Средь бала лжи (СИ) - Сафонова Евгения - Страница 158

— Тогда прошу за мной. Вас одну. Надо уладить ещё кое-какие дела.

Слишком уставшая, чтобы тревожиться (да и с чего бы?), Таша распрощалась с Норманами, успокаивающе махнула рукой Алексасу, откланялась остальным — и проследовала за мужчиной в чёрном.

— Куда мы? — где-то на полпути по головокружительным лестницам всё-таки решилась спросить она.

— Увидите.

Долгий подъём и не менее долгие переходы привели их к закрытым дубовым дверям, приятно разбавлявшим дворцовую белизну своим тёмным оттенком. У дверей сидели и играли в карты двое кеаров; тут Таша поняла, что за дела им предстоит сейчас уладить, но мысль эта не вызвала в ней ни малейшего волнения. Кажется, теперь мало что в этом мире способно было её взволновать.

Точно. Она ведь официальная наследница рода Морли. Ей должны передать титул, земли и всё такое. И в Арпагене король хотел поговорить с ней. Тогда их встреча так и не состоялась, а после покушения всем было как-то не до титулов и земель, но сейчас…

Девушка по имени Риа вскочила первой: бархатный чехол с флейтой ударил её по коленке.

— Господин Айронсул. Морли-малэн… — Она смотрела на Ташу с какой-то покровительственной приветливостью. — Наслышаны о вашем подвиге. Моё почтение.

Советник нетерпеливо махнул рукой:

— Пустите нас.

Девушка с поклоном взялась за одну дверь, её напарник за другую — и, шагнув в королевские покои, Советник не замедлил согнуться почти пополам.

— Морли-малэн, Ваше Величество, — доложил он. — Как и просили.

Король стоял спиной к двери, глядя в окно. Просторный кабинет обставили с воистину королевским шиком — и Таша сразу обратила внимание на стол, красовавшийся на официальном портрете монарха. Только если на портретах он был завален бумагами, то сейчас на нём царил идеальный порядок.

Услышав голос, Шейлиреар обернулся.

— Благодарю. — Король улыбнулся Таше: легко и искренне. Сделал несколько шагов по направлению к ним. — Не возражаете, Морли-малэн? Хотелось поговорить с вами с глазу на глаз.

— Ваше Величество…

— Да, Реми, ты свободен.

Так и не разогнувшись, Советник задом покинул комнату — и оставил Ташу наедине с Шейлиреаром Первым, разглядывавшим гостью с каким-то задумчивым вниманием.

— Суд утомил вас? — он первым прервал молчание.

— Нет, что вы, Ваше Величество. Справедливость не может утомлять.

Король рассмеялся. Смех его, как и голос, звучал исключительно приятно; и даже если бы он не был мудрым правителем — его было за что любить и помимо этого.

Убийца её бабушки, дедушки и отца…

Странно, что Таша не чувствует к нему ничего, кроме уважения и странной симпатии. Более того, он казался ей каким-то… знакомым, что ли? Если у остальных он вызывает такое же чувство, причины любви подданных к текущему монарху понять нетрудно.

— Собственно, не так давно ко мне пожаловал ещё один гость. — Приблизившись к ней, Шейлиреар галантно подал ей руку. Указал на высокую дверь сбоку от окна, ведущую в некое смежное с кабинетом помещение. — Не изволите присоединиться к нашей беседе?

— Как будет угодно Ваше Величеству.

— Нашему Величеству угодно.

Сколько раз Таша представляла себе эту встречу? Сколько раз думала о ней, пока вместе с Норманами ехала из Фар-Лойла в Арпаген? И вот она состоялась, вот она, Таша, вышагивает рука об руку с королём — но столько всего предстояло этой встрече, столько всего сломалось в ней за это время…

Дверь закрылась с раскатистым стуком. Их шаги отдались от паркета звонким эхом: просторная комната почти пустовала. Бархатные гардины на окнах были уже задёрнуты, и Ташина тень вытянулась по полу, искажённая отблесками каминного пламени. У огня грелись два кресла — одно пустовало, а временный владелец другого, подперев рукой темноволосую голову, смотрел в противоположную двери сторону.

— Думаю, представлять вас друг другу не потребуется, — подведя Ташу к столику, на котором поблескивали два бокала, сказал Шейлиреар.

Сидевший в кресле повернул голову — и Таша почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног.

— А, Ваше Высочество. — Когда Герланд улыбнулся ей, в зрачках его холодно сверкнули альвийские звёзды. — Позвольте поздравить… Миссия по спасению нашего скромного сообщества и мира заодно выполнена вами на ура.

Таша попятилась.

Не понимая, отказываясь понимать, что это значит.

— Вы?..

— Всегда забавляла привычка людей спрашивать то очевидное, во что они не хотят поверить.

Всё, что она слышала от Джеми с Алексасом, всё, что не давало им покоя с лета — всё вдруг сложилось в чёткую, очень логичную картинку.

— Так это вы! — выпалила Таша. — Вы были «крысой»! Вы предали «Тёмный Венец»! Вы ослабили их защиту, вы летом выдали их королю!

— Собственно, выдавать их было незачем. Его Величество все эти годы прекрасно знал, где они находятся. — Герланд поднял взгляд на короля. — Видишь ли, Шейлиреар подумал и решил, что оппозиция законной власти возникает всегда. И заговорщики — вместе с ней. Это явление столь же неизбежное, как появление блох на псах. И раз так, почему бы самому не организовать общество заговорщиков? Дабы всегда знать, что планирует твой враг. Дабы сделать его настолько могущественным, чтобы он мог расправляться с себе подобными, подминая их под свой контроль.

— Нет, — прошептала Таша.

— Да, — безжалостно произнёс альв. — Я был в числе организаторов «Венца». И, создав «Венец», я блестяще выполнил приказ того, кому они противостояли. Думаю, ты с этим согласишься.

Таша отступила ещё на шаг: тщетно пытаясь совладать с захлестнувшим её растерянным смятением.

— Вы были рыцарем моего дедушки! — зачем-то выкрикнула она.

— И получил огромное удовольствие от вести, что этого слюнтяя больше нет на свете.

— Слюнтяя?.. — от возмущения у Таши перехватило дыхание. — Вы клялись ему в верности!

— Клятвы людям для нас мало что значат.

— Вы спасли Джеми и Алексаса! Вы вынесли их на руках, вы воспитали…

— Они были нужны Шейлиреару.

— Их же могли убить тогда, во время нападения на штаб-квартиру!

— Нет, не могли. Однако то, что Джеми смог открыть портал, оказалось весьма кстати. Шейлиреар рассчитывал на это, но в противном случае ему бы пришлось выкручиваться самому, а это вызвало бы подозрения — хотя бы у самого мальчишки. Впрочем, всё прошло гладко.