Посмертные записки Пиквикского клуба - Диккенс Чарльз - Страница 71

Остальные трое от души присоединились к этому мнению, рассказ доставил им беспредельное удовольствие.

– Славные здесь люди, – сказал мистер Уэллер своему хозяину, – и, нечего сказать, славное у них понятие о забаве, сэр.

Мистер Пиквик кивнул в знак согласия и кашлянул с целью привлечь внимание молодых джентльменов за перегородкой, которые, облегчив себя краткой беседой, снисходительно занялись новым клиентом.

– Быть может, Фогг уже освободился, – сказал Джексон.

– Пойду узнаю, – сказал Уикс, медленно слезая с табурета. – Как доложить о вас мистеру Фоггу?

– Пиквик, – ответил прославленный герой этих записок.

Мистер Джексон отправился с докладом наверх и немедленно вернулся с ответом, что мистер Фогг примет мистера Пиквика через пять минут. Исполнив поручение, он снова занял место за конторкой.

– Как он себя назвал? – прошептал Уикс.

– Пиквик, – сообщил Джексон, – это ответчик по делу Бардл и Пиквик.

Из-за перегородки вдруг послышалось шарканье ног и приглушенный смех.

– Они на вас глазеют, сэр, – шепнул мистер Уэллер.

– Глазеют на меня, Сэм! – повторил мистер Пиквик. – Что вы имеете в виду?

Вместо ответа мистер Уэллер указал большим пальцем через плечо, и мистер Пиквик, подняв взор, обнаружил следующий приятный факт: все четыре клерка – лица их выражали крайнюю веселость, а головы торчали над деревянной перегородкой – внимательно изучали фигуру и весь облик человека, якобы игравшего женскими сердцами и разрушившего женское счастье. Когда он поднял глаза, ряд голов мгновенно исчез, и немедленно вслед за этим раздался скрип перьев, путешествовавших с бешеной скоростью по бумаге.

Внезапный звон колокольчика, висевшего в конторе, призвал мистера Джексона в кабинет Фогга; оттуда он вернулся и сказал, что он (Фогг) готов принять мистера Пиквика, если тот поднимется наверх.

Мистер Пиквик поднялся наверх, оставив Сэма Уэллера внизу. Во втором этаже на двери комнаты, выходящей во двор, были начертаны удобочитаемыми буквами внушительные слова: «Мистер Фогг»; постучав в дверь и получив приглашение войти, Джексон ввел мистера Пиквика.

– Мистер Додсон вернулся? – осведомился мистер Фогг.

– Только что вернулся, сэр.

– Попросите его заглянуть сюда.

– Слушаю, сэр.

(Те же без Джексона.)

– Присядьте, сэр, – сказал Фогг, – не угодно ли газету, сэр? Мой компаньон сейчас придет, и мы потолкуем об этом деле, сэр.

Мистер Пиквик взял стул и газету, но вместо того чтобы читать, поглядывал поверх нее и рассматривал дельца. Это был пожилой человек, прыщеватый, сидящий на растительной диете, человек в черном фраке, темных панталонах и коротких черных гетрах, – существо, которое, казалось, было неотъемлемой частью своей конторки и не превосходило ее ни умом, ни сердечностью.

Через несколько минут явился мистер Додсон, полный, осанистый, суровый на вид человек с громким голосом, и разговор начался.

– Это мистер Пиквик, – сказал Фогг.

– А! Вы – ответчик, сэр, по делу Бардл и Пиквик? – спросил Додсон.

– Да, сэр, – ответил мистер Пиквик.

– Итак, сэр, – сказал Додсон, – что же вы предлагаете?

– Да, – сказал Фогг, засовывая руки в карманы панталон и откидываясь на спинку стула. – Что вы предлагаете, мистер Пиквик?

– Погодите, Фогг, – сказал Додсон, – дайте мне выслушать, что хочет сказать мистер Пиквик.

– Я пришел, джентльмены, – начал мистер Пиквик, безмятежно взирая на двух компаньонов, – я пришел сюда, джентльмены, чтобы выразить изумление по поводу полученного на днях письма от вас и осведомиться, какие у вас основания для вчинения мне иска.

– Основания для... – Фогг только это и успел выговорить, когда его остановил Додсон.

– Мистер Фогг, – сказал Додсон, – говорить буду я.

– Прошу извинить меня, мистер Додсон, – сказал Фогг.

– Что касается оснований иска, сэр, – продолжал Додсон назидательным тоном, – вы должны спросить свою собственную совесть и свои собственные чувства. Мы, сэр, руководствуемся исключительно заявлением нашего клиента. Это заявление, – сэр, может быть правдивым или лживым, оно может быть достойно доверия или не достойно, но если оно правдиво и если оно достойно доверия, я, не колеблясь, скажу, сэр, что наши основания иска, сэр, серьезны и не могут быть опровергнуты. Может быть, вы, сэр, несчастный человек или, может быть, коварный человек, но если бы меня призвали в качестве присяжного, сэр, высказать мнение о вашем поведении, сэр, то заявляю, не колеблясь, – у меня имелось бы только одно мнение по этому вопросу.

Тут Додсон выпрямился с видом оскорбленной добродетели и взглянул на Фогга, который глубже засунул руки в карманы и, глубокомысленно кивнув, сказал тоном весьма убежденным:

– Несомненно.

– Так вот, сэр, – сказал мистер Пиквик, на лице которого отразилось сильное огорчение, – разрешите мне заверить вас, что я – несчастнейший человек, поскольку речь идет об этом деле.

– Надеюсь, что так, сэр, – отозвался Додсон, – хочу верить, сэр. Если вы действительно не повинны в том, что вменяется вам в вину, то вы более несчастливы, чем можете себе представить. Что скажете вы, мистер Фогг, по этому поводу?

– Скажу то же, что и вы, – с недоверчивой улыбкой ответил Фогг.

– Первоначальный приказ[70], сэр, – продолжал Додсон, – был выдан правильно. Мистер Фогг, где наша книга praecipe[71]?

– Вот она, – сказал Фогг, протягивая квадратную книгу в пергаментном переплете.

– Вот запись, – продолжал Додсон. – «Мидлсекс. Марта Бардл, вдова versus Сэмюел Пиквик. Размер убытков 1500 фунтов, Додсон и Фогг со стороны истицы. Авг. 28, 1830». Все в порядке, сэр, в полном порядке.

Додсон кашлянул и посмотрел на Фогга, который тоже сказал: «В полном». Затем оба посмотрели на мистера Пиквика.

– Должен ли я это понимать так, – сказал мистер Пиквик, – что вы действительно намерены дать ход этому делу?

– Понимать, сэр? Это вы, несомненно, можете, – отвечал Додсон, изобразив улыбку, которая не наносила бы ущерба его достоинству.

– И то, что убытки действительно исчислены в полторы тысячи фунтов? – спросил мистер Пиквик.

– К этому вы можете прибавить мое заверение, что, если бы мы могли повлиять на нашу клиентку, сумма была бы увеличена втрое, сэр, – ответил Додсон.

– Во всяком случае, мне кажется, миссис Бардл особенно настаивала, заметил Фогг, взглянув на Додсона, – что она не уступит ни одного фартинга.

– Несомненно, – сухо отозвался Додсон. – Ибо иск только что вчинен и не следовало допускать, чтобы мистер Пиквик пошел на компромисс, даже если бы он к этому склонялся.

– Поскольку вы ничего не предлагаете, сэр, – сказал Додсон, держа в правой руке кусок пергамента, а левой любовно протягивая мистеру Пиквику копию, – мне остается только вручить вам копию приказа. Оригинал остается у нас, сэр.

– Прекрасно, джентльмены, прекрасно! – сказал мистер Пиквик, вставая во весь рост и вскипая гневом. – Вы будете иметь дело с моим поверенным, джентльмены.

– Мы будем в восторге, – сказал Фогг, потирая руки.

– В восторге! – повторил Додсон, открывая дверь.

– Но раньше чем уйти, джентльмены, – начал возбужденный мистер Пиквик, останавливаясь на пороге, – разрешите мне сказать, что из всех гнусных и подлых дел...

– Погодите, сэр, погодите, – очень вежливо перебил Додсон. – Мистер Джексон! Мистер Уикс!

– Сэр? – отозвались два клерка, появляясь на нижней площадке лестницы.

– Я хочу только, чтобы вы слышали, что говорит этот джентльмен, – пояснил Додсон.

– Пожалуйста, продолжайте, сэр... Кажется, вы сказали: «Гнусные и подлые дела»?

– Сказал! – подтвердил мистер Пиквик, совершенно взбешенный. – Я сказал, сэр, что из всех гнусных и подлых дел, какие когда-либо затевались, это является самым гнусным. Я это повторяю, сэр!

– Вы слышите, мистер Уикс? – спросил Додсон.