Человек из Преисподней: Часть 1. Дом (СИ) - Шабалов Денис - Страница 68

– Слышь, Одноглазый… а ты какой ствол хотел бы себе? – спросил Серега. – Вместо СВД. Не самая ведь лучшая винтовка?..

Макс, оторвавшись от прицела, посмотрел на командира – и расплылся в улыбке.

– Мне бы сейчас знаешь что, Серег?.. Мне бы Лобаева… «Севастополь»[106] под четыреста восьмой... Представляешь, а?

– Да у нас и расстояний таких нет! – Серега даже обалдел слегка – ну и запросы у парня… – Куда тебе!

– Ты че!.. – Макс даже обиделся. – На сто метров любая пуля – в ноготок! На триста – ну чуть больше разброс! Между холодным и горячим[107] стволом различия минимальные! Бронебойность отличная, почти как двенадцать и семь! Это же я король тогда буду!..

– А есть у нас такие? – усомнился Серега.

– В обойме Центуриона есть. У Снипера. Одна-единственная на весь Дом. Они всей обоймой рискнули, чтоб ее достать. Выгорело. Четыреста восьмой – это почти как пятидесятый[108], только легче на треть и точнее. А на дальности свыше километра у него энергетика даже больше! Этой пулей контрóллера можно на сверхдальней добыть. Вот и приносят они такое, что другим не под силу. С одного патрона и без потерь.

Серега покивал. Так и есть. Третья обойма постоянно на Доске Почета висела. И впрямь, неплохая винтовочка…

– Ну а ты? Сам чего бы хотел?.. – спросил Макс.

– Я?.. – Серега задумался. В свете запросов Одноглазого калаш с обвесом выглядел уже как-то непрезентабельно. Да и мечта его, СКАР, тоже слегка побледнел. Но была у него еще думка… Правда, даже Михаил Эдуардович, выслушав однажды, плечами пожал и сказал, что такой ствол он не знает. И вряд ли возможно сделать подобный в условиях Мастерских. Засунул Серега ее поглубже – но время от времени вытаскивал на свет и любовался… – Мне бы… – он мечтательно вздохнул, – я бы сейчас булл-пап взял. Под триста тридцать восьмой, норма магнум[109]. Причем, знаешь – чтоб с возможностью ведения автоматического огня! Нет, я понимаю, там допуски в патроннике будут совсем не как у снайперки и на километр в голову не с первого выстрела – но на полтыщи метров точность все равно будет достойная. Куда там калашу. А мне больше и не надо. К тому же триста тридцать восьмой сам по себе – это ж больше шести тысяч энергетики! С четырехсотыми-пятисотыми вообще можно не церемониться, прямо в грудную пластину бить – прошьет насквозь, да и внутри погуляет!

– Ну ты… тоже, знаешь… и у тебя запросы… – ухмыльнулся Макс. – Ладно «Севастополь», он реально существует… Но про булл-пап под такой патрон я впервые слышу! Да и автоматическая стрельба – тоже сомнительно… триста тридцать восьмой больно уж дерется, ты его на цели не удержишь. После первого выстрела ствол пошел гулять. Точность ни в дугу…

– Автомат, конечно, это так… на крайний, – улыбнулся Серега. – Но вот сама идея… Неплохо, согласись?

– Мечтать не вредно, – хрюкнул Макс. – Хотя… может, и подберем что-то аналогичное. Нам главно Инициацию пройти…

Наверху вдруг затопало – и, нарушая интересную беседу, в карман по лесенке сунулся комендант. Здрасьте, Серафим Аристархович, давно не виделись. Пацаны внутренне подобрались…

– Что это вы тут своим приподнятым настроением размахиваете! – видя их улыбающиеся рожи, нахмурился комендант. Спустился, протопал к бойнице Одноглазого, выглянул наружу, с озабоченным видом осматривая галерею, шевеля губами и прислушиваясь к тяжелому стуку крупнокалиберных очередей… – Серьезнее надо!.. Щас, блять, начнется… Требуха в одну сторону, мозги головы в другую… Вы смотрите у меня!.. Тут вам не там! Тут мне глаз не спускать! А то устрою вам…

– Так точно, товарищ подполковник! – в один голос гаркнули пацаны.

Хуер недоверчиво глянул сначала на одного, потом на другого… курсанты стояли вытянувшись по струнке, серьезнее некуда.

– Ладно, – смилостивился он. – И эта… улыбочки эти ваши… устранить! А то вы меня знаете: я где нормальный, а где и беспощаден!

– Так точно, товарищ подполковник!

Хуер нахмурился было, начиная что-то соображать – но отвлекся: на позицию, стуча по ступеням, спускался Наставник.

– Что здесь?..

– Повнимательнее, товарищ подполковник, со своим курсантским составом, – пожаловался комендант. – Я тут мимо пробегал – бдительность, понимаешь… Заглянул – а он тут сидит и хихикает вдвоем!

– Спасибо, товарищ подполковник, – пытаясь сохранить серьезное выражение, сказал Петр Иванович. – Работаем над этим. Устраним.

– Вот-вот. Устраните. Докладёте потом. Что это вообще за улыбки в период всеобщей озабоченности?.. – комендант одарил каждого, включая и Наставника, суровым взглядом – и, развернувшись, полез наружу.

– Докладу… – проводив его взглядом, пробормотал Петр Иванович. Обернулся к воспитанникам. – Ну как тут? Устроились?

– Так точно, – кивнул Серега.

– А ты, Сергей, не раскладывайся, – предупредил его воспитатель. – Твое дело руководить. Осуществлять общее планирование и координацию, связь держать с соседями и командованием, целеуказанием заниматься. А стрелять – это вот их, – Петр Иванович кивнул на Макса. – Их личная победа – это уничтоженный контрóллер. А твоя личная победа – успешное выполнение задачи группой и отсутствие потерь.

Серега поморщился… Все это он понимал, обязанности свои как командира знал на «ять»… но ведь и стрелять тоже хочется! А как же – «личным примером»?.. Ведь если командир свалил буратину, то и бойцы за ним потянутся!..

– Я знаю. Сейчас как начнется – тогда и…

– Ну, лады. Найдешь меня, я где-то здесь буду, – сказал Петр Иванович, выбираясь по лесенке наверх. У самого выхода тормознул – и предупредил: – По связи, кстати, передали – пара минут, и с КПП будут людей снимать. Потери там большие. Уже шестеро… – он озабоченно покачал головой: – И как только отходить-то будут…

Серега кивнул. Честно сказать, он тоже не представлял, как будет осуществляться отступление с КПП в простреливаемой насквозь галерее. Разве что за ребрами тюбинга прятаться. Либо укрываться за броневозом, который штатно имелся на каждом КПП… И потому, едва Наставник скрылся, он немедленно же прилип к своей амбразуре. Начнут отходить – за ними и машины потянутся. Тут их и надо встречать, не упустить момент! Вот оно, уже скоро…

Куда и как бить машину, курсанты давно знали. С оружием тоже обращались как со своим естественным продолжением. Знали и основы стрелковки – методично и основательно этому обучали с первого курса, хотя фактически ребята понемногу воспринимали науку начиная с самого детского садика. Стойки, работа с разных плеч, работа с углами и плоскостями, стрельба из разных положений… Тысячи, десятки тысяч повторений, чтоб загнать в моторную память тела. Достал магазин – вставил – вынул – скинул в сброс. И снова. И снова. И опять… Все эти движения должны быть освоены так, чтоб выполнять их едино, слитно, в одно короткое мгновение! Да, к четвертому курсу все уже было отточено – но лишь на тренировках, спокойно, без волнения и спешки, сосредоточившись на выполняемом упражнении. А как оно в бою?.. Да и работать по машине, вооруженной боевым оружием пока не доводилось – в прицеле до сих пор они видели только корпус дохлого контрóллера на другом конце стрелковой дорожки.

– Как думаешь, уложим хоть одного? – словно прочитав его мысли, спросил Одноглазый.

– Должны… – пробормотал Серега, неотрывно глядя на черный провал ворот. Что-то там происходило. Что-то, чего он никак не ожидал… Орудия южного УРа, упертые прямо во тьму транзитной, молчавшие до сего момента, вдруг ударили разом, длинными очередями, заполняя грохотом все пространство Галереи. И это означало…

– Прорыв! Прорвали КПП! – заорало в наушнике. Кричал майор, Олег Викторович. – Всем – полная готовность! Пошел накат!..

Серега, вскинув автомат, буквально влип глазом в целик! Нащупал предохранитель, сдернул – сейчас прямо очередью по темному провалу влупит!.. Спохватился: нижнее положение – это же одиночка! – поддернул выше, на автоматический: Наставник не раз акцентировал внимание на защите от дурака, чтоб в панике не выдуть одной длинной очередью весь магазин. Теперь порядок… А что с телом, с руками-ногами?.. Торчит он открыто в амбразуре, по грудь – ошибка! Нужно за угол! И чтоб плечо не выпирало, из-за угла только один глаз должен глядеть и ствол автомата… А еще ствол из бойницы убрать! И вглубь комнаты отодвинуться, в тень! Мать вашу, да разве ж уследишь за всем?!..