганно посмотрела на него девушка.

  - Быть тебе целованной, а на ярмарке будет драка, ибо я ему потом морду набью. Так что у тебя нет выбора.

  - Но...

  - Ребенок, раньше надо было думать. Не дрейф, у них кишка тонка.  Столб облит водой. Тут только один способ подойдет.

  Девушка лишь сильнее прижалась к нему. Деревенские тоже знали лишь один способ, вернее два, но пирамида не пошла, поскольку каждый хотел поцелуя рыжей красавицы. Поток иссяк. Зато зазывала обогатился. Пристыженные парни под пересмешки толпы отходили, не поднимая глаз.

  - Да, отец, устроил ты забаву, - признал скоморох, - что хочешь?

  - Черевички для дочки, - усмехнулся Крыс, обнимая расслабившуюся Алинку. Увидев, что поцелуи ей не грозят, она успокоилась.

  - Да я бы рад, да высоко висят, кто б залез и достал, я бы сразу же и отдал.

  - Хитрец, - расхохотался Крыс.

  Он осмотрел столб и перевел взгляд на притихшего Ребенка.

  - Эх, молодежь, всему и всегда учить надо. Не грусти, Ребенок, будут тебе черевички.

  - Не хвались, едучи на охоту, - ехидно заметил зазывала.

  Крыс не ответил. Бросил ему два пятака и подошел к Ребенку.

  - Подержи, я быстро, -  вручил свой пуховик и рюкзак.

  - Холодно же, - воскликнула она.

  - Спокойно, дорогая, все под контролем.

  Толпа тоже затихла. Крыс подошел к столбу, так и есть, молодцы отполировали столб, покрытый тонкой ледяной коркой, что спасти могла лишь кожаная куртка, которой не было. Крыс сдернул свитер и футболку и бросил их на снег. Тепло тела растопит лед и поможет не соскальзывать вниз. В толпе раздались восхищенные вздохи женщин, да и мужчины оценили подготовку жилистого парня. Крыс, пока разувался, бросил быстрый взгляд на Ребенка. С широко распахнутыми глазами она замерла и смотрела на него, даже не мигая.

  Морозец покалывал, по лбу струился пот, каждый сантиметр вверх казался километром. Крыс не служил в армии, не мог сравнить, но ему казалось, что десятикилометровый кросс в полной выкладке намного проще, хотя на сборах казалось иначе. Хотелось плюнуть и сдаться, но он не имел права. Не из-за зевак, как раз на них плевать. Из-за синих глаз, которым не хватает в жизни сказки. Пусть порадуется, а он потом отдышится. Через пять минут, показавшимися ему часами, он добрался до колеса. Подтянуться, залезть, сорвать сапоги, повесить их на шею и повиснуть на ободе - такая мелочь. Толпа восторженно взорвалась аплодисментами, заревела. А он спрыгнул вниз, тяжело дыша, и махнул  рукой Ребенку:

  - Я же сказал,  будут тебе черевички.

  Огненными молниями взметнулись косы, хлестнув владельцу по спине. Ребенок подлетел вихрем, закутывая его в куртку:

  - На улице мороз! Одевайтесь немедленно!

  - Держи, - упрямо повторил он, скидывая пуховик случайно.

  - Спасибо, - прошептала она.

  Крыс не ожидал, а она поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку:

  - Спасибо, папа! А теперь быстро одевайтесь. Не хватало, чтобы заболели.

  Крыс фыркнул и быстро натянул одежду. Слегка морозило, все ж холодно.

  - Может медовухи вам? Или сбитня? Чтобы точно не заболели, -  переживала девочка.

  - Успокойся, Аленушка, - он забрал у нее рюкзак и огляделся, толпа рукоплескала, с ним пытались поговорить, пожать руку.

  Крыс обхватил Ребенка за плечи, забросил сапожки в рюкзак и пошел сквозь толпу. Он уже заприметил шатер, где с пылу с жару наливали сбитень, грог.

  - Будешь? - он подал девушки стакан горячего глинтвейна, которым их угостил хозяин, восхищенный подвигом Крыса. Сам он пил двойной грог, чтобы действительно не заболеть.

  - Там же алкоголь.

  - Красное горячее вино, разбавленное чаем. Мы будем на горке кататься? К вечеру все выветриться. У тебя нос красный. Пей. Хотя нет, подожди.

  Хакер вытащил огромный крендель из рюкзака:

  - Вот, ешь и запивай. Я тоже выпью, чтобы не заболеть. Спасибо, любезнейший.

  - Для молодца ничего не жалко. Дай Бог удачи тебе, купец, да для дочки жених побогаче и чтоб любил ее, как отец. Возьми медовухи, для хорошего человека не жалко.

  - А как мы домой поедем?

  - Такси вызовем.

  Вызывать такси не потребовалось. Через три часа, когда жгли Масленницу, и Ребенок кричал громче всех, их разыскал Соловьев. Он забрал их обоих, прогнал на заднее сидение, бурча о безголовости гениев, детства в одном месте и прочих неприятностей. Алинка ничего не слышала, напрыгавшаяся, накатавшаяся, обыгравшая парней в утку-селезня, спала.

  - Володь, не бузи. Она же счастлива.

  - У тебя дар, Серега, переворачивать мою жизнь с ног на голову. Позвонить-то мог?

  - Так твои ищейки нам пятки отдавили. Чего звонить?