Господин Изобретатель. Книги 1-6 (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 278

Еще из подарков — был человек от брата Ивана, привез большую голову сыра, который Иван теперь делает и письмо для меня. Сыр уже попробовали, не удержались — очень вкусный.

Прочитал письмо от Ивана. Он благодарил за деньги: собирается на них прикупить коров и держать свою молочную ферму, тогда уж точно можно контролировать качество товара, раз сырье свое. Завел в городе лавку — "Сыры и масло от купца 2 гильдии и московского почетного гражданина Ивана Павловича Степанова", товар пользуется спросом и сразу распродается. Немец, что у него работает, оказался справным, непьющим и работящим, они уже подумывают о трех сортах сыра: "Голландский" (это тот, что мне привезли), "Швейцарский" — этот еще дозревает и будет третий, как назвать еще не решили, но он будет как бы промежуточным между первыми двумя. Еще написал, что дядя Николаша помер на каторге, а жаль, мог бы тоже сейчас что-то полезное делать.

Написал ответ о том, что очень рад тому, что Иван нашел себе дело по душе, и пусть присылает еще сыр, попробую угостить им царя, тогда брат может стать "Поставщиком двора его величества" — орла двуглавого на головках сыра штамповать и первогильдейцем будет.

Письмо от Лизы — тетушка написала, что показала Машеньку доктору и он действительно обнаружил у нее признаки недостатка йода, что для Швейцарии эндемично[3]. Доктор рекомендовал врача-логопеда, что будет развивать ей речь, в общем, Лиза разрывается между учебой и лечением Маши, а тут еще Сергей пьет и его ужасная собака то лает, то воет по ночам. Хозяин квартиры просил убрать собаку, а то другие жильцы жалуются, но Сергей и слушать ее не хочет.

Подумал, что Агеева опять занесло, как от бизнес-партнера толку от него — ноль, как был один контракт со швейцарцами на поставку пяти тысяч гранат, так этим все и кончилось, а деньги он исправно получает две с полтиной сотни франков — сто рублей в месяц, вторую полковничью, а то и генеральскую пенсию. Написал ему письмо о том, что лучше бы он дочкой занимался, а не пил, иначе все может плохо кончится. Да и дело бы нашел, например, сыскное агентство создал, конечно, из него агент еще тот — приметный очень, ну так других бы учил премудростям сыска. Я же помню, что он вроде как охранником умудрялся работать (правда, как Сергей говорил, клиенты в очередь не выстраивались…).

Норденфельт прислал письмо о том, что выставка прошла на "ура", у трактора толпился народ и ждали, когда его запустят, чтобы он возил повозку по кругу, а в повозке был груз, равный весу трактора. Потом, в присутствии короля, трактор вспахал участок земли. Результат — Гран-при и большая золотая медаль, Торстен спрашивает, как поделить премию в 50 тысяч крон (то есть 25 тысяч рублей).

По ружьям — принято к производству, только есть уточнение. Инженеры посчитали избыточным давление на поршень при стрельбе охотничьим патроном — слишком много пороха. Навеску пороха уменьшать — уменьшится дальность стрельбы, тогда решили уменьшить диаметр газоотводного канала в два раза. Для перезарядки усилия хватает, а затвор будет меньше страдать от удара. Дело в том, что после тысячи выстрелов (молодцы шведы, уже отстреляли ружье на тысячу выстрелов) в затворе появились микроскопические трещины, видные только под микроскопом, но при отстреле следующей тысячи выстрелов нет гарантии, что не произойдет разрушение и заклинивание затвора, а это — существенная поломка. По поводу карабина Торстен написал, что не все так гладко идет — конструкция затвора Шегрена хороша для охотничьих ружей, а вот для патронов небольшого диаметра как-то не очень — много задержек при стрельбе из-за перекоса патрона. Видимо, придется разрабатывать новый затвор.

Написал, что премию за трактор пусть поделят между разработчиками, а медаль — пусть Норденфельт хранит в кабинете, так, чтобы заказчикам было видно, в рамке под стеклом.

Одобрил уменьшение диаметра газоотводной трубки, тогда и поршень нужен меньше и периметр штока — следовательно, меньше вероятность прорыва газов и уменьшается вес оружия. Еще рекомендовал сделать кольцевидные прицелы — мушку и целик окружить кольцами, тогда можно быстро прицелиться, только совместив кольца, а для точного прицела уже наводить мушку, как обычно, опять-таки планка не нужна — экономия металла и вес оружия меньше. Нарисовал в письме рисунок, как сделать и еще один рисунок — кожаную подушечку, к которой стрелок прижимается щекой (особенно подушечка полезна на морозе, а то еще щека примерзнет к металлу при прицеливании) и она же закрывает ему ухо — меньше будет оглохших от выстрелов.

По поводу затвора карабина — рекомендовал ознакомиться с затвором на датской скорострельной винтовке Шоубо (которая станет потом пулеметом Мадсен или "чертовой балалайкой"[4]) — может, удастся сделать что-то свое? Я не помнил, какой затвор был на автомате Коробова, 1947 г, сделанном как булл-пап, поэтому даже слов умных не мог написать, вроде "перекоса затвора", "постановка затвора на упоры" или "механизм запирания затвора поворотом".

На следующий день поехал во дворец, в Гатчино, обрадовал родителей, что их Джоржи поправляется, чему есть объективные свидетельства, передал наше заключение, подписанное мной, Ивановым и доктором Рыковым, который и делал мазки. Попросил открыть Центр исследования и лечения туберкулеза, что нашло понимание, а Мария Федоровна сказала, что будет его патронессой, я же обещал для Центра бесплатные препараты. Императрица была не против назначения Иванова директором Центра с чином тайного советника при условии, что он уже имеет необходимый ценз в чине действительного статского (а вот этого я не знал, в любом случае через пару-тройку лет будет тайным, все равно в Академии ему выше действительного статского ничего не светит и то, если образуют отдельную кафедру туберкулеза, чего еще нет). Меня спросили, как погода в Крыму, ответил, что там уже настоящая весна, все цветет, ранние сорта яблонь и черешни уже отцвели, но все равно везде чувствуется цветочный аромат.

Царь сказал, что, как ему докладывали, дворец для Георгия уже готов и идет только отделка, моя вилла тоже почти готова, так что летом можно никуда не ездить, а от виллы до дворца Георгия — одна верста. Еще расспрашивали о настроении Джоржи, я ответил, что он бодр, каждый день проходит семь верст в таком темпе, что даже для меня он слишком быстрый, поэтому попросил его не очень усердствовать с ходьбой в таком темпе. Передал пакет с письмом и фотографию, родители удивлялись свежему виду сына, я же заметил, что Джоржи немного загорел во время прогулок, но это только на пользу.

Потом мы прогулялись с императором, он поблагодарил за Джоржи, теперь он меньше опасается за его жизнь и надеется на выздоровление сына, чтобы, в случае чего, он мог возглавить страну. Я сказал, что практически не знаю Николая (на самом деле знаю из литературы гораздо больше, чем о Георгии и Михаиле вместе взятых, тем более, что результат его правления, как говорится — "на табло"), но Георгий в качестве наследника-цесаревича мне кажется серьезным и вдумчивым, тем более он борется с болезнью, а это закаляет характер. Видел в кабинете у Георгия много книг, и там не было бульварных романов или обилия развлекательной литературы. Из развлекательной — только собрание сочинений месье Верна, из чего Джоржи вообразил что я не то капитан Немо — изобретатель "Наутилуса", не то — Робур с его воздушным кораблем.

— А с кем же ему тебя сравнить, я и сам удивляюсь тебе, сколько ты всего напридумывал. Вот завтра возьмешь и скажешь: "царь, "Наутилус" пришвартован у Дворцовой набережной и к походу готов"

— Государь, как только будет готов к походу, непременно доложу!

— А как твоя тяжба с немцами? И что по взрыву на заводе?

— Проиграл, беглый химик принял немецкое подданство и процесс прекращен. Правда, если он пересечет границу Империи, то его арестуют. По взрыву, пока ничего нового, идет следствие, но техническая экспертиза показала, что в патрубке, через который в котел поступала концентрированная кислота, пошла коррозия и ее не было видно изнутри при осмотре котла, который проводился регулярно. Инспекция даже удивилась, насколько хорошо на фабрике поставлено дело по техническому надзору и вынесла это в отдельное решение по процессу. То есть, в какой-то степени, это — стечение обстоятельств и несчастный случай. Жертв вообще можно было избежать, если бы начальник цеха, уходя домой не закрыл второй вход — люди бы просто покинули помещение, хотя цех было уже не спасти. Цех можно новый построить, еще лучше старого, а вот жизни человеческие не вернешь.