Секретарь на метле (СИ) - Рымарь Диана - Страница 52

Дольше не думал, рванул к отрытой двери, прикрыв голову кожаной курткой.

Стащил ее, когда зашел внутрь, и обомлел. В комнате было слишком жарко, Островскому подумалось: еще хоть на чуть-чуть тут задержится, и кожа покроется волдырями от ожогов. Две стены уже горели, отчаянно трещали, выли, а чуть в стороне от центра помещения возвышался какой-то странный столб пламени. Больше походило на огненную дверь… портал. Возле него-то и валялся телефон.

— Я схожу с ума… — зашептал Богдан, когда увидел в портале какую-то избу.

Здание старое, будто из прошлого века.

А потом вдруг там, вдалеке, увидел мелькнувшую на секунду рыжую голову.

— Бажена! — снова заорал и прыгнул в портал.

Невыносимый жар сменился диким, собачьим холодом. Таким, какой испытываешь разве что провалившись в прорубь. Когда одежда мокрая насквозь и тебя пронизывает тысячей ледяных иголок. Богдан когда-то падал в ледяную воду, помнил мерзкое ощущение.

К счастью, скоро вынырнул из ледяного мира в мир обычный, хотя не менее странный.

Обернулся, а портал позади него замерцал, задергался, очертания его стали размываться и… исчезли! Теперь он стоял один посреди леса перед бревенчатым забором, и здесь ничего не горело. Прошел дальше, отыскал калитку и замер, увидев в дверях избы Бажену.

Рыжая прелесть выглядела совершенно необычно, на ней красовался костюм в стиле милитари, а на жилетке были развешены какие-то мешочки.

— Милый! Дорогой! — запричитала она и рванула к нему.

Подбежала, ощупала. Только тут Богдан заметил, что мех на вороте куртки изрядно подпален.

— Ты как здесь… — застонала Бажена.

— Ага, теперь ты обо мне беспокоишься, да? — пробурчал он, вглядываясь в любимое лицо.

Бажена отпрянула, но уйти далеко Богдан ей не дал. Притянул к себе, обнял по-хозяйски, прижался губами к ее макушке и зашептал с чувством:

— Давай мириться, милая! Я не могу врозь, слышишь? Чуть с ума не сошел, когда понял, что ты могла сгореть. Я для тебя всё сделать готов… Только скажи, что нужно, и я это сделаю!

Вдруг почувствовал, как нежные девичьи руки обвили его торс, как Бажена сама к нему прижалась.

— Ты не понимаешь, какие обещания даешь… — ответила она.

— Так ты объясни…

— Молодец, что пришел, зятек! — вдруг услышал он голос откуда-то сбоку.

Оторвался от рыжей прелести, оглядел представшую перед ним женщину в длинном зеленом платье и наскоро накинутой на плечи куртке. Рыжие волосы убраны в косу, оттенок точь-в-точь, как у его рыжей прелести, и лицом похожа, только старше лет на двадцать. Мать? Очень похоже…

— Всем ты хорош, Богдаша, — улыбнулась она ему. — Только дочке моей малыша мог бы и после свадьбы сделать…

— Что? — прохрипел он сдавленно, оглянулся на Бажену. — Ты беременна?

— Мама! — охнула та, округлив глаза.

— Да… Теперь ясно вижу, — ответила женщина.

— Я вообще-то хотел жениться! — вдруг посчитал он нужным сказать. — Бажена мне отказала!

— Ты отказалась идти за него замуж? — изумилась женщина, ткнула в дочь указательным пальцем и принялась ругаться: — Глупость какая! Если инквизитор зовет, надо идти, иначе тридцать три года любви не видать…

Глава 56. Две ведьмы, один инквизитор, три колдуна и сюрприз

Богдан сидел во главе стола, куда его устроила мать Бажены. Оглядывал нехитрое убранство избы — застеленный белой скатертью стол, деревянную лавку, на которой сиделось не слишком удобно, нагромождение сундуков в дальнем углу, обилие глиняной посуды на полках. Справа красовалась настоящая русская печь и гора поленьев. Ни дать ни взять деревенский колорит.

В который раз за последние десять минут гадал, обо что так головой приложился, что ему столь яркие сны мерещатся. Поди лежал в больнице, обтыканный иголками, а вокруг сновали врачи. А его рыжая прелесть даже не собиралась никуда уходить, верно ждала, когда же любимый придет в себя.

«Я точно и определенно в коме… или просто без сознания… Ну не мог же я в самом деле попасть в прошлое?»

Как он ни утрамбовывал новую информацию в голове, не вмещалась она туда.

— Хорошо, ладно, — махнул он рукой. — Мы в тысяча девятьсот сорок втором… но зачем?

— Сейчас расскажу, — всплеснула руками сидящая напротив женщина. — Итак, начнем с начала. Меня зовут Инга Матвеевна, — представилась. — Я мать твоей будущей жены, а еще... ведьма в триста двенадцатом поколении. Мы — род Ясных, ведьмы огня, приятно познакомиться.

Богдан от неожиданности выпустил руку сидевшей рядом Бажены. Схватил стакан компота, поставленный перед ним будущей тещей, и выпил, громко глотая, даже вкуса не почувствовал. Не мигая уставился на Ингу Матвеевну.

— Э-э-э… Что?!

— А то! — усмехнулась предполагаемая ведьма. — Кстати, Бажена, дорогуша, ты зачем родинку свела? Ты же помнишь, чему я тебя учила? Кому не нравятся наши родинки, у того вкуса нет.

Щелкнула по носу его рыжую прелесть, и у той вдруг проявилась родинка, которую она свела несколько месяцев назад. Бажена с радостной улыбкой потерла ее пальцем.

— И да, если ты еще не понял, твоя невеста тоже ведьма… — сообщила Инга Матвеевна, потом снова повернулась к дочери. — Не верит жених твой…

— Не верующий он, да… — кивнула Бажена.

Островский смотрел то на будущую тещу, то на невесту, пытаясь понять, каких грибов они наелись, что несут такую чушь.

— Ну превратись уже в кошку, пусть до него наконец дойдет… — продолжала нести околесицу Инга Матвеевна.

Тут его рыжая прелесть вдруг резко загрустила.

— Я рассталась с кошачьей сущностью, мам… — заявила Бажена, поджав губы.

— Ни с чем ты не рассталась, нет у тебя такой силы! — усмехнулась она. — Ты просто наконец научилась закреплять людской образ. Попробуй, преобразись!

А потом у Богдана в буквальном смысле глаза на лоб полезли. Его умница секретарь из двадцать первого века вдруг радостно взвизгнула, соскочила с лавки, завертелась волчком в своей странной одежонке, а потом раздался хлопок, и она… обратилась в Мурку?!

— Мурка! — позвал ее он. — Ну всё, я точно в коме…

Кошка побежала к нему, потерлась о штанину, замурлыкала до боли знакомо, попросила ласки. Он наклонился, взял ее на руки, потрогал мягкую блестящую шерсть. Приласкал, как она любила, прижал к себе на минутку, почувствовал, как в груди разливалось приятное тепло. Ощущение было настолько реальным, настолько знакомым… что далее думать, будто это сон, он просто не мог. Таких реалистичных снов не бывает!

Он резко отпустил кошку.

— Это я столько месяцев у себя под боком ведьму грел?! Еще и на работу ее взял, да что там, замуж позвал!

От осознания того, что жил с ведьмой, Богдана пробил озноб. Он не мог понять, откуда внутри вдруг взялся активный протест против всякого рода нечисти. Ведь раньше не сталкивался даже.

Мурка-Бажена отбежала в сторону, закрутилась волчком, снова обратилась в девушку, посмотрела на Богдана обиженно:

— Ты говоришь так, будто это плохо — быть ведьмой…

Потом опустила взгляд в пол, закусила губу, плечи ее поникли. Грустнее выражения он на ее хорошеньком личике и не видел никогда.

«М-да, господин Островский… Хотел девчонку с чудинкой? Получи, распишись! — злился он про себя. – Собственно, а что плохого в ведьме, если она любима?..»

Оглядел свою рыжую прелесть с ног до головы и понял: ему совершенно всё равно, кто она. Русалка, кикимора, марсианка…

— Пусть ведьма, — махнул он рукой. — Но моя?

— Твоя… — ответила она, улыбнулась и бросилась к нему.

***

— Ну, с богом… — проговорил Богдан, прячась в сарае возле побега того самого дуба, который в будущем приказал спилить.

Ждал, когда всё начнется.

Почему-то именно в этот момент вспомнил о Боге, хотя не был религиозен. Однако последние события показали, что в жизни есть место разному.

Сама идея того, что его малышка беременна, еще не ужилась в голове, еще не угнездилась. Но ребенку Богдан был только рад. Ему тридцать, у него отлаженный бизнес. Когда еще делать детей, как не сейчас?