Наследник для оборотня - Моран Маша - Страница 24

Сейчас уже было поздно что-либо менять и брать другой листочек. Главное, что незнакомец его взял и не поставил ее в дурацкое положение перед всеми. Она поспешила отдернуть руку, чтобы он не дай бог не подумал, что она надеется привлечь его внимание, как случилось что-то очень странное.

Ей не могло показаться! Он потянулся к ней. Попытался прикоснуться, дотронуться пальцами до ее руки. Марину прошибло жаром, в грудь впились тысячи раскаленных пылающих игл. Его горячая сухая кожа обожгла. Шершавые пальцы требовательно прошлись по ее костяшкам. В какой-то миг ей показалось, что сейчас он схватит ее за руку. И неожиданная, почти восторженная радость от этого, напугала не меньше его горящего оранжевого взгляда.

Марина едва не вскрикнула, когда его горячие пальцы заскользили выше. Казалось, что его кожа горит. Лихорадкой. Огнем. Безумием.

Она отдернула руку, когда его пальцы почти сомкнулись вокруг ее ладони. Кольцо съехало, и Марина судорожно прижала раскаленный металл к коже. Кажется, кольцо плавилось, испробовав нереального жара его кожи. Стоит себя возненавидеть за то, что теперь этот кусочек металла внезапно стал для нее самым дорогим украшением. Просто потому что этот странный пугающий незнакомец коснулся его.

Марина перешла к Георгию Ивановичу. Вот кто всегда был рад ее видеть. И не смотрел на нее с таким гневом и яростью. В какой-то момент мужчина выдохнул, и этот звук был пугающе похож на грозный звериный рык. Но Марина сдержалась – не обернулась.

Георгий Иванович радовался листку, как ребенок и, не переставая, хвалил ее. Марина с благодарностью улыбнулась ему и вернулась к детям.

Лена с Яной спорили, кому отводить детей в столовую, а директриса, уже направлялась к гостю.

– Слушай, ты реально надеешься, что сможешь зацепить его? – Лена шипела так, что не услышал бы только глухой. – Просто отойди в сторону. Я свой шанс больше не упущу.

– Думаешь, что сможешь удивить его своим силиконом?

– Яна… он на тебя даже бухим не посмотрит. А со мной уже ночью окажется в постели. Я пришлю тебе фотку, чтобы обидно не было.

Марина прикусила язык, и тут же поймала на себе разъяренный взгляд Лены:

– А ты-то что смотришь? Тоже думаешь урвать кусок от миллиардера?

Яна хмыкнула:

– Наша Мариночка, как знала: подготовилась. Видишь, какая красивая? Всех шлюх за пояс заткнула.

Марина знала, в чем причина такой неприязни. Яна метила на Славу, а он оставался равнодушным к ней и к ее груди.

Лена тут же забыла о вражде с Яной и поддакнула:

– Оказывается, в тихом омуте черти водятся. Мы-то все думали, что Мариночка – скромная девочка. Славику не дала. А она просто пыталась рыбку покрупнее поймать.

Марина улыбнулась, испытывая огромное желание расцарапать обеим лица:

– Что вы? Уступаю женщинам постарше. Даже совет дам: объедините усилия. Вдвоем у вас точно будет больше шансов. Да и секс втроем его больше возбудит, чем старушечьи трусы и надувная грудь. А я детей в столовую отведу, вы не переживайте.

Лица у обеих побагровели так, словно они разом забыли, как дышать.

Марина улыбнулась еще шире, едва не застонав от боли в щеке.

Не дав ни одной, ни второй опомниться, Марина заботливо поинтересовалась:

– Ой, а что вы обе такие красные? Проблемы с давлением? У женщин в возрасте такое бывает.

Она быстро отвернулась, понимая, что только что нажила двух «врагинь», и начала строить детей.

Громкий окрик директрисы заставил вздрогнуть.

– Марина!.. – Тамара Юрьевна смотрела на Марину и сурово хмурилась. То ли ее отчество пыталась вспомнить, то ли сердилась за что-то. – …Витальевна! – Ага, все-таки отчество. – Подойди-ка к нам.

По телу пробежала дрожь. Директриса стояла рядом с Георгием Ивановичем и незнакомцем, который… плотоядно ухмылялся, глядя прямо на Марину. И в его ухмылке не было ничего доброго. Скорее, звериный оскал хищника, почуявшего скорую смерть добычи.

В спину полетело гневное шипение, но Марина была слишком занята попытками дойти не спотыкаясь, чтобы обращать внимание на недовольство двух мегер.

С каждым шагом ей казалось, что она ступает на скрипучую ступеньку эшафота. Выше, выше, еще выше, и вот уже помост, на котором палач одним только взглядом затягивает петлю на ее шее.

Марина подошла к директрисе, чувствуя, что тонет в подавляющей ауре незнакомца, пожирающего ее взглядом. Еще немного, и от нее останутся одни только обглоданные косточки. Он, не стесняясь, рассматривал ее шрам, губы, глаза. Может, губная смазалась? Или тени? Или он ни разу не видел таких ран?

Господи, она уже не знала, что думать. Вот только его взгляд становился вся более мрачным и тяжелым. Марина будто тонула в черном тумане. Делала шаг на ощупь, а в темноте был он…

– Дагмар Ро… Ро… – Директриса недовольно поджала губы.

И тут низкий хриплый голос, раскатистый и тягучий, пророкотал:

– Просто Дагмар. – Его глаза сверкнули, и Марина вздрогнула всем телом.

Не удержалась и сглотнула, а его взгляд, бешеный и хищный, замер на ее шее. Он прищурился, и показалось, что оранжевое пламя выплеснулось из радужек. Мед! Его глаза напоминали густой темный мед, глянцево блестящий на солнце. Красиво, но жутко.

– Да… – Директриса прочистила горло и смерила Марину сердитым взглядом. – Так вот… господин Дагмар хочет, чтобы ты провела экскурсию по детдому. Он хочет, чтобы ты показала… хм… что именно здесь нуждается в ремонте.

Марина не сразу поняла, о чем говорит директриса. Экскурсия по детдому? Почему именно она? Что ему еще от нее надо? Мало наснимал? Хочет еще поиздеваться?

Марина нарочно проигнорировала его. Дагмар. Непривычное имя, вышедшее из средневековья. Но что-то другое ему, наверное, и не подошло бы. Появилось странное желание произнести его имя вслух. Узнать, как оно звучит, срываясь с ее губ.

Дагмар… Это имя нужно произносить совсем в другой обстановке. Оставшись с ним наедине и устало шепча в мужские губы, умоляя о ласках, которых жаждут… шлюхи, но никак не приличные затюканные родителями девушки.

Ее снова бросило в жар. Кровь прилила к щекам, а грудь болезненно заныла. Он резко дернул головой, подаваясь ей навстречу и… принюхался? Марина снова сглотнула. Боже, да у нее же на лице наверняка написано, как он на нее действует.

Марина упрямо вздернула подбородок и нарочно отвернулась от него. Будет лучше, если она не сможет его видеть.

– Я же здесь еще ничего не знаю. Как я могу что-то показывать?

Директриса довольно улыбнулась, но тут же взяла себя в руки. Кажется, Марина ответила правильно. Вот только ей было все равно, разозлится Тамара Юрьевна или нет. Она просто боялась оставаться наедине с Дагмаром… От его имени кровь странным образом нагревалась в венах. Что ему от нее нужно?

– Марина Витальевна у нас новенькая. Она здесь недавно и многого не знает… Я же директор. Я смогу лучше обрисовать реальное положение дел.

Марина не удержалась и посмотрела на незнакомца. На Дагмара. Даже мысленно произнесенное, его имя заставляло ее дрожать от странного волнения и какого-то болезненного предвкушения. Он смотрел на нее. Тяжело. Хищно. Предчувствие чего-то нереального застряло в груди тяжелым камнем. Марина знала точно: что-то должно случиться. Должно произойти.

Его взгляд медленно и угрожающе скользнул по ней, задерживаясь сначала на губах, с которых вдруг захотелось стереть вызывающе алую помаду, потом на горле, а после опустился на грудь. Стало совсем уж не по себе. Он рассматривал ее так… пренебрежительно и тщательно, словно размышлял, достойна ли она чести ползать перед ним на коленях.

Его губы презрительно кривились. Один уголок поднимался, словно он ожидал увидеть что-то лучшее. Марина тут же ощутила себя рабыней на невольничьем рынке. Ощущение было очень похожим на те, которые описывали в книгах. И пусть она понимала, что мешает авторскую выдумку с реальной жизнью, все равно не могла избавиться от мерзкого ощущения.

Начало казаться, что своим взглядом он медленно сдирает с нее одежду. Чувство было таким, словно она стоит перед ним совершенно голой, открытой, доступной. Выставленная напоказ. Уязвимая и беззащитная. А он продолжает придирчиво осматривать каждый сантиметр ее тела и, что самое главное – души, решая, подойдет ему такая наложница или нет.