Клевета - Фэйзер Джейн - Страница 35

— Пока, однако, создается впечатление, что не ты взял девчонку в плен, а она тебя. — Бертран ухмыльнулся. — Не движет ли твоими доводами одно лишь желание уложить ее в постель?

— По крайней мере, не оно одно, — ответил племянник. — Хотя не стану отрицать: меня неудержимо влечет к ней. Но это третьестепенная деталь в той грандиозной игре, которую я затеваю.

— Что до меня, то мне доставило бы немалое удовольствие отомстить Ланкастеру таким утонченным способом, — сказал Бертран. — Вернуть себе свое добро, превратить его в свое орудие и одним махом расстроить все его планы.

— И не просто расстроить планы, а уничтожить самого Джона Гонтского, — подал голос до сих пор молчавший Жерар де Боргар.

— О да, руками дочери сделать то, что не удалось матери, — быстро поддержал его Шарль.

В глазах Боргара старшего вспыхнули злые огоньки.

— Меня, однако, смущает то, что она не сможет применить к отцу те уловки, с помощью которых пыталась ловить и почти поймала герцога Изольда. Ланкастер никогда не отличался стеснительностью, но даже он едва ли осмелится пойти на кровосмешение.

Все засмеялись, и атмосфера в комнате чуть разрядилась; сидящие вытянули уставшие ноги под столом, а кружки вновь наполнились медом. Шарлю стало ясно, что поле боя осталось за ним.

— Но если леди проявит упорство, — продолжил размышлять Жерар, — как мы сможем заставить ее работать на нас?

— Существует множество способов и средств, — пожал плечами Бертран. — Где-где, а здесь я не вижу затруднений.

— Их просто не может быть, — сказал Шарль. — Я немедленно отправлюсь в Пикардию, чтобы приветствовать нашу родственницу по случаю ее прибытия во Францию. Если учесть, что между нашими странами заключено перемирие, поездка будет вполне уместна и даже похвальна.

— Отлично, — Бертран поднялся из-за стола, разминая ноги и поглаживая нывшую от долгого сидения рану на бедре. Он ходил по комнате, держась за рукоятку висевшего на поясе кинжала причудливой формы — в виде морского змея с глазом из кроваво-красного рубина. — А как быть с лордом де Жерве? Девчонка находится под его защитой, и он, насколько мне известно, не из тех, кого легко обвести вокруг пальца.

— Какие у него основания не доверять мне? — возразил Шарль. — Даже если он заподозрит что-то, то едва ли ему придет в голову отправлять обратно в Англию только что прибывшую в свое имение невестку. Тем более что мой визит вежливости станет подтверждением примирения, воцарившегося между нашими двумя странами. С похищением все равно придется повременить до отъезда де Жерве из замка.

Глаза Шарля на минуту затуманились.

— Существует множество причин, по которым можно отозвать его из замка. Нападение разбойников на города, признающие сюзеренитет де Брессов, вызов в гости из соседнего поместья… В конечном счете, это уже мои трудности.

— Что ж, передадим это дело в твои руки, Шарль, — Бертран направился к двери. — Привлекай в помощь кузенов, если посчитаешь нужным. И как можно скорее доставь Магдален Ланкастерскую в Каркассон. Мы и без того слишком долго ждали отмщения.

Дверь за патриархом закрылась, и четверо молодых людей почувствовали себя гораздо свободнее.

— Он и в могиле не будет чувствовать себя спокойно, пока не оплатит по счету Ланкастеру, — сказал Марк. — Но тебе еще предстоит решить вопрос с девчонкой. Она уже пообещала тебе игры в постели?

Кузен не поддержал дружного смеха братьев.

— Я надеюсь на нечто большее, — сказал он, нажимая на каждое слово. — Нечто, сравнимое с саморастворением. Если только я не ошибся, она истинный дьявол во плоти, и клянусь, я во что бы то ни стало испытаю это на себе.

— Опасные это забавы, — пробормотал Филипп. — Говорят, на теле ее матери была дьявольская отметина, и все, кто попадал в ее сети, вскоре обнаруживал у себя такое же пятно — будто его обожгло кислотой.

— Да, ее мать была очень опасной женщиной! — Шарль встал из-за стола. — Опасной, потому что не нашлось человека, способного ее обуздать. Я накину узду на Магдален. Отметина дьявола и нечеловеческая сила обольщения отныне будут служить нам.

Он пошел к двери.

— Мы еще поговорим, когда я вернусь из Пикардии. К тому времени я смогу посвятить вас в детали своего плана.

7

Магдален скучала. Она откусывала кусочек за кусочком от миндального печенья и мечтала, чтобы хозяин вечера и ей уделил хоть немного внимания. У Гая де Жерве была в гостях большая компания странствующих рыцарей, попросивших пристанища под его кровом, и вот уже кончилась вечерня, а пир все продолжался. У Магдален слегка болела голова от вина, шума и духоты. Вместе с де Жерве она восседала на помосте в центре стола, ниже располагались рыцари-вассалы дома де Брессов и приглашенные путешественники; оруженосцы, пажи и прочая шумная публика сидели за дальним краем стола.

Среди гостей не было знатных дам, и Магдален оказалась единственной женщиной, восседавшей на возвышении. С одной стороны, это освобождало ее от обязанностей развлекать гостей, с другой — стало причиной ее скуки. Шум в зале был настолько велик, что пения менестрелей, разместившихся на галерее никто не слышал. Разговор за столом вертелся вокруг предполагаемой поездки гостей. Рыцари направлялись в Италию, дабы оказать поддержку герцогу Анжуйскому, претендовавшему на неаполитанский престол. Чем меньше оставалось вина в кувшинах, тем больше возбуждались собеседники. Война была единственным видом деятельности, в котором рыцари знали толк, и в условиях примирения английского и французского королей они готовы были ухватиться за любой мало-мальски подходящий предлог, чтобы схватиться за мечи и копья и оседлать коней. Они уговаривали и Гая присоединиться к ним и, как поняла Магдален, его ссылки на необходимость обеспечить безопасность оставшейся в одиночестве хозяйки замка они считали неубедительными.

Стулья для хозяев стояли так близко друг к другу, что, когда Гай чуть резче повернулся, их бедра соприкоснулись. При этом открытии у Магдален торжествующе заблестели глаза. Ее рука тут же скользнула под тяжелые складки камчатной скатерти, пальцы нащупали бедро Гая, напрягшееся от ее прикосновения; продолжая невинно улыбаться, Магдален начала продвигаться дальше и выше.

Гай оказался в некотором затруднении. Как ни хотелось ему отдаться ее находчивой ласке, он понимал, что здесь не место свободно выражать свои чувства, а потому, поймав под столом ее за извивающееся запястье, он резко отстранил ее руку.

Магдален отхлебнула из чаши вина, обдумывая следующую свою вылазку. Теперь, когда она нашла себе занятие, ужин не казался ей таким уж скучным. Отведя в сторону ножку в шитой бархатной туфельке, она легонечко коснулась носком закованных в железо икр. Немедленной реакции не последовало, и она надавила сильнее, отыскивая прореху в латах. С улыбкой удовлетворения она заметила, что Гай задышал чуть чаще, а потом отвел в сторону свою ногу. Магдален тут же бросилась в погоню. Она начисто забыла о знатных гостях за столом, о суетливых служанках, оруженосцах и пажах, услужливо стоявших за каждым стулом, и вся сосредоточилась на этой восхитительной игре.

Гай не мог больше отодвигаться, не вовлекая в забаву, придуманную Магдален, соседа слева. Еще не известно, как сьёр Ролан де Куртран прореагирует на шаловливую потасовку под столом! Сохраняя самое серьезное выражение лица, Гай спокойно и деловито выяснял у сьёра де Куртрана, не желает ли тот со своими друзьями поохотиться утром на вепря. К счастью для Гая, вопрос его вызвал у соседа поток полупьяных охотничьих воспоминаний, и можно было тайком переключить свое внимание на Магдален.

В последние дни Гай заметил в ней некоторые изменения, какую-то неопределенную мягкость, как будто очертания ее фигуры стали чуть сглаженнее, от Магдален, казалось, исходило какое-то сияние. Она стала шаловливой и напористой как никогда, вся исполненная чувственной радости, но главная перемена происходила с ней, когда она оставалась одна, — в эти минуты она выглядела необыкновенно счастливой и погруженной в мысли о чем-то радостном и волнующем.