Господин Изобретатель. Книги 1-6 (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 179

Как и ожидалось, стрелки из драгун — так себе, — раздал только полторы сотни винтовок на почти три тысячи душ, участвовало в соревнованиях наверно, половина, остальные, видимо, знали про себя, что на триста шагов не попадут. Заодно попытался обучать десяток человек пулеметному делу: ну уж очень туго шло, а проще сказать, никуда не годится, пусть лучше из мультуков своих палят. Стрелковая подготовка местных ашкеров заключается в том, что надо палить всем вместе в одном направлении, тогда за счет плотности огня достигается какой-то эффект. Верх тактической подготовки, когда баши разделяет ашкеров на две шеренги и пока одна шеренга палит, другая заряжает. Приехал на муле Ильг, посмотрел на мои мучения с местными "Вильгельмами Теллями[8]", я сказал, что удалось узнать об охранении лагеря и кто сейчас главный, если по военной иерархии, то Таиту Бетул, он же командир армии, да и рас Менгеши у нее командир корпуса, а я всего лишь фитаурари, к тому же "глупый али". Ильг только развел руками и сказал, что с Таиту лучше не связываться, с ней только Менелик может разговаривать, доводы остальных она не воспринимает.

[1] Это орудие, разработанное французским полковником де Банжем, серийно выпускалось с 1879 г. В данном произведении упомянута полевая конная версия орудия, со стальным стволом калибра 80 мм, длиной 2,28 м и весом орудия в 950 кг. Орудие посылало гранату весом в 4,9 кг на дальность до 7100 м. Кроме гранаты использовалась картечь и шрапнель.

[2] Не было гвоздя — подкова пропала,

подкова пропала — лошадь захромала,

лошадь захромала — командир убит,

армия разбита, конница бежит,

враг вступает в город, пленных не щадя,

Оттого, что в кузнице не было гвоздя!"

В оригинале песенка звучит так:

For want of a nail the shoe was lost,

For want of a shoe the horse was lost,

For want of a horse the rider was lost,

For want of a rider the battle was lost,

For want of a battle the kingdom was lost,

And all for the want of horseshoe nail.

[3] Практически непроходимая преграда, река в этом месте течет по каньону глубиной до двух километров.

[4] Гверилья или герилья — партизанская война, так называли борьбу испанцев с войсками Наполеона, а повстанцев именовали "гверильясы".

[5] Герой перефразирует присказку "водка без пива — деньги на ветер"

[6] То есть, наружной, вне тела.

[7] Вскрытие и чтение писем без согласия отправителя, практически — военная или полицейская цензура.

[8] Легендарный швейцарский стрелок, герой поэмы Ф.Шиллера, сбивший выстрелом яблоко с головы сына, что его заставил сделать жестокий наместник.

Глава 6. Бой при Адуа и поезд с подарками

Отправил пакет на адрес Лизы в Цюрихе. Видимо, они подыщут няньку-кормилицу из России, как же младенчика тогда везти, а Лизе в Университет уже пора. В пакет сложил все письма, в том числе шифровку для Обручева, Сергей разберется, как отправить ее через посольство.

Рассказал Ильгу о плачевном состоянии артиллерии; вчера Стрельцов и Новиков зашли в "артиллерийский парк" Негуса. Сонное царство, службу никто не несет, орудия грязные, ни у кого не добьешься никакого ответа, начальства, мол, нет и все. Итальянцы нас сейчас голыми руками взять могут. Похоже, что и часть войск Негуса куда-то делась: вчера были шатры и палатки, сегодня их нет. Дисциплины никакой — по лагерю шатаются какие-то гадалки, торговцы, менялы и никто их не трогает. Ну, вот и дождались, едва рассвело, проснулся от выстрелов и криков, наши палатки очутились немного на отшибе после отхода в никуда вчерашних соседей и кто-то решил проверить нас на прочность, но караульные подняли тревогу, казаки залегли и стали отстреливаться, а, когда противник пошел в атаку, закидали его ручными бомбами. После этого все стихло, но через четверть часа возобновилось у форта в утроенном масштабе. Там же госпиталь! Казаки вскочили на-конь и помчались на выручку. Следом покатили две брички с пулеметами, на которые за время передышки установили "Максимы". Я с Новиковым ехал на головной бричке и увидел страшное зрелище — госпиталь был разгромлен. Ближе к дороге лежал с раскроенным черепом человек с медицинскими погонами надворного советника — начальник госпиталя Григорьев, рядом ним — госпитальный батюшка, видимо они пытались увещевать ночных налетчиков, что это — медицинское учреждение и они — некомбатанты, тем более, что на рукаве у доктора была белая повязка с красным крестом. Дальше — разгромленные палатки, лежащие трупы, в том числе, сестер милосердия, ужасно… Услышал крики: "Кавалерия впереди справа", повернул голову и увидел быстро приближающееся пыльное облако. Запрыгнул в тачанку, велел развернуться, рядом встала вторая. Казаки с винтовками залегли слева и справа. Подождал, когда стали видны лица всадников и нажал на гашетку. Как быстро кончилась лента, вторая, третья! Кто-то из кавалеристов прорвался и попал под разрывы гранат. Наконец, все стихло. Впереди лежали всадники в мундирах песочно-оливкового цвета и шлемах, похожих на пробковые, а скорее всего, это они и есть, только украшены плюмажем сбоку. Кое-где силились встать раненые лошади, некоторые из них, оставшиеся без седоков, сбились в небольшой табунчик, который метался неподалеку. Увидел на соседней тачанке бледного поручика Петрова.

— Степан Степанович, быстро съездите в лагерь, возьмите кассеты с фотопластинками, штук десять, фотоаппарат, треногу и прихватите еще пять коробок с лентами, вдруг опять полезут. Вы, вроде, фотографировать умеете, вот и поработайте военным корреспондентом, пусть мировая общественность увидит зверства итальянской военщины.

Подъехали на мулах "драгуны"[1] Мэконнына, велел им окапываться в полуверсте отсюда, явно будут еще попытки прорыва по дороге, не по речным буеракам же им идти: итальянцы — нация цивилизованная, по колючим кустам не полезет. Оглянулся, батюшки, лагерь, похоже, снимается! Ну и черт с ними, пусть драпают хоть до Аддис-Абебы. Поехал вместе с Нечипоренко по дороге к форту, подъехав, увидел, что ходячих раненых сестры милосердия пытались пристроить в крепости, но ворота им не открыли и всех перестреляли и порубили прямо у ворот. Нечипоренко спешился и стал кого-то высматривать среди трупов, я понял, что он ищет своего казака, что мы оставили в госпитале.

Потом он подошел к воротам и стал рукояткой нагайки молотить в доски. Открыли щелочку и есаул не говоря ни слова, хлестнул кого-то нагайкой по глазам и пинком открыл створку, правой рукой вытащив из ножен клинок. Я едва успел за ним, как увидел, что он успел кого то рубануть плашмя по рукам и диким голосом орал, почему не пустили раненых. Тут появился какой-то расфуфыренный как павлин местный франт и на ломаном французском стал кричать, что он — рас Мэнгеша и здесь он — хозяин, на что получил ответ на галапагосском языке, где поминали его, его родственников, кто они такие и что с ними надо сделать. Я попытался утихомирить Аристарха, но что можно сделать с человеком с шашкой в руке, да еще невменяемым. Тогда я сам накинулся на раса и стал орать на него, что я — фитаурари Негуса рас Искендер и что он ответит за то, что погибли русские сестры милосердия, которые приехали вам помогать, а вы им не помогли, а спрятались как трусы. Я не знаю, как долго мы бы кричали друг на друга. Но тут в крепости разорвался снаряд, за ним еще один и еще. Я крикнул Мэнгеши, почему не стреляют их большие пушки, которые они забрали у нас. Ответ: "Мы не умеем из них стрелять". Приказал ему, чтобы позвал на стену своих артиллеристов, а то итальянцы сделают из форта большой песчаный холмик и раса даже хоронить не надо будет. Вместо этого Мэнгеши вскочил на подведенного к нему коня и с сотней всадников, среди которых была Таиту, был таков…

Крепость, значит, служила резиденцией, а орудия по углам стояли для красоты. Что же, придется обороняться, если начнем отступать, изрубят в клочки. Приказал Нечипоренко собирать артиллеристов а казакам обороняться в предполье в готовности либо уйти, либо занять крепость, если нам удастся подавить батареи противника. Смотрю, к нам ковыляют, пользуясь передышкой в артогне и держась друг за друга, казак и итальянец, оба в госпитальных халатах. Капрал Серджио поддерживает Матвея, так они и доковыляли. Матвей сказал, что они не стали бежать к форту, как велели, а наоборот, попрятались в кустах, отойдя по речному руслу, там еще десяток докторов и сестер и человек двадцать ходячих раненых с ними. Пришел старший по артиллерии фейерверкер Новиков и с ним еще восемь артиллеристов.