Когда мир изменился (СИ) - Перумов Ник - Страница 34

Ледяная игла вонзилась некроманту в макушку, прошла, словно молния, непереносимой болью до самых пяток.

И жрущая что-то тварь, и лич в трепещущем изображении разом обернулись к нему.

Удар, и жуткий мир — или реальность — погасли.

Рядом с Фессом оказался Конрад, меч наголо, сбивает наросший на некроманте лёд. Посох с пылающим черепом на вершине изверг поток огня, хлестнувший по клубящейся колонне мрака, словно хлыст, и та задёргалась, явно пытаясь скрыться обратно под землю.

Кэр рухнул на одно колено. Всё, всё, сил больше нет — закрываем окно, закрываем!..

— А-а, сударь!.. — только и успел выкрикнуть Конрад.

Сотканное из тьмы щупальце даже и не подумало никуда прятаться или расточаться, несмотря на сработавшие как должно чары. Напротив, оно уже лезло сквозь гаснущие линии магической фигуры, проведённые кровью. Тёмные отростки находили щель за щелью, прореху за прорехой; Конрад рубанул самое ближнее, то неожиданно мокро всхлюпнуло, распалось, но за ним следовали десятки других.

Рыцарь потащил некроманта за собой; но тут раздалось резкое и внезапное хлопанье огромных крыл.

…Дракон камнем падал с неба, падал, до последнего скрываясь в солнечном сиянии. И теперь пасть его распахнулась, извергая огонь — прямо в расползавшийся мрак.

Вспышка, удар, темнота.

Конрад только и успел увидать падающую с вышины тень. Солнце слепило, и, когда дракон выдохнул пламя, молодой рыцарь едва успел увернуться, откатившись в сторону и пребольно стукнувшись при этом всеми, как казалось, частями тела.

Пламя столкнулось со столпом бурлящей тьмы, вбило его в гранит; можно было подумать, что злобного мрака не стало, однако скорее это заточённая под каменной тощей сущность сама отдёрнуло обожжённое щупальце.

Языки пламени взбежали по менгирам, выжигая залившую их темноту, и остались гореть по линиям и росчеркам рун.

Дракон мягко опустился на камень, подле бесчувственного некроманта. Он не был гигантским, отнюдь; синеватые крылья аккуратно сложились, чудесный зверь завернулся в них, словно в плащ — и оттуда выступила женщина в длинном льняном платье, расшитом синими и голубыми цветами: словно небо смешалось с морем, изгоняя зеленоватый оттенок воды.

Она была молода, но совсем юной девой отнюдь не казалась. Волосы, тёмно-русые, заплетены в тугую косу почти до самых пят. Ни оружия, но доспехов, даже ноги босые.

Девушка заговорила, слова её языка рыцарь не понимал. Однако сударь некромаг, похоже, понял — заворочался, попытался встать.

Вид у него, если честно, был жуткий. Вроде цел, но лицо всё в крови. Седые волосы все слиплись, взгляд… ох, пробирал до самых печёнок этот взгляд, и рыцарь Конрад сам собой начал шептать молитвы Господу, все, какие знал.

— Спасибо тебе, воин, — нежно прозвучало над ним и боль, вцепившаяся в него бесчисленными ледяными крючьями, чуть ослабила хватку.

На него глядели голубые глаза, о которых принято говорить «синие, как небо». В тот момент некроманту они и показались небом.

— Ты освободил меня, — певуче продолжала дева. — Вызволил из-под власти жуткого чародея, потерявшего рассудок, сожранного гневом и жаждой мести. Позволь теперь мне помочь тебе.

Звучал язык Долины Магов. Родной язык Кэра Лаэды.

— Кто… ты? — едва прохрипел он.

— Мне было даровано имя Кейден, но его я утратила. Сейчас у меня нет прозвания, воин.

Она протянула руку, помогая сесть. Ладонь была твёрдой, бугристой, словно синяя драконица Кейден только и делала, что предавалась воинским упражнениям.

— Откуда ты? Почему знаешь мою речь?..

— Ты открыт сейчас, словно книга. Боль распахивает любые двери, — печально проронила она. Присела рядом на корточки, одним гибким движением, такое не повторит ни один человек, положила ладонь на лоб.

— Я отгоню злое. Недалеко и ненадолго, ибо и мои силы, увы, сейчас невелики. Прости, что заглянула в тебя, воин. Прости, что узнала то, что узнала.

Некромант закрыл глаза. Что творится, что творится?!

— Сударь некромаг? — раздался неуверенный голос Конрада.

— Всё… всё хорошо. Это… это Кейден, драконица. Кейден, это — благородный рыцарь сэр Конрад вер Семманус…

— Вижу, — перебила Кейден. — А сейчас прочь отсюда!.. Не знаю, что за тварь ты разбудил, воин, но она очень, очень зла.

Яркий день длился, тьма скрылась в своём обиталище под гранитной скалой. Кейден потребовалось не так много времени, чтобы начать объяснятья с рыцарем Конрадом, и они все трое перешли на родной для вер Семмануса язык.

— Кейден!.. но как?.. — Фесс ощущал в груди холодную ждущую бездну. Драконица погибла, она никак не могла здесь появиться!.. Ведь, ведь это она — мать Аэ. Что он ей скажет?.. Она ведь непременно спросит — где моя дочь? Уж если, как она выразилась, «боль открыла ей ворота»?.. Обязательно спросит, не может не спросить!..

Рыцарь Конрад, похоже, пребывал в состоянии полного ошеломления. Драконы тут не водились. Драконы были сказкой. И тут вдруг, на тебе!.. да не просто дракон — тупой зверь, хоть и умеющий плеваться огнём — но дракон-дева, владеющая даром превращения!..

Они старались поскорее покинуть окрестности жуткого гранитного кулака. Тем более, что отражения лича Фесс-таки увидал.

Но что за странный город?.. Ещё одна местная сказка, как и пресловутый «Эгест»? Одно время у некроманта мелькнула безумная мысль, что он и впрямь оказался в Упорядоченном, просто в том мире, что получился от слияния Мельина и Эвиала.

Но нет. Это не так. Здесь нет Межреальности.

Но Кейден!..

Неупокоенные тащили паланкин. Рыцарь Конран трусил на своей боевой коняге. И только драконица Кейден шла пешком, нагие ступни её словно не замечали ни камней, ни иголок, она шагала словно по шелкам.

— Я не могу ответить тебе, воин. Наверное, теперь ты спросишь, что я помню последним? Последним помню схватку со Зверем, помню, как все мы бились с ним… а потом помню зов. Призывание, которому я не смогла противиться. Я падала…

— Что ты видела? Через что ты падала?

— Ты напрасно задаешь эти вопросы, воин. Я ничего не видела. А помню только боль. Зверь убил меня.

Рыцарь Конрад слушал их с широко раскрытыми глазами.

Этого не может быть. Схватка со Зверем была давным-давно; и, получается, что этот варлок на самом деле тоже кто-то вроде некроманта?.. Если время почему-то взбрыкнуло норовистой лошадью, заложило петлю, и драконица Кейден погибла только что?

— Я обрела себя, когда вокруг уже было другое небо. Я знала, кто я и что со мной случилось. Но не более. Потом меня сжали чары этого колдуна… а потом появился ты, воин, и я освободилась.

И улетела, подумал некромант. Сразу же улетела. Почему?

— Но всё это я вспомнила уже позже. Тогда это была не я, драконица Кейден, хранительница одного из эвиальских кристаллов. Это было просто измученное и смертельно напуганное существо… заклятия отуманили мой разум. Я не пришла к тебе на помощь тогда; и это тяготило мою совесть. Что ж, надеюсь, что смогла вернуть этот долг сегодня.

Некромант лишь молча кивнул. Мертвяки молча и неутомимо тащили его паланкин узкой лесной тропой, сэр Конрад пялился на Кейден и, похоже, ещё не решил, где он сам — в реальности или в сказке.

Да и сам Кэр Лаэда тоже не мог понять, где он. Старый мир, мир Эвиала, властно врывался в его новую повседневность, к которой он уже привык и с которой смирился. Дева Этиа из «Эгеста», чем бы он ни оказался. Воин Святой Конгрегации отец Виллем, как две капли воды похожий на отца-инквизатора, доблестного нашего отца Этлау. И вот теперь — драконица Кейден.

Кто-то словно настойчиво тянул его обратно, в мир до изменения, подсовывая один за другим причудливые «маяки», подсказывая, почти крича в ухо — да посмотри, вот же, оно всё у тебя под носом!..

Это было неправильно. Он уже не в Эвиале, он его давно покинул. Он бился и сражался за этот новый мир, просто Мир — поскольку его обитатели считали его единственным. Господь почти их своей благодатью, а больше ни до чего Ему дела не было.