Господин Изобретатель. Книги 1-6 (СИ) - Подшивалов Анатолий Анатольевич - Страница 122

Зашел к Маше, она обрадовалась моему приходу. Спросил, где они берут воду и не надо ли им ее — мои люди пригнали цистерну воды. Она сказала, что это — дело слуг и вода у них есть. Сказал, что сегодня вечером после девяти, как стемнеет, приглашаю ее отметить с моими офицерами день моего ангела и там представлю как свою невесту. Зайду за ней и лучше, если она будет в европейском платье, как на корабле, офицерам так привычнее. Еще сказал, что надо бы, по обычаю, подарить ей кольцо с камушком, но ничего хорошего здесь нет, мне рекомендовали мастерские в Хараре, но туда еще добраться надо. Маша ответила, что это не беда, у нее есть красивое кольцо и она его наденет, а потом я ей куплю по своему вкусу.

Где-то в пять пополудни отправились на полигон: казаки ехали на своих лошадях, пулеметы были установлены на бричках, посмотрим, не пугаются ли артиллерийские лошадки стрельбы, унтер, что ехал на моей бричке — он будет вторым номером, а потом сам постреляет, сказал, что их лошади к стрельбе привычные. Еще поехал барон и артиллерийские офицеры, посмотреть на новомодные бомбы.

Для начала я со стоящей брички дал очередь по мишеням, барон, смотревший в бинокль, отметил попадания в первую и вторую шеренгу. Потом дал стрельнуть унтеру, еле остановил, а то бы он выпустил всю ленту. В принципе, для начала неплохо, все же артиллерийский глаз — ватерпас. Перешел к другой бричке, там сначала пострелял хорунжий Бяков, а потом один из фейерверкеров артиллеристов, тоже ничего, здесь лучший результат показал хорунжий. Теперь продемонстрирую, как тачанка может выйти во фланг и открыть огонь с ходу. Попросил сильно не гнать и смотреть на камни, чтобы не налететь на крупный камень. Все получилось как по маслу, а не так как тогда, перед государем, когда меня выбросило из тачанки и я три месяца провалялся в госпитале, правда, став магистром математики. Подъехали к офицерам — смотрю, произвело впечатление. Попросился пострелять барон, потом другие, в общем, расстреляли пять лент…

После пулеметной потехи настала очередь бомб. Объяснил, зачем они нужны, взяли только лимонки, окоп замучаешься рыть в каменистой земле. Показал как действует запал и сколько секунд до подрыва капсюля детонатора. Сам замерял по наградным часам — от 4 до 6 секунд из 20 запалов, крайние значения были только у двух — устраивает для нынешней технологии, главное — что замедлитель срабатывает.

Потом расставили чучела в 20 саженях и камнями выложили круг, в общем, все как обычно, рассказал про технику безопасности, дал учебные гранаты с нерабочими запалами, сам показал, как надо выдергивать кольцо и сразу бросать, не менее, чем на пятнадцать саженей. Потом когда все кинули по паре раз учебные гранаты и научились выдергивать кольцо, перешли к боевым. Еще раз напомнил, что надо сразу бросать гранату, а, если уронил гранату с выдернутым кольцом себе под ноги, отпрыгнуть как можно дальше и броситься на землю. То же самое для зрителей, если сдуру им кто-то зафитилит гранату под ноги, отскакивать и ложиться. Расположил зрителей по бокам от места броска, выдернул кольцо и привычно бросил. Негромко бухнуло и все пошли смотреть — из 10 чучел в восемь были попадания осколков, из них в двух — "смертельные", остальные были бы, скорее всего, выведены из строя. Сказал, что по опыту полигона граната может вывести при удачном броске в гущу солдат до полувзвода сразу. Поверили, захотели проверить. Замазали повреждения красной краской и все казаки сделали по броску. Я заметил, что некоторые свободно могли бы бросить и дальше, но старались попасть в круг. Потом повторили еще раз. Бросили гранаты и казачьи офицеры, а вот артиллеристы скептически воздержались. Понятно, у них же пушки, на фига им "карманная артиллерия" На этом учения были закончены и мы поехали в лагерь. В поле остались стоять измазанные красной краской чучела. Позже мне сказали, что сомали, а они слышали стрельбу и взрывы, посчитали это шаманским обрядом, а красную краску на чучелах приняли за кровь — мол, мы так колдовали и призывали смерть на врагов. В общем-то, они не так уж и неправы: цель нашего учения была с помощью нового оружия призвать смерть на врагов, а самим остаться живыми.

Вечером за ужином поздравил с прибытием на Африканский берег, все дружно крикнули "Ура". После вечерней переклички и молитвы пригласил господ офицеров к себе, на столе были наши немудреные припасы с ужина — сегодня было нежное тушеное мясо маленьких антилоп, местные их называют "диг-диги", с серебристой сероватой шерсткой и белым брюшком, казаки настреляли их с утра за городом, притащив аж восемь штук, заслужив у сомалей репутацию великих охотников, так как попасть в диг-дига сложно: на выстрел из обычного ружья он не подпускает, пришлось стрелять из винтовки саженей на сто. Стол дополняли виноград и тонко порезанный сыр, его уже попробовали — тарелки с порезанным сыром стояли на столах за ужином, так же как и виноград и кто хотел — брал. Виноград казаки и солдаты съели весь, а вот сыр частично остался. Ничего, до утра не пропадет, а на завтрак его доедят те, кто распробовал.

Маша в белом платье с кружевами, в котором была на пароходе, сидела рядом со мной, по другую руку — Нечипоренко как нынешний старший конвоя, по другую руку от Маши сел галантный и надушенный одеколоном барон, который с ходу стал расточать ей комплименты на своем хорошем французском, дальше все сели произвольно, причем я был рад, что казачьи офицеры перемешались с артиллеристами и чиновниками. Первым взял слово барон, который на русском, но, переводя для Маши на французский, поздравил меня с днем ангела и высоким чином. Барон вручил мне подарок от офицеров — старинный дамасский кинжал очень красивой работы с крупным красным камнем в рукояти, по-видимому, шпинелью. Зная, что барон прикупил его для себя в Константинополе, но ради такого случая, преподнес от всех мне, я был по-настоящему тронут и, подняв кружку с уже налитым Букиным шампанским, поблагодарил всех за то, что судьба свела меня с такими замечательными людьми, заверив их, что сделаю все, от меня зависящее, для того, чтобы наша миссия закончилась удачей и все они, живые и здоровые, вернулись домой, где их будут ждать заслуженные награды. Все сдвинули кружки и романтичный Букин сказал, что это прямо в стиле партизан гусара Дениса Давыдова: пить Клико из жестяных кружек. Потом, естественно выпили за государя императора, а потом я поднялся и взяв Машу под руку, сказал, что Маша теперь — моя невеста. Все закричали "ура" и выпили, а мы с Машей поцеловались и сели. Барон спросил, есть ли благословение на брак от родителей мисс МакКонен, на что я ответил, что Маша вовсе не мисс МакКонен, как мы привыкли к ней на корабле, а Мариам Мэконнын, дочь князя и губернатора провинций Шоа и Харар и я непременно попрошу ее руки, как только мы будем в Хараре. На миг повисла пауза, а потом Нечипоренко, который уже был посвящен в эту тайну, но никому не говорил, предложил выпить за императора Менелика и князя Мэконнына. Опять захлопали пробки, потом доктор спросил меня откуда такое хорошее шампанское, я ответил, что из того же ресторана, где они его перед этим пробовали, просто бутылки мы охладили (я не стал расстраивать доктора, говоря, что вчера его надули с шампанским). В общем, все пошло непринуждённо, а то я уже думал как бы потактичнее напомнить барону, что это не офицерское собрание, и не надо меня выспрашивать про вероисповедание, есть ли у меня реверс[266], да и вообще, дворянского ли происхождения невеста (хотя в армейских полках в это время разрешалось жениться на купчихах и даже мещанках, в гвардии все же требовалось дворянское происхождение невесты). Я же не был офицером, то есть формально, мне никто никакого одобрения давать не должен, разве что после женитьбы, (но не до нее, чиновнику, в отличие от офицера, никакое разрешение не требовалось) как чиновник, я должен был бы поставить начальника в известность об изменившемся семейном положении. Посидев для приличия, я сказал, что провожу Машу к ее шатру и продолжайте, пожалуйста, без меня. Артамонова попросил все убрать и помочь, если надо, гостям добраться до их палаток, поскольку фельдшер, кажется, заикнулся, что у него осталось еще немного сегодняшнего напитка его изготовления.