Дорога на восток (СИ) - Тай Алина Леонидовна - Страница 16

Конечно же, дорога – не чета глубокому снегу по колено. Идти сразу стало веселей, хоть и устал до чёртиков. Однако, хочешь – не хочешь, а снова надо идти в лес. Осознав неприятную необходимость, организм Ольги вдруг неожиданно взбрыкнул против этого “акта вандализма” над уже до предела натруженными мышцами, как-то резко расслабившись, из-за чего я чуть нос себе не расквасил, брякнувшись на дорогу в позе ошалевшей лягушки. Господи, я уже и так еле ноги передвигаю, а тут ещё и “бунт на корабле”.

Пытаюсь встать, а ноги дрожат и предательски подгибаются, снова разъезжаясь в стороны. С большим скрипом кое-как удалось только сесть. В результате сижу, как дурак и кляну себя распоследними словами.

– Курица, тряпка… А ну вставай давай, “идиёт несчастный”! Сейчас немчура заявится – что делать будешь? Меня сейчас можно тёпленьким брать – даже вякнуть не смогу.

Какое там вякать – и дышу-то кое-как через раз. Устал хуже собаки. Ноги дрожат, руки трусятся, голова идёт кругом. Слабость накатывает волнами. Того и гляди грохнусь в обморок. Странно как-то: вроде и отдохнул в сторожке, и перекусил чуток, а силы, отчего-то, резко кончились. Понимаю, что надо вставать и идти, но организм напрочь отказывается воспринимать увещевания и хоть как-то реагировать на нешуточную угрозу быть в ближайшее время обнаруженным неприятелем.

В конце-концов, паритет был достигнут. Со своей стороны, пришлось немного поморозить пятую точку, сидя на дороге и ожидая момента, когда уставшие мышцы перестанут звенеть от перенапряжения. Организм, благодаря этому, наконец послушался и решил подчиниться доводам разума о том, что нужно как можно быстрее убраться с дороги. Поэтому мне кое-как удалось принять вертикальное положение. И даже сделать несколько шагов.

Но только собрался снова нырнуть в чащу, как…

И снова неволя

Какого чёрта немчуре понадобилось переться сюда именно сейчас? Не могли спокойно проехать другой дорогой? А я, как назло, не успел спрятаться. Как же всё не вовремя-то…

Когда сзади затарахтели два мотоциклетных движка, дёргаться стало уже поздно: я как раз находился на прямом участке дороги и видимость в обе стороны была просто отличная. Конечно, попытку рвануть к лесу я, всё же, сделал в надежде на авось. Но со стороны фрицев (о, я и такое слово знаю) коротко рыкнул пулемёт, вздымая снежные фонтанчики передо мной и недвусмысленно намекая на то, что двигаться к лесу весьма чревато неприятными последствиями. Пришлось тут же остановиться, шустро поднять руки и ждать развязки.

С одной стороны, разве можно без оружия, в одиночку, противостоять до зубов вооружённому врагу, обладающему подавляющим численным превосходством? А с другой – я был зол. Зол на себя за то, что так глупо попался. Зол на фрицев, которых хлебом не корми – дай только над людьми поизмываться, да пострелять. Зол на весь этот свет за то, что… да просто зол до чёртиков. Я ведь уже побывал в подобной ситуации. Уверен, что и сейчас повторится то же самое: насилие, избиение, пытки. В данный момент фрицы чувствуют себя хозяевами положения и им сам чёрт не брат: хотят – милуют, хотят – бьют и грабят, а захотят – убьют и фамилии не спросят. И ладно бы просто убьют. Ведь сначала помучить захотят, ур-роды.

Пока, развернувшись к ним лицом, стоял, задрав кверху лапки, оба мотоцикла подкатили ко мне. Один встал практически рядом, а второй чуток проехал вперёд, дабы не оставлять без надзора видимую часть дороги. Тёмный зрачок пулемёта недвусмысленно уставился куда-то в район моего живота. Сидящий в коляске немец даже не шевельнулся, направив оружие на меня. Зато его напарник, сидящий за рулём трёхколёсного пепелаца, ощерился до ушей, что-то залопотав на своём немецком. Уловил только неведомо откуда знакомое “фройляйн”.

А тут и поддержка подоспела: полугусеничный бронетранспортёр, два тентованных грузовика с солдатами и… даже один танк.

Правда, маленький какой-то, невзрачный, но с какой-никакой пушчонкой на борту. В транспортной колонне я заметил идущую следом за бронетранспортёром кургузую легковушку. Видимо, с начальством.

А замыкали кавалькаду ещё два мотоцикла с пулемётами.

Не знаю, куда они намылились, но ехали в нужном мне направлении. И вышеуказанная процессия представляла из себя довольно грозную силу. Как ни крути – а это ж почти взвод получается. Да ещё с бронетехникой. Или так боятся местного населения, что без танков уже и не рискуют перемещаться?

Однако, то, чего боятся они – дело десятое. А вот то, чего боюсь я, похоже, скоро произойдёт. Пока исподлобья рассматривал диспозицию в ожидании неприятностей, взмок от напряжения. Даже усталось куда-то временно отступила. То, что мне ничего не светит – к гадалке не ходи. Дёрнусь – сразу получу пулю в живот. И не одну. А свинец мой организм переваривать ещё не научился. Так и стоял, ожидая решения собственной участи, стараясь не смотреть фрицам прямо в глаза и обливаясь потом от страха.

Да, я боялся. Боялся чуть не до потери пульса. Причём, думал в этот самый момент не о том, чтобы в бессмысленном и самоубийственном последнем броске успеть покрошить в капусту как можно большее количество немцев, а о том, как бы выкрутиться из этой ситуации и банально выжить. Паника почти полностью затопила сознание и я, боясь пошевелиться, стоял ни жив, ни мёртв. Едва сдерживаясь от того, чтобы не завыть от бессилия и не начать биться в истерике. Это ж надо так вляпаться: я ведь сейчас абсолютно ничего не могу сделать. Дёрнусь – пристрелят. И немцев не перебью, и сам погибну. Как же всё хреново…

Сколько прошло времени – даже не скажу, так как в том момент не мог адекватно мыслить. Но долго стоять на одном месте никто не собирался: щёлкнул замок и из приоткрывшейся двери легковушки высунулся какой-то тип в высокой фуражке, что-то на своём “хохдойче” пролаявший мотоциклистам. Те отгавкались ему в ответ. А затем водитель ближайшего мотоцикла подбежал ко мне. Быстро обшмонал сверху донизу и ещё раз что-то доложил офицеру. На что тот коротко рявкнул – подал, вроде, какую-то команду, – крутанул ладонью над головой и скрылся в кабине, захлопнув дверь авто.

Проверявший меня немчик подобрался, поудобнее перехватил висевший на плече автомат, встал сзади и ткнул дулом в спину, коротко скомандовав: “Ком, шнеллер”.

Ничего не оставалось, как подчиниться. Ноги – как деревянные, даже переставлять их удавалось с большим трудом. Но уже через несколько секунд я оказался в кузове одного из грузовиков. Меня без затей – просто за руки – втащили наверх, бросили на пол и придавили ногами в армейских сапожищах. Видимо, чтобы не дёргался. Две лавки, на которых восседали немцы, располагались вдоль бортов, как раз оставляя место посередине кузова для размещения груза. Вот меня и уложили меж этими лавками, как тот куль с мукой.

“Странно, – отстранённо отметило сознание, – обычно у фрицев лавки стоят поперёк для обеспечения большей вместительности живой силы, а тут – вдоль бортов. Специально так для перевозки какого-то груза сделано?”

И не успел я ещё в полной мере осознать весь ужас своего нынешнего положения, как грузовик рыкнул, выплюнул облако сизого выхлопа и вновь покатил по дороге.

И ведь что мне стоило не идти по дороге так долго, а бегом бежать в лес? Или дождаться сумерек и тогда переходить дорожное полотно. В общем, что уж сейчас – раньше думать надо было. Понятно, что устал. Понятно, что хотел отдохнуть, бредя не по сугробам, а по более-менее наезженной дороге. Расслабился, блин. И что теперь делать?

Пока ехали – усиленно думал. Паника понемногу отступала, дав простор для полёта фантазии. Что со мной сделают – и так было кристально ясно: стоит раздеть – и звезда на животе тут же расставит всё по местам. Сначала, как пить дать, замордуют до полусмерти, а потом изнасилуют всей толпой. Хотя эти, вроде, не эсэсманы. Могут порядок и поменять: сначала изнасилуют, а потом уже будут морду бить. Во – начало уже положено: какой-то особо прыткий немчик, о чём-то посовещавшись с камрадами, отчего в кузове начался дикий ржач, стал ощупывать мне ляжки.