Средь бала лжи (СИ) - Сафонова Евгения - Страница 110

Таша поразмыслила над тем, что узнала.

«Занимать чужие тела, — медленно повторила она. — Но зачем?»

«Разведать обстановку. Проверить сомнительных членов сообщества. Перед Госпожой любой будет следить за своим языком, но старому другу он легко поведает всё, что накопилось на душе. К тому же так легче пережить налёт на замок, если кто-то из старых друзей вдруг сможет её найти. — Алексас смотрел на огонь. — К счастью, вломиться в чужое тело можно лишь на несколько часов. Больше не под силу даже амадэю. — Он помолчал. — Правда, существует ещё обмен телами».

Таша поёжилась, и вовсе не от холода.

«У магов и такое есть?»

«Да. Подготовительный ритуал требуется провести не менее чем за год за непосредственного обмена. Зато после маг… или обычный человек, если маг ему помогает… может переместить сознание в чужое тело, получив право пользования им на неограниченный срок. Соответственно, сознание того, в кого ты переместился, на этот срок перемещается в твоё покинутое тело. — Алексас лениво потянулся. — В своё время на этом сколачивали состояния. Противозаконно, естественно».

«И каким же образом?»

«Загвоздка в том, что обмен возможен лишь по желанию мага, проводившего ритуал. Только по его слову, и никак иначе. Что первый, что обратный. А теперь представь себе богатого старика, который отчаянно не хочет умирать. Он нанимает себе в камердинеры симпатичного молодого человека, после чего идёт к некоему магу и, заплатив кругленькую сумму, просит оказать ему определённую услугу. Парня опаивают, добиваясь его согласия на ритуал — заклятию нет разницы, дал ты его в доброй памяти или нет. Проходит год, богач меняется телами с ничего не подозревающим парнем… и в тот же день старика разбивает паралич. Его верный камердинер преданно ухаживает за хозяином до самой его смерти, довольно скорой, — а когда вскрывается завещание, совершенно неожиданно обнаруживает, что старик оставил ему всё своё состояние. Мораль сказки ясна?»

Таша угрюмо кивнула:

«Неплохо устроился».

«До того, как за проведение этого ритуала ввели смертную казнь, один маг успел таким образом сменить тело шесть раз. Смерть, обманутая на четыреста лишних лет жизни. — В зрачках Алексас плясали искры отражённого пламени. — Неплохо для простого смертного, правда?»

«Наказание за преступление — прекрасно, но для начала преступника нужно вычислить и найти. А это, я подозреваю, в случае с могущественными магами довольно проблематично».

«Мастера Адамантской Школы справились с этой проблемой. Они ввели оповещение на любое проведение этого ритуала. Стоило кому-то нарушить закон, как в дежурных зеркалах Мастеров тут же проявлялось, кто это был, где он находился и куда направился далее».

Таша уважительно склонила голову набок:

«Это ведь должны быть невероятно сложные чары? И мощные, раз они покрывают всю страну».

«Шестеро недаром считаются одной из самых могущественных сил в Аллигране».

«А скрыться от этого оповещения можно?»

«Ликбер, пожалуй, смог бы».

«Тогда успокоил. — Таша мысленно пролистала их беседу на пару страниц назад. — Так ты думаешь, что Зельда где-то… среди нас, так сказать?»

Алексас зачем-то оглядел комнату. Задержал взгляд синих глаз на тумбочке.

Улыбнувшись, наклонился вперёд.

«Да, — сказал он, выпрямляясь и протягивая Таше желтоватый клочок бумаги: которого не было, когда они уходили. — И, похоже, твоя долгожданная встреча с более высокопоставленными лицами всё же состоится».

Таша приняла обрывок пергамента из его пальцев. Опасливо вчиталась в надпись, начертанную на нём бисерно-каллиграфическим почерком.

Сегодня вечером, в библиотеке, когда все уйдут. Одна.

Она в смятении скомкала пергамент в кулаке.

Таша всегда любила библиотеки. Правда любила. Любила вдыхать запах старой бумаги, гладить шершавые корешки и пачкать пальцы в книжной пыли.

Однако сегодня идти в библиотеку ей почему-то совсем не хотелось.

Особенно после всего, что ей только что поведал Алексас.

«Да вы никак загрустили, моя королева. Советую искать во всём положительные стороны».

«Например, что даже мой провал, если я провалюсь, лучше неопределённости?» — мрачно уточнила Таша.

«Хотя бы это. А учитывая, что через пару дней нас здесь не будет, я бы на твоём месте позаимствовал пару книжек и вошёл в историю».

«Это каким образом?»

Алексас улыбнулся. По-мальчишески — и одновременно с таким сарказмом, который казался чужим на его юном лице.

«Ты стала бы первым живым существом, которое знало, с кем имеет дело, и взяло имущество Палача без намерения его возвращать».

Мастера скучали.

Кес, которого они тщетно прождали весь день, так и не соизволил явиться. А потому волшебники вынуждены были отложить поход в недра Окраинных гор до завтрашнего утра — по меньшей мере.

— Подумаешь, загулял парень, — великодушно заметил Иллюзионист, когда Заклинатель от выражения своих мыслей по поводу драконов в целом перешёл к планированию страшных кар для конкретной запаздывающей особи. — Тебе бы столько просидеть на каком-то камушке с чахлыми сосенками — взвыл бы небось. Может, он по любимой бабушке, оставшейся в горах, соскучился. Или по жёнушке с тремя детьми.

— Какие ещё дети? — взъярился волшебник. — Эти твои шуточки…

— У драконов, знаешь ли, тоже бывают дети. Иначе бы сейчас мы о них не знали. — Вермиллион, зевнув, успокаивающе похлопал коллегу по плечу. — Успокойся, он клятву принёс. Прилетит, куда денется.

Но поскольку Мастера без дела сидеть не привыкли, с час назад Иллюзионист уволок Странника в таверну, а Заклинатель, материализовав на низком столике доску для аустэйна, уселся в углу трактирной комнаты для партии с самим собой: среди окружающих достойных противников он не видел. Арон же с Мечником опустились в кресла у камина, друг против друга, и занялись тем, что ничем не занялись. Даже не разговаривали.

До недавнего момента.

— Почему вы сделали это тогда? — спросил вдруг волшебник, устремив на лицо амадэя пристальный взгляд тёмных, без блеска глаз. — Почему спасли эту девочку?

Какое-то время слышно было лишь, как в углу просторной светлой комнаты стучат о деревянную доску фигурки, которые взглядом двигал Заклинатель.

— Я увидел у неё за спиной тень моего брата. — Ресницы Арона дрогнули. — И знал, что если я не спасу её, она умрёт.

— Но нам вы говорили обратное.