Новый старый 1978-й. Книга восьмая (СИ) - Храмцов Андрей - Страница 67

Смотрелось это классно.

— Как долетели? — был первый вопрос.

— Отлично, — ответил я за всех, — за что большое спасибо родному «Аэрофлоту».

— У вас теперь столько наград, даже не знаю, о какой спрашивать первой.

— Главное, что это награды не только наши, а всего советского народа, нашего государства, партии и правительства. Они нас воспитали и мы теперь достойно представляем нашу страну не только на международной музыкальной сцене.

— Да, мы наслышаны о ваших недавних подвигах во время перелёта в Нью-Йорк и в Англии вы тоже смогли отличиться, спасая Королеву Елизавету II во время мятежа.

— Каждый советский человек — это герой. Герой войны и герой мирного труда. В минуту смертельной опасности в нас просыпается чувство ответственности, воспитанное в нас с детства нашей Родиной. На моём месте любой гражданин СССР не испугался бы и поступил так же, как я. А теперь я хочу представить нашим телезрителям тех, кого они уже хорошо знают и любят по их песне «Музыка нас связала», но ещё ни разу не видели. Это группа «Серебро», успешные выпускники нашего продюсерского центра.

Я подозвал к себе трёх девчонок, с которыми я договорился ещё до отлёта в Штаты и которые сейчас скромно стояли в сторонке и, чуть-чуть стесняясь, ждали своего второго звёздного часа.

— Представляю вам новых звёзд советской эстрады, — сказал я в камеру и ко мне подошли три солистки. — Это Ирина Ким, Жанна Попова и Ольга Кузнецова.

В зале раздались радостные возгласы. Всем уже давно хотелось знать, что за загадочные девушки поют в группе «Серебро». Смотри-ка, я даже на Родине не оставил привычку выступать в роли главного ньюсмейкера. А репортёр уже задавал вопросы девушкам. Было видно, что это их первое в жизни интервью и они немного волнуются. Это мы уже привыкли перед телевизионными камерами чувствовать себя вольготно, а они ещё с этим не сталкивались. Ничего, и они привыкнут. У нас через два с половиной часа в нашем Центре на Калужской состоится пресс-конференция, там тоже их будут снимать и телевидение, и фоторепортёры.

Ну всё, официальная часть закончилась и можно спокойно порадоваться встрече с друзьями. Жанна сразу прилипла к Серёге и не отходила от него ни на шаг. Ирина и Ольга шли за нами, понимая, что ко мне, пока, лучше не лезть. Мои жёны выступали в роли моих телохранительниц и их звездный вид не давал никому из представительниц женского пола близко подходить ко мне, кроме друзей.

— Дим, — сказал я, после того, как мы с ним обнялись и я пожал руки пятнадцати нашим фанатам и поцеловал в щеку пять наших фанаток. — Отправь своих заместителей и помощников получить наш багаж и погрузить его в наш транспорт. Учти, его в этот раз много. Вы на автобусе приехали?

— Да, — ответил мой заместитель по фан-клубу. — Ты перед отлётом в Америку говорил, что собираешься покупать дополнительную музыкальную аппаратуру для группы. Поэтому и взяли сегодня автобус.

— Молодец. Тогда пошли на стоянку к моей «Волге». Едем сразу к нам домой, а вы все потом на Калужскую и ждёте нас там. Как, кстати, сдали первые экзамены наши одноклассники.?

— Только четверки и пятерки. Так что руководству школы придётся оставить три девятых класса. Никто не хочет уходить из школы имени тебя куда-то в другое место.

— Чего-то подобного я и ожидал. Значит, будем срочно строить третий корпус школы. Я уже кое с кем поговорил по этому вопросу и завтра я с ними утром созвонюсь. Так что позвони Людмиле Николаевне и скажи, что во вторник им позвонят от меня и пусть они всё сами обговорят, а я буду переодически контролировать процесс и, если потребуется, ускорять его.

— Вот это было бы здорово. А вот и твоя машина. Мы её помыли, пока ждали прилета вашего самолета.

— Спасибо. Ты водить-то научился? Помнишь, я тебе об этом говорил?

— Конечно. Только с правами пока проблема.

— Этот вопрос я решу.

И тут неожиданно я почувствовал странное и узконаправленное на меня внимание двух мужчин, которые шли в нашу сторону. Никакой угрозы от них не исходило, но шли они именно ко мне. Судя по их мыслям, я срочно понадобился Брежневу. Ребята были из его охраны и полностью «свои». Они подошли ко мне и сказали:

— Андрей Юрьевич, вас срочно вызывает Леонид Ильич.

Я обернулся к моим девчонкам, которые шли за нами, и успокоил их улыбкой.

— Всё нормально, — успокоил я их ещё и словами, чтобы они совсем не волновались. — Дима вас отвезёт домой. Дим, Вольфсона отвезите на ленинградку и помогите ему поймать такси. Чемоданы тоже помогите загрузить в багажник. Я через час буду. Держи ключи от «Волги» и не лихач. Везёшь самое дорогое, что у меня есть.

Солнышко и Маша расплылись в довольной улыбке. Им нравилось, что я о них забочусь. В их нынешнем положении заботу следовало показывать чаще, так как беременные женщины требуют к себе повышенного внимания.

Я их, дополнительно, поцеловал. Они понимали, что служба есть служба, а особенно тогда, когда тебя вызывает сам Генеральный секретарь.

Чёрная «Волга» с проблесковым маячком на крыше стояла в сторонке, чтобы не отсвечивать перед встречающими нас фанатами. Я сел на заднее сидение, а водитель и сопровождающий — вперёд. Я так понял, что моим руководителям очень натерпелось намылить мне шею за мои английские художества, поэтому я захватил с собой подарок, который, однозначно, смягчит сердце главного экзекутора. Ещё в самолёте я принял решение подарить кинжал атлантов Брежневу. Он любит оружие и знает в нём толк. А у меня были в запасе ещё два. Я думаю, что «посредник» не будет против, да и через четыре года я заберу его назад. Я думаю, Андропов тогда, когда станет Генеральным секретарём, не будет против такого моего поступка.

В Кремль мы доехали за двадцать пять минут. Мигалка — великая вещь, да ещё когда на машине есть спецномера. При этом получается так называемая «зелёная волна», только не из светофоров, а из ГАИшников, отдающих тебе честь. На третьем этаже здания Совета Министров СССР я легко прошёл охрану, так как внушил им, что я чист. Иначе кинжал пришлось бы сдать комитетчикам. Беретту я оставил в своей квартире на Новых Черемушках ещё тогда, когда из замка Лидс перемещал туда чемоданы с нашими вещами.

Когда я вошёл в знакомый кабинет, то троица моих начальников повернула головы в мою сторону. Судя по их мыслям, основным желающим пропесочить меня был Суслов. Андропову я был очень нужен, причём, во многих его делах, особенно связанных с проблемами его здоровья. Брежнев хмурил брови, но в душе он был доволен, что его протеже так лихо разрулил в Англии очень сложные вопросы. А вот Суслов был недоволен получением мной дворянских титулов. Это шло вразрез с теорией марксизма-ленинизма.

— Здравствуйте, товарищи, — поприветствовал я всех скопом.

— Здравствуй, — ответил за всех Брежнев. — Ты у нас теперь лорд и герцог в одном лице, поэтому даже не знаю, как к тебе теперь следует обращаться.

— Как всегда, Леонид Ильич. По рабоче-крестьянки, товарищ Андрей или, по-простому, Андрей.

— В КПСС не может быть лордов, — решил встрять в разговор наш великий идеолог Суслов.

— Товарищ Ленин был дворянином и множество преданных делу коммунистической партии товарищей тоже были дворянами. Маркс вообще был сыном крупного промышленника. Так что ошибаетесь, Михаил Андреевич. Я защищал честь своей страны за рубежом как настоящий коммунист, а то, что меня в качестве награды, от которых я отказался, за мой подвиг назначили герцогом, так это там, а не здесь.

— И что нам теперь с тобой прикажешь делать?

— Приказывать я вам не могу, так как должность у меня небольшая. А если вы. Михаил Андреевич считаете, что я недостоин быть коммунистом, то я могу положить партбилет на стол. Только вот что странно. Месяц назад вы меня рекомендовали в партию, а теперь вы же из неё и исключаете. Считаю, что это будет выглядеть очень незрелым поступком с вашей стороны.

— Не горячись, Андрей, — вставил своё слово Брежнев. — Никто твои заслуги не отрицает. Мы хотим разобраться, что с этим делать.