Кровь оборотня (СИ) - Дорогожицкая Маргарита Сергеевна - Страница 2

Он вздрогнул. Глаза у нее были цвета расплавленного золота.

— А куда вы направлялись? — спросил он, чувствуя себя до крайности странно.

И странность эта заключалась в том, что в обществе обнаженной женщины смотришь обычно на ее грудь, а не в глаза, но здесь было наоборот. Давид не мог отвести взгляда от громадных глаз незнакомки… и прилипшей серебристой чешуйки у нее на верхней губе.

— В дом Огюста Шастелли.

Флер романтики исчез. Давид нахмурился, окинув незнакомку и вещи рядом с ней уже другим взглядом, настороженным и внимательным. Что ей надо? Кто она такая?

— Марьяна Стожар, — словно подслушав его мысли, представилась незнакомка и встала, ничуть не смущаясь своей наготы и протягивая ему руку. — Месье Шастелли ждал меня завтра, но я приехала раньше, и он не смог меня встретить.

— Давид Сигу, — пробормотал мужчина. — Живу здесь неподалеку. Могу показать вам дорогу.

Он кивнул ей на тропинку, по которой можно было выйти к дороге напрямик, и прошел вперед, тактично давая новой знакомой возможность одеться. Ему никак не удавалось оформить словами то смутное впечатление, которое у него возникло. Давид, будучи привлекательным и успешным, недостатка в женщинах не знал и прекрасно в них разбирался, однако Марьяна поставила его в тупик. Ее поведение было странным и непохожим на то, с чем он обычно встречался. А ведь женщины везде одинаковы. Она обогнала его на тропинке и пошла впереди, закинув на плечо небольшой рюкзачок. Давид обнаружил, что пялится на ее задницу, словно подросток. Марьяна двигалась одновременно грациозно и хищно, словно… Вот оно!.. Вот кого она ему напомнила, когда он увидел ее возле воды!.. Большая кошка, растянувшаяся у воды и лениво наблюдающая за рыбками. Давид улыбнулся собственной странной фантазии.

— Здесь налево, — сказал он. — И мы выйдем к дороге.

Он поймал еще одну странность в поведении спутницы. Она не проявляла к нему никакого интереса, не спросила, откуда он и чем занимается, не пыталась кокетничать, а на его попытки завязать беседу отмалчивалась. Когда машина уже ползла по крутому склону, он спросил прямо:

— Так чем вы занимаетесь?

— Вином.

— А…

Ответного вопроса он не дождался, потому сообщил:

— А я архитектор. Восстанавливаю вон ту церковь, она называется…

— Джильда дель Вино, построена в 1769 году, — закончила за него Марьяна, сосредоточенная на дороге.

Он замолчал, исчерпав лимит тем для светского разговора, но она сама нарушила тишину:

— Почему здесь такие плохие дороги?

— Деревня пустует, — ответил он. — После войны население Корсики сократилось почти на…

— Прошло больше полувека, — раздраженно оборвала его Марьяна. — Могли бы снести, раз никто не живет.

Он сообразил, что она нервничает из-за дороги, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. После переезда с материка он тоже долгое время не мог привыкнуть к крутым горным серпантинам и опасно нависающим над дорогой утесам, но сейчас почти их не замечал.

— Не могут, дома в коллективной собственности, — пожал он плечами.

Марьяна действительно нервничала. Но что было тому причиной? Может быть, темные грозовые тучи, сползавшие с гор? Или хитро-настороженное выражение на лице мужчины, который застукал ее врасплох, пока она лакомилась свежатинкой? Или же раздолбанная узкая дорога и неровный ход автомобиля? Нет, причиной было другое. Марьяна острым звериным чутьем ощущала, что за ней кто-то наблюдает. Это ощущение возникло еще там, на тропе, как неприятное покалывание в затылке. Давид топал за ней и пытался завязать разговор, и она никак не могла сосредоточиться и прислушаться. И даже сейчас, когда машина медленно ползла по дороге, ежесекундно норовя сорваться и улететь в пропасть, это ощущение не пропало. Нечто чуждое и недоброе притаилось в сгущающихся сумерках…

ГЛАВА 3

Дом Шастелли был старым и походил на дома богатых латиноамериканских плантаторов.

— Колониальный стиль, — пояснил Давид, заметив ее удивление. — На побережье таких домов много, а в горах они редко встречаются. Кстати, с террасы открывается прекрасный вид на залив.

Марьяна покосилась на спутника. Невысокого роста, худощавый и поджарый брюнет, с близко посаженными глазами под густыми бровями, он был почти красив. Его лицо со слегка оттопыренными ушами и узким подбородком почему-то казалось Марьяне лисьим. Хищников она уважала, с ними всяко было интересней, чем с добычей.

— Приехали. Занесу свой улов старой Бенедетт, она приготовит ужин, — сообщил Давид, выбираясь из машины и открывая перед женщиной дверцу. — Вы любите форель?

— Обожаю, — улыбнулась Марьяна, уже оценившая рыбку.

Давящее ощущение чужого взгляда, сверлившее затылок всю дорогу, исчезло, едва они миновали деревню и подъехали к дому.

Огюст Шастелли встретил ее радушно и с некоторым облегчением.

— Я волновался, не случилось ли чего, — сказал он.

— Я заблудилась, но к счастью, встретила месье Сигу.

— Да, вам повезло.

Виноделу было за пятьдесят, к своим годам он сохранил пышную курчавую шевелюру, но фигура слегка оплыла. Загорелое обветренное лицо портило белые пятна возле губ и на шее. Бедняга страдал витилиго.

— Моя жена Касьенн покажет вам комнату, а я помогу с вещами.

— У меня их немного, — остудила его пыл Марьяна. — Я не собираюсь обременять вас долгим присутствием.

Касьенн была лет на двадцать моложе мужа и выглядела типичной француженкой: модная, сухощавая, с ухоженным лошадиным лицом и круглыми очками, которые ей совсем не шли и напоминали шоры. Впрочем, Марьяна знала за собой эту привычку — представлять других людей оборотнями и придумывать им вторую ипостась.

— У нас здесь все просто, по-домашнему, — рассказывала Касьенн. — Из прислуги только старая добрая Бенедетт, но мы с мужем привыкли сами справляться. Если вам что-нибудь будет нужно, дайте мне знать, я…

— Мне нужен интернет, — перебила ее Марьяна.

— У нас нет, — развела руками Касьенн. — Если вам нужно отправить почту, то в деревне у отца Николя есть компьютер и модем.

— И как вы здесь живете?

— Так и живем, — грустно улыбнулась Касьенн, разведя руками.

В кольце на пальце блеснул крупный брильянт. Интересно… Семья Шастелли явно не бедствует, но интернет провести не могут?.. Или не хотят? Впрочем, дом тоже производил странное впечатление. Шик гостиной контрастировал с остальной частью дома: кое-где облупившаяся побелка, старые оконные рамы, а правая часть дома вообще стояла в строительных лесах. Возможно, они переехали сюда недавно и просто не успели?

— Но телефон-то у вас есть? Я могу позвонить? Мне надо связаться с помощником.

— У мужа в кабинете. После ужина он вас проводит и покажет.

Гостевая комната тоже знавала лучшие времена, хотя была чисто убрана и проветрена. Марьяна обошла ее, разглядывая и чутко прислушиваясь к звукам дома. Острый кошачий слух был ее тайным оружием, однако что можно подслушать, если Шастелли говорили между собой на корсиканском? Она уловила, как хозяин дома несколько раз повторил жене одно и то же слово, отдаленно созвучное с «лупо». Волк? Оборотень? При этом ничего похожего на «вино» в разговоре не мелькнуло.

Марьяна села и пролистала корсиканский разговорник, выписала себе ключевые слова, досадуя на то, что не додумалась сделать это еще в отеле, где был интернет. Ей нужен телефон и ее помощник Грег, мнящий себя гениальным хакером. Правда, взламывать ему пока решительно нечего…

Громкие звуки снаружи привлекли внимание Марьяны. Она выглянула в окно и увидела колоритную старуху в черном, которая самозабвенно ругалась с Давидом, размахивая связкой рыб. Мужчина прятал улыбку и покорно кивал. Разобрать ворчание старухи было невозможно, но Марьяна предположила, что та недовольна предстоящей перспективой чистить с десяток мелких рыбешек.

— С чешуей даже вкуснее, — пожала плечами Марьяна и закрыла окно, отгораживаясь от внешних звуков.