Посмертные записки Пиквикского клуба - Диккенс Чарльз - Страница 170

– Зубоскал! – воскликнула миссис Уэллер.

– Во мраке пребывающий, – добавил преподобный мистер Стиггинс.

– Достойное создание! – сказал мистер Уэллер-старший. – Если я не увижу другого света, кроме ночного мрака этой-вот болтовни, то похоже, что я так и останусь ночной каретой, пока окончательно не уберусь с дороги. Ну-с, миссис Уэллер, если пегий долго будет стоять на извозчичьем дворе, он на обратном пути ни за что не остановится, и как бы это кресло с пастырем в придачу не перелетело через изгородь.

Услышав о такой возможности, преподобный мистер Стиггинс с нескрываемым ужасом подхватил свою шляпу и зонт и предложил отправиться в путь немедленно, на что миссис Уэллер дала согласие. Сэм проводил их до ворот и почтительно распрощался.

– Адью, Сэмивел, – сказал старый джентльмен.

– Что это за адью? – осведомился Сэмми.

– Ну, тогда до свиданья, – сказал старый джентльмен.

– А, так вот вы куда целитесь! – сообразил Сэм. – Ну, до свиданья.

– Сэмми! – прошептал мистер Уэллер, осторожно озираясь. – Поклон твоему хозяину, и скажи ему, чтобы он дал мне знать, если что-нибудь затеет насчет этого-вот дела. Мы с одним хорошим столяром придумали план, как его отсюда вытащить. Пьяно, Сэмивел, пьяно! – добавил мистер Уэллер, хлопнув сына в грудь и отступая шага на два.

– Что это значит? – спросил Сэм.

– Фортепьяно, Сэмивел! – отвечал мистер Уэллер с сугубой таинственностью. – Его можно взять напрокат, по играть на нем нельзя будет, Сэмми.

– А какой же тогда прок от него? – полюбопытствовал Сэм.

– Пусть он пошлет за моим приятелем столяром, чтобы тот взял его обратно, Сэмми, – отвечал мистер Уэллер. – Теперь смекаешь?

– Нет, – сказал Сэм.

– В нем нет никакой машины, – зашептал отец. Он там свободно поместится и в шляпе и в башмаках, а дышать будет через ножки, они внутри выдолбленные. Нужно запастись билетами в Америку. Американское правительство ни за что не выдаст его, когда узнает, что он при деньгах, Сэмми. Пусть хозяин живет там, пока не помрет миссис Бардл иди пока не повесят Додсона и Фогга (мне кажется, Сэмми, что это случится раньше), а тогда пусть возвращается и пишет книгу про американцев. Это окупит все расходы с излишком, если он им хорошенько всыплет!

Мистер Уэллер с большим возбуждением изложил шепотом суть заговора, затем, словно из боязни ослабить дальнейшими речами эффект потрясающего сообщения, по-кучерски отсалютовал и скрылся.

Сэм едва успел обрести свое обычное спокойствие, которое было в значительной мере нарушено секретным сообщением почтенного родителя, как к нему обратился мистер Пиквик.

– Сэм! – сказал сей джентльмен.

– Сэр? – откликнулся мистер Уэллер.

– Я собираюсь прогуляться по тюрьме и хочу, чтобы вы меня сопровождали. А вон идет сюда арестант, которого мы знаем, Сэм, – добавил мистер Пиквик.

– Который, сэр? – осведомился мистер Уэллер. – Джентльмен с копной волос на голове или чудной узник в чулках?

– Ни тот, ни другой, – отвечал мистер Пиквик. – Это один из ваших более старых друзей, Сэм.

– Моих, сэр? – воскликнул мистер Уэллер.

– Думаю, что вы прекрасно помните этого джентльмена, Сэм, – отозвался мистер Пиквик, – если память на старых знакомых у вас не хуже, чем я предполагал. Тише! Ни слова, Сэм, ни звука. Вот он.

Во время этого разговора подошел Джингль. В поношенном костюме, выкупленном с помощью мистера Пиквика у ростовщика, он казался не таким жалким, как раньше. Мистер Джингль надел чистое белье и подстриг волосы. Однако он был очень бледен и худ, а когда медленно плелся, опираясь на палку, легко было заметить, что он жестоко пострадал от болезни и нищеты и до сих пор еще не набрался сил. Джингль снял шляпу, когда мистер Пиквик с ним поздоровался, и казался очень смущенным и взволнованным при виде Сэма Уэллера.

За ним по пятам шел мистер Джоб Троттер, в списке пороков которого во всяком случае не значилось отсутствие верности и дружеской привязанности. Он был по-прежнему ободран и грязен, но лицо его слегка пополнело за несколько дней, прошедших после первой встречи с мистером Пиквиком. Кланяясь нашему мягкосердечному старому другу, он пролепетал какие-то отрывистые слова благодарности и что-то забормотал о том, что он спасен от голодной смерти.

– Хорошо, хорошо! – нетерпеливо перебил мистер Пиквик. – Ступайте с Сэмом. Я хочу поговорить с вами, мистер Джингль. Можете вы идти, не опираясь на его руку?

– Конечно, сэр, – к вашим услугам – не очень быстро – ноги ненадежны – – в голове неладно – все кружится – похоже на землетрясение – весьма.

– Возьмите-ка меня под руку, – сказал мистер Пиквик.

– Нет, нет, – возразил Джингль, – право же, не надо – нет.

– Вздор! – сказал мистер Пиквик. – Обопритесь на мою руку, прошу вас, сэр.

Видя, что он смущен, взволнован и не знает, что делать, мистер Пиквик быстро разрешил вопрос, взяв больного актера под руку, и увел его с собою без дальнейших разговоров.

Все это время физиономия мистера Сэмюела Уэллера выражала самое безграничное и неописуемое изумление, какое только можно вообразить. В глубоком молчании переводя взгляд с Джоба на Джингля и с Джингля на Джоба, он мог выговорить только: «Ах, черт побери!» Эти слова он повторил по крайней мере раз двадцать, и после этого усилия, казалось, окончательно лишился дара речи, а затем снова стал смотреть сперва на одного, потом на другого в безмолвном замешательстве и недоумении.

– Где вы, Сэм? – оглянувшись, сказал мистер Пиквик.

– Иду, сэр, – отозвался мистер Уэллер, машинально следуя за своим хозяином.

Он все еще не сводил глаз с мистера Джоба Троттера, который молча шел рядом.

Джоб сначала не поднимал глаз. Сэм, будучи не в силах оторваться от физиономии Джоба, налетал на проходивших мимо людей, падал на маленьких детей, цеплялся за ступеньки и перила, казалось вовсе этого не замечая, пока Джоб, украдкой взглянув на него, не сказал:

– Как поживаете, мистер Уэллер?

– Это он! – воскликнул Сэм; он окончательно установил личность Джоба, хлопнул себя по ляжке и пронзительно свистнул, давая исход своим чувствам.

– Мои обстоятельства изменились, сэр, – заметил Джоб.

– Похоже на то, что изменились, – подхватил мистер Уэллер, с нескрываемым удивлением созерцая лохмотья своего спутника. – Изменение, пожалуй, к худшему, мистер Троттер, как сказал джентльмен, когда ему разменяли полкроны на два фальшивых шиллинга и шесть пенсов.

– Совершенно верно, – согласился Джоб, покачивая головой. – Теперь уже без обмана, мистер Уэллер. Слезы, – добавил Джоб с мимолетно блеснувшим лукавством, – слезы – не единственный показатель несчастья, да и не самый лучший.

– Что правда, то правда, – выразительно произнес Сэм.

– Они могут быть притворными, мистер Уэллер, – добавил Джоб.

– Знаю, что могут, – согласился Сэм. – Есть люди, у которых они всегда наготове, нужно только вытащить пробку.

– Вот именно! – подтвердил Джоб. – Но эти вещи не так легко подделать, мистер Уэллер, операция мучительная, пока их получишь.

Тут он указал на свои желтые, впалые щеки и, засучив рукав куртки, обнажил руку: кость могла переломиться от одного прикосновения – такой тонкой и хрупкой казалась она под тонким покровом мускулов.

– Что это вы с собой сделали? – отшатнувшись, воскликнул Сэм.

– Ничего, – отвечал Джоб. – Вот уже много недель я ничего не делаю, пояснил он, – а ем и пью почти столько же.

Сэм выразительным взглядом окинул худое лицо и жалкую одежду мистера Троттера, потом схватил его за руку и потащил за собой.

– Куда вы, мистер Уэллер? – спросил Джоб, тщетно пытаясь вырваться из могучих рук своего бывшего врага.

– Идем! – сказал Сэм. – Идем!

Он не удостоил его дальнейших объяснений, пока они не добрались до буфетной, где он потребовал кружку портера.

– Ну, выпейте все до последней капли, а потом опрокиньте крышку вверх дном, – сказал Сэм, – я хочу посмотреть, как вы приняли лекарство.