Господин Изобретатель. Книги 1-6 (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 261

Взял Артамонова, а с запиской для Виккерса велел послать кого-по другого. На двоих у нас было два револьвера и "Штайр". По чугунке доехали за три часа, потом еще тряслись на извозчике, в общем я уже ожидал увидеть угольки от цехов. Нет, обошлось, толпа хоть и поредела — было градуса два мороза, четыре часа стоять никому неинтересно, но узнав, что приехал хозяин, к заводоуправлению стали подтягиваться люди. В заводоуправлении нашел Парамонова, с ним десятка два мастеров и управленцев, оружия на всех: три древних револьвера, один из них — вообще шпилечный "Лефоше", вроде даже незаряженный. Управляющий из Купавны так и не приехал. Есть ли связь с уездной полицией, ответили, что телефон работает. Сказал, что, если пойдут на штурм, закрыться, вызвать полицию, забаррикадировать столами и шкафами двери и окна, для чего подтянуть их поближе и обороняться хоть ножками от стульев. Взял с собой двоих с заряженными револьверами, сказал, что стрелять только по моей команде и первый выстрел — в воздух.

Вышли на крыльцо, народ сначала заорал, кто во что горазд, но, поскольку я молчал, все утихли и я спросил, есть ли выборные?

— А что толку, хозяин, от выборных-то, не принял их господин управляющий!

— Чего вы хотите?

Тут опять стали орать не разберешь что, но все же можно было свести требования к повышению жалованья и сокращению рабочего дня. Я сказал, что по заводу среднее жалование рабочего 28 рублей при бесплатном жилье, квалифицированные рабочие получают в 2–3 раза больше при десяти с половиной часовом рабочем дне, женщины и подростки работают восемь часов. Те, кто работает с реакторами, получают на двадцать процентов больше и молоко в цехе. Довел до сведения митингующих, что среднее жалование по химической и текстильной отрасли 20 рублей, бесплатное жилье есть только на Морозовских фабриках, а рабочий день там 12 часов и более.

— Чего же вы хотите, у вас и так лучшие условия по сравнению с другими фабриками. Лучше работы вы все равно не найдете, а безработными стать — запросто! Сейчас многие текстильные фабрики просто закрываются, из-за неурожая два года подряд. У крестьян нет денег, чтобы покупать дешевые ткани, а завод в Купавне их и производил, у меня и так одни убытки, а я еще должен вам амбулаторию со школой к лету построить и жилье улучшить многим из вас.

В толпе стали раздаваться крики: правильно хозяин говорит, а управляющий-немец ничего не делает, обманывает, видать, хозяина, мы его и не видим здесь. Вот это уже лучше! "Царь у нас хороший, а бояре — плохие". Сказал, что разберусь с управляющим, почему он не принял рабочих представителей. Вроде стало угасать волнение, но тут в толпе раздались крики: "Не верьте эксплуататору-мироеду!", "Он на прибавочной стоимости капитал делает, на вашей крови наживается". Смотрю — какой-то парень в картузе старается, орет. Крикнул ему, что если смелый — выходи, поговорим перед народом, а если трус — то слабО! Вышел "картузоносец", стоит гоголем, озирается, вот, мол, я какой смелый и умный — "уел капиталиста"!

— Ты откуда, мил человек, про добавочную стоимость знаешь, Маркса, что ли, читал?

— Ну, читал…

— И сколько страниц осилил, прежде чем заснул?

Народ засмеялся, а парень сказал: "ну дык, "товар-деньги-товар". Ну и что, говорю я, это каждый купец знает. А объясни обществу, что это за "прибавочная стоимость" о которой ты там орал!

— Ну это, то есть, так сказать, то, на чем мироед-капиталист наживается.

— Ну теперь вижу, что бородатого Маркса сам ты не осилил, а помог тебе кто-то и брошюрку сунул на поганой бумажке отпечатанную, с какой только в сортир сходить. Ты бы попросил у господина марксиста таких брошюрок побольше, мы бы их в отхожие места разложили, чтоб об стены дерьмо с рук не вытирали. (Опять народ развеселился, но краем глаза я увидел, что сзади толпы несколько человек быстро уходят, а один просто побежал).

Сказал своим сопровождающим, чтобы они проследили за беглыми и, при возможности, кого бы их них отловили. Еще поговорили о том о сем, пошутили-посмеялись и народ стал расходится. Еще раз обещал разобраться с управляющим и ответить на все запросы выборных, что они ему передали. Сроку взял неделю, до следующей субботы, после рабочего дня первой смены, как сегодня.

Когда толпа разошлась по теплым баракам, привели задержанного. После недолгого допроса выяснилось, что это — один из бывших студентов, недавно взятых в лабораторию (я покосился в сторону Парамонова — мол, твой кадр), решил организовать марксистский кружок.[433] Собирались после работы, читали брошюрки, изучали "Капитал", который даже студент, выпертый с 4 курса химфака за неуспеваемость и непочтение к преподавателям, до конца не читал и не понял. Послали мастеров по адресу студента, но выяснилось, что тот бежал, отловили его уже на станции и сдали полиции вместе с брошюрками, впрочем, разрешенными. Не разрешено было только призывать к бунту, неповиновению властям и беспорядкам. Так что, могут и подстрекательство к бунту и неповиновению "пришить". Только собирался поехать в Купавну, разобраться с Карлычем на месте, как он заявился собственной персоной в сопровождении полусотни казаков. Выяснив, что усмирять никого не надо и "вызов был ложный" казаки стали роптать, что пожалуются начальству. Велел Карлычу выдать им по пять рублей компенсации из его кармана и столько же штрафа, то есть 250 рублей, внести в кассу. За что? За потерю руководства, незнание обстановки и головотяпство (про трусость умолчу). Поехали в Купавну, взял с собой Парамонова, устроим экстренное совещание с руководством (велел, чтобы оповестили всех руководителей по телефону). Пока ехали, обговорил с Парамоновым планы по переносу основного производства на новые заводы, прежде всего, ТНТ, лекарства будем выпускать в Купавне. Будет два головных управления — согласен ли он возглавить новые заводы, а Карлычу оставим только Купавну. Мефодий согласился, сказал, что все равно управляющий у них бывает раз в месяц, не чаще и толку от него нет.

— Хорошо, Мефодий, приедем в Купавну, оформляем тебе новый контракт, жалование в два раза больше, но на тебе строительство новых цехов, вся социальная структура и жизнь рабочих, а также полный отчет по выпуску продукции и закупкам сырья — няньки над тобой не будет. Бери новых людей, только не марксистов и прочих анархистов, счет тебе будет открыт.

Когда приехали, первым делом отдельно поговорил с управляющим:

— Николай Карлович, почему вы не приняли вовремя депутатов от рабочих, допустили бунт, почему встало строительство социальных объектов и цехов?

— Я был очень занят, Александр Павлович, времени не было за всем следить!

Расспросил, что он делал вчера, так сказать, хронограмму. Выяснилось, что полдня обходил объекты, потом работал с бумагами.

— Какие объекты вы обходили, вы что, сторож, обходы совершать? И с какими бумагами вы работали полдня? Сегодня вечером составите мне докладную записку о вашей деятельности за месяц, только без "обхода объектов" и "работы с бумагами", а конкретно, что делали, когда и сколько заняло времени. А я проверю и не дай бог, что вы меня обманули. Сколько раз вы были на новом заводе в этом месяце? Ни разу!

Начались сопли, "да я верой и правдой вашему деду" и так далее. Сказал что хорошо, что верой и правдой 10 лет, но время сейчас другое. Поэтому я принял решение передать Парамонову руководство новыми заводами и их строительством, Карлыча от этого отстранить и оставить руководить только Купавной и делопроизводством, жалование при этом сокращается на треть. Если он согласен — то контракт заключается вновь, если нет — увольнение с передачей всех дел в течение двух недель Парамонову. Согласился…

В Купавне в здании управления выступил перед руководством, сказал о принятых мной изменениях в руководстве. Спросил, готов ли пурпурный шелк и кто занимается отправкой грузов за границу. Оказалось, что конкретно, никто не занимается, отдела сбыта и работы с клиентами тоже нет. Поручил отработать поставку груза в Джибути — 50 рулонов шелка, кто справится лучше и быстрее, тот и возглавит новый отдел с увеличением жалования. Спросил, кто из присутствующих отвечает за патенты, встал какой-то заморенный человечек, я обратился к нему по-французски, затем по-немецки и в ответ услышал блеяние, что "языкам мы не обучены". Попросил остаться его после совещания вместе с управляющим.