Средь бала лжи (СИ) - Сафонова Евгения - Страница 68

— Даже так?

— Заклятие замкнули на их жизнях. — Колдун грустно улыбнулся, глядя, как удивление ширит её глаза. — Да, Основатели знали, чем рискуют, но когда вы противостоите самому королю, да к тому же такому… либо все Основатели умирали, и тогда чары спадали сами собой, либо защиту ослаблял кто-то из числа тех, кто накладывал заклятие.

— И кто накладывал?..

— Много кто. Я в том числе. — Найдж вздохнул. — Защитные чары такой мощности творятся не один час и отнимают уйму магических сил. В итоге мы читали заклятие по очереди: Основатели, я, ещё трое колдунов… и дочь Герланда.

Таше показалось, что она ослышалась.

— Дочь? — на всякий случай уточнила она.

Найдж кивнул, распахивая дверь в знакомую гостиную с люком; глаза его отчего-то резко потускнели.

— У Герланда была дочь? — снова спросила Таша — понимая, как глупо звучит её вопрос, но просто не в силах поверить собственным ушам.

— Была, — тихо подтвердил Алексас, жестом предлагая ей сесть в кресло. — Полуальвийка.

Таша растерянно опустилась на бархатное сидение:

— То есть… Герланд… со смертной женщиной? — она перевела взгляд на Найджа, севшего напротив, отстранённо уставившись в стену. — Серьёзно?

Колдун не ответил — и Таша запоздало осознала, что эта тема причиняет ему боль, которую нельзя истолковать двояко. Это вынудило её стушеваться, но вопрос уже был задан — и Алексас уже отвечал, присев на ручку её кресла:

— Он не любил говорить о её матери. И вообще о своей семейной истории. Бэрриэл уже была с Герландом, когда он повстречал других Основателей… совсем малышка.

— Повстречал других?..

— Он явился ко двору покойного короля Ралендона, твоего деда, за несколько лет до восстания. С крохотной дочерью на руках.

— Всегда подозревал, что это из-за её рождения Герланду пришлось покинуть родные леса, — пробормотал Найдж. — Всё надеялся как-нибудь выяснить это у Бэрри, но она и сама не знала, наверное…

— Герланд принёс твоему деду клятву верности, став его кеаром. Тогда и познакомился с другими его верноподданными, а впоследствии вместе с ними бежал в Подгорное королевство. С теми, кто уцелел. И именно Герланд подал идею создать «Венец»: большинство бежавших намерены были просто прятаться, но Герланд хотел сражаться и свергнуть узурпатора.

Поразмыслив над тем, что услышала, Таша покачала головой.

— Не могу представить Герланда, влюблённого в смертную, — признала она. — С его-то презрением к людям.

— Представить любого другого альва в такой ситуации ещё труднее, — улыбнулся Алексас. — Альвы в любви вообще существа… сложные. Если полюбят, то на всю вечную жизнь, и за всю эту жизнь у них может быть лишь один избранник, предназначенный им самой судьбой. Когда они встречают своего единственного, между ними мгновенно создаётся нерушимая магическая связь. Как если бы две половинки когда-то разъединённой души вновь стали единым целым.

— Как мудрёно, — сказала Таша вслух.

Как романтично, пискнуло что-то внутри неё.

— Загвоздка в том, — продолжил Алексас, — что человек изначально не может стать ласталиэ альва… если верить самим альвам, конечно.

— Ласталиэ?

— Так альвы называют своих избранниц. При этом они утверждают, что их дети рождаются исключительно по любви, и ребёнок альва может появиться только в союзе с ласталиэ.

— Но, учитывая существование дочери Герланда — выходит, в чём-то из двух они определённо лгут, — заметила Таша. — И её, и той полуальвийки, которая…

Она осеклась — но слова «убила ваших родителей» домыслить было нетрудно; и, пристыженно опустив голову, Таша прислушалась к повисшей в комнате тяжёлой тишине.

Кто её дёрнул вообще затевать этот разговор? Мало того, что затеяла, так ещё и постоянно говорит то, что причиняет собеседникам ещё больше боли.

— Столькие уже погибли из-за этой мрази на троне, — вдруг произнёс Найдж. Голос его был ровным; он смотрел на позолоченную огнём каминную решётку, и пламя плясало в его зрачках. — Джеми. Его родители. Бэрриэл, которая пожертвовала собой, чтобы спасти нас. Все, кого поглотил огонь в штаб-квартире…

— Испепеляющий огонь, — заметив в Ташином взгляде, который она уже не решилась задать, бесстрастно пояснил Алексас. — Сжигает человека за секунды. Темнейшая и мощнейшая магия.

— Подарок заговорщикам от Его Величества. — Пальцы Найджа ненавидяще сжались. — Мой учитель задержал его, чтобы обеспечить нам путь к отступлению. Ещё один мертвец. И тем летом, когда мы с Герландом успели уйти, а мальчики остались в штаб-квартире… я думал, что больше не увижу их живыми. — Не глядя на Алексаса, он коротко выдохнул. — Чудо, что Джеми удалось вытащить их оттуда.

— Я и сейчас не совсем понимаю, как он сумел сбежать, — тихо проговорила Таша.

— Джеми — умный мальчик, — невыразительно откликнулся Алексас. — Он воспользовался магической энергией испепеляющего огня. Вобрал её в себя. И таким образом получил необходимое количество ментальных сил, чтобы сотворить заклятие, которое было ему не по зубам. Мгновенные порталы творят на шестой ступени, а Джеми только добрался до пятой… при других обстоятельствах заклятие просто мгновенно убило бы его.

Губы Найджа впервые с начала этой беседы тронула улыбка, — но столь горькая, что Таша предпочла бы её не видеть.

— Он был таким любознательным, — едва слышно проговорил колдун. — Учил теорию того, что смог бы сделать лишь лет через двадцать. Всегда думал, что он станет самым молодым магистром из всех, кого я знал… в будущем — первой степени. С таким-то потенциалом, жаждой знаний, страстью к самосовершенствованию…

Когда Алексас поморщился, Таша сперва решила, что причина тому разговор, сделавшийся уже почти невыносимым — но когда её рыцарь постучал пальцем по виску, поняла, что ошиблась.

— Герланд вызывает, — произнёс Алексас, поднимаясь на ноги. — Амулеты готовы.

— Какие амулеты?

— Немного терпения, моя королева. Я как раз отправляюсь за ними. Найдж, развлечёшь дорогую гостью в моё отсутствие?

— Если получится, — с тяжёлым вздохом ответил тот.

Они с Ташей вместе следили, как Алексас покидает гостиную, оставляя их в неловком и печальном молчании.

— Как думаешь, Найдж, — наконец неуверенно спросила Таша, — у меня получится?..

Тот кивнул: с довольно убедительной твёрдостью.

— Даже если не получится сыграть, как надо, — добавил он, — когда мы поработаем с твоей памятью, никто не сможет сказать, что ты думаешь на самом деле.