Третья пуля. Охота на Цирульника - Карр Джон Диксон - Страница 59

Я не отпускал ее от себя ни на шаг. Мне не стоило трогать Макги в Нью-Йорке; но он собирал бриллианты, а против бриллиантов я устоять не мог. Когда я поднялся на борт «Королевы Виктории», у меня были полные карманы наличности Стэртона — вы когда-нибудь видели, как я умею подделывать подписи? И драгоценностей почти на пятьсот тысяч фунтов. Однако всем было известно только одно: у меня при себе изумрудный слон. Что же я намеревался в связи с этим предпринять? Честно-благородно охранять мое сокровище, не поднимать никакого шума. Для всех я был знаменитым Стэртоном; никакой контрабанды у меня не было; багаж мой пропустили почти не глядя. Я понимал: находясь постоянно рядом, Хильда — то есть мисс Келлер, моя Хильда, — рано или поздно поймет, кто я такой. Но я и хотел, чтобы она поняла. Я собирался сказать ей: «Детка, ты завязла глубоко, по самые уши; тебе придется держаться только меня. И потому…» — Немо махнул рукой и страшным басом договорил: — «И потому, Хильда, перекладывай свои пожитки ко мне в койку!» Вот что я ей бы предложил. Ха!..

— Раз у вас было с собой столько денег, — резко вмешался доктор Фелл, — ради чего вы хотели украсть еще и фильм?

— Чтобы кое-кому испортить жизнь, — пояснил Немо, постукивая себя пальцем свободной руки по носу. — Ради того, чтобы причинить неприятности… Кому? Да любому, понимаете? Нет, не понимаете. Я собирался передать этот фильм — совершенно безвозмездно, заметьте! — тем, кому он причинил бы самый большой урон. Вы не видите в моих действиях смысла? А я вижу. Я похож на Стэртона. Я мог бы быть духом Стэртона! Я… ненавижу людей. — Он засмеялся и потер голову. — Я знал о фильме еще в Вашингтоне. А в тот роковой день Хильда, все еще не догадываясь о том, кто я такой, рассказала, что подслушала одну очень, очень странную радиограмму. И тут мои шарики завертелись… И я подумал: «Вот удобный случай мягко ввести ее в курс дела». Я бы украл фильм, показал ей, и мы бы вместе порадовались, сколько бед мы можем натворить.

Так я и сделал. — Немо внезапно повысил голос, отчего тот стал похож на хриплое карканье. — Но Хильда меня не поняла. Не поддержала. Вот почему мне пришлось ее убить.

А перед тем я придумал еще кое-что. Меня посетил еще один прилив вдохновения; я надеялся, что после этого она влюбится в меня по уши. Вначале, когда я еще только собирался ограбить старика Стэртона, я вовсе не намеревался выдавать себя за него; у меня этого и в мыслях не было; мне нужен был только слон! Я изготовил почти совершенную копию кулона, собираясь подменить изумруд. Вот как я собирался поступить…

А потом подумал: почему бы не сыграть вчистую? Зачем возиться с подменой камушка? Все будет проще. Я решил держать копию при себе, а настоящего слона спрятать; именно копию я собирался предъявить на таможне, именно за подделку готов был платить огромную пошлину. Представляете? Таможенники говорят: «Это фальшивка». А я воскликну: «Что-о?..» — Здесь мистер Немо не удержался и снова захихикал. Однако в глазах его мелькнуло нечто похожее на изумление… — Мне объясняют: «Ваша светлость, вас надули. Изумруд не настоящий». И все станут смеяться надо мной, а я ругаться, прыгать на месте и раздам им крупные чаевые, чтобы они держали язык за зубами. А настоящий-то слон все это время будет спокойненько лежать в одном из чемоданов… Чтобы все выглядело естественно, я позволил капитану спрятать слона в его сейфа..

А потом… все пошло кувырком! Пропади все пропадом! Все пошло кувырком! Эти молодые идиоты…

Доктор Фелл оборвал его.

— Да, — тихо сказал он, — и именно здесь вы допустили ошибку. Я углядел в ваших действиях прямую улику. Вы меньше всего хотели, чтобы слона украли именно потому, что он был фальшивкой. Если узнается, что кулон поддельный, неизбежно начнется расследование, а потом в дело вступит полиция; так сильно рисковать вам было нельзя. Единственное, чем вы могли спасти положение, — предъявить всем настоящего слона и сказать, что вам его вернули. Тогда бы все кончилось. Ваша главная ошибка состояла в том, что вы впервые целиком вышли из образа; вы совершили нечто совершенно не свойственное лорду Стэртону. Вы заявили, что вам наплевать, как все получилось; главное, что слона вернули. Ни одно слово из этой фразы не звучит естественно, дружище Немо. Первое время я недоумевал — сейчас-то понимаю, в чем дело, — почему вы оставили поддельного слона лежать в стальной коробке за сундуком; ведь был риск, что коробку найдут. Должно быть, вы знали, где изумруд, если вертелись неподалеку и видели все, что произошло. С того момента, как молодой Уоррен обнаружил в каюте Кайла поддельного слона, все должны были догадаться, что кража и убийство — ваших рук дело…

— Погодите минутку! — встрепенулся Морган. — Ничего не понимаю. Как так?

— Ну, это же очевидно: было два слона. Если один слон все время лежал в коробке за сундуком Кайла, это не мог быть тот слон, которого Стэртон держал в руках. И все же… коробка с изумрудом была та самая, которую капитан Уистлер получил прямо из рук Стэртона! Стэртон лично вручил ему коробку; подразумевалось, что в ней настоящий изумруд; однако потом Стэртон, как фокусник из рукава, предъявляет им другой изумруд и объявляет, что он настоящий! Моя догадка о существовании двойников основана на вашем же собственном утверждении: если бы слонов было два, Стэртон, уж конечно, сумел бы отличить подлинник от подделки… Разумеется, сумел бы; но, если изумруд в стальной коробке, отданный Уистлеру, был настоящим, значит, тот, который ему возвратили, не мог быть подлинным; а лже-Стэртон утверждает, что его слон — настоящий! Не правда ли, тут не нужно сложных умозаключений? И улика прямо указывает на нашего милого самозванца. — Доктор Фелл посмотрел на него в упор: — Но вот чего я понять никак не мог, друг Немо. Почему вы пошли на такой риск? Почему оставили фальшивого слона лежать в каюте Кайла? Ведь его в любой момент могли найти…

Немо так необъяснимо возбудился, что опрокинул и разбил свой бокал. С некоторых пор он почему-то волновался, словно ждал чего-то, что никак не происходило.

— Я думал, слон упал за борт, — зарычал он. — Я знал, что он упал за борт! Я слышал, как вон тот… как та свинья… — он гневно ткнул пальцем в Моргана, — отчетливо сказал… на палубе было шумно из-за шторма… но я подслушивал и слышал, как он сказал: «Упал за борт!»

— Боюсь, вы недослышали, — сдержанно заметил доктор Фелл и ткнул карандашом в свой список ключей. — Вот почему пятнадцатый ключ я назвал «Недопонимание». И вот последнее, заключительное доказательство — представляю, как оно должно было вас потрясти… Второй слон все же объявился! Ведь вы до последнего уверяли, что никакого ограбления не было, и зашли так смехотворно далеко, что запретили кому бы то ни было даже упоминать о слоне в вашем присутствии. Тут уж вы выдали себя с головой! Вы, выражаясь вашим языком, спеклись, и ваша подлинная сущность стала всем ясна, даже тем, кому прежде и в голову не приходило вас подозревать. Вам бы попытаться снова обвести всех вокруг пальца, рассказав, будто вас снова ограбили. И все же вам есть за что благодарить судьбу, друг Немо! На некоторое время вас спас добрый дядюшка Жюль, который выкинул слона за борт.

Немо выпрямился и вывернул шею. Глаза его остекленели.

— Может, я и привидение, — заявил он совершенно серьезно; его серьезность не казалась нелепой, нет, она внушала скорее ужас, — но все же, друг мой, я не всеведущ. Ха-ха! Впрочем, вскоре я стану бесплотным духом; и тогда вернусь с бритвой в руках — однажды ночью, когда вы не будете меня видеть. — И его снова сотряс приступ неудержимого хохота.

— Что с ним такое происходит? — удивился доктор Фелл, медленно вставая.

— Я всегда носил при себе один маленький пузырек, — пояснил Немо. — Я выпил его содержимое час назад, сразу после того, как мы сошли с поезда. Я боялся, что яд не подействует; все время боялся и потому был так словоохотлив. Я принял яд. Повторяю: я — привидение. Уже целый час с вами сидит привидение; надеюсь, вы хорошенько запомните мои слова и подумаете над ними ночью.