ИЧЖ— 9 (СИ) - Рус Дмитрий - Страница 23

Я медленно выдохнул и внимательно посмотрел на Авося.

— За ползучими гадами будешь следить сам. Сиреневого не привлекать. Баланс конечно твой, но боеспособность пантеона ты подрываешь. Это ж надо, променять пятнадцать миллионов очей веры на гусениц?!

— Пятнадцать? — заинтересовался Сир и двумя пальцами снял с камня одну из тварей. — Ничего так, жирненькая. И ведь не дорого, можно и перепродать…

— Вот и я о том же! — воодушевленно закричал мне в спину Авось, нашедший неожиданную поддержку.

Я лишь отмахнулся и безуспешно попытался хлопнуть виртуальной дверью Чертогов.

Шагнув прямиком на плиты Рынка, я кивнул тут же пристроившейся за спиной Страже и пошел на дальнейшую экскурсию. Меня ждали ряды петов, големов, умертвий и прочих фамилиаров, где я надеялся приобрести что-нибудь убойное для своих медведей. Каково же было мое удивление, когда в серебряной клетке, среди десятка ленивых зомби, я увидел возмущенно орущую коренастую фигуру с лысой головой и криво приклеенной бородой:

— Выпустите меня, сучье племя глистообразных богов! В который раз вам говорю, я благородный гном, а не поднятый зомби! Клянусь Лаитом и своей бородой! Открывайте, или я не пожалею на вас пятисотки и разнесу тут все вдребезги пополам!

Я протер глаза, затем нахмурился, пытаясь все же осознать увиденное. Затем расплылся в широченной улыбке и все еще недоверчиво прошептал:

— Дурин?!

Глава 8

Торговал псевдоживым товаром дерзкий смертный, не по погоде укутанный в роскошные шубы. Жопастый и широколицый, смахивающий на бородатую матрешку, он лениво поглядывал вокруг, ловко сплевывая через губу скорлупки ядовито-зеленых наркосемечек. Видал я уже такие на базаре — превращают барана во льва. По крайней мере — в душе. Заплетенные в бороду торговца семь цветных металлических нитей заставили меня нехорошо прищуриться. Помнится, Дурину я подарил точно такую же бороду…

— Не положено! — процедил матрешкин, преграждая дорогу к клетке и по-хамски активируя щит прямо перед моим носом. — Щупать неоплаченный товар запрещено. Знаем мы вашу тактильную магию, были уже подсылы от конкурентов… Совушки в кассу, и хоть детей делай с этим зомби.

— Мил человек, — я успокаивающе махнул рукой заметавшемуся в клетке Дурину и внимательно посмотрел на мерзлявого борова. — А ты часом не попутал? Семки в башню ударили? Череп не жмет, богам дерзить?

Лохматый скривил губы и смачно сплюнул тягучей зеленой слюной:

— Сохранность моего черепа гарантирует Высший Алур-Дай-Син-Поле! Удачливый боголов и мастер-хантер нежити! Между прочим, у нас в Чертогах, все стены увешаны головами буйных зверобогов. Хотя еще для одной — место всегда найдем… — жопастый многозначительно посмотрел на меня, затем перевел взгляд мне за спину и уважительно кивнул головой Стражам — Вот и доблестным Эмблемам десятину с продаж платим регулярно, на благо Яруса и спокойствия ради. Мое вам почтение, уважаемые стражи, уж не дадите в обиду!

Я коротким посылом силы смел с мостовой ядовитую шелуху прямо под ноги продавцу где и сцементировал ее на века. Любишь гадить — живи в грязи.

Сориентировавшийся в эмоциях Сынок деловито обсцыкал резную ножку удобного кресла толстяка, а считающий себя незаметным Гамми осторожно крался ему за спину.

— Сколько хочешь за гнома? — я запомнил угрозу и сделал мысленную пометку в черной книжке, но пока решил перевести разговор в деловое русло и указал на бьющегося за пологом Дурина.

Силовой щит зачем-то перекрывал еще и звуковую волну, так что голоса завхоза не было слышно, одна лишь молчаливая пантомима. Гном яростно тряс решетку и изо всех сил тянулся горлу к Матрешкина. Или не к горлу, а к цветастой бороде?

Разглядев в нас реальных покупателей, продавец слегка подобрел. В глазах его вспыхнула алчность, толстые пальцы привычно мазнули по дощечке-артефакту закрепленному под столешницей прилавка. Атмосфера вокруг наполнилась ощущением новогодней распродажи, готовностью к безбашенным тратам и авантюрным поступкам. Магический конструкт «на щедрый ход руки» работал грубовато, пластая мозги с деликатность вивисектора. Антивирус крякнул алертом о ментальной атаке, ближайший ко мне Страж нахмурил брови. Торговец очень близко подошел к той грани, за которой коммерческий дебаф становится атакующим заклинанием.

Я с удивлением зыркнул на продавана. Он меня за совсем ясельного нуба держит? За такое «здрасьте» можно ведь и ответку получить.

Тем временем Матрешкин прокашлялся, прочищая горло от семок. Толстые пальцы коснулись рубина на перстне, едва заметная вспышка силы известила о срабатывании очередного конструкта. Торговец заговорил, неожиданно сменив тембр на гипнотизирующий голос «максимального доверия»:

— …значит, вам интересен это замечательный образчик некроискувства? Древний осколок Предтеч, добытый в руинах одного из первых творений ЕГО, мира-крепости восьмого яруса. Ох и не простой это зомби, ох не простой… Если разговорите — он откроет вам тайны утерянных чертогов. Кстати… — Матрешкин наклонился ко мне поближе и доверительно прошептал, — мой хозяин рассказывал, что в момент захвата рядом с зомби находилась гигантская бесхвостая мышь! Правда пленить ее не удалось — она украла опутавшую ее мифриловую сеть и сбежала. Поговаривают, что это мог быть легендарный духовный зверь САМОГО!

Дурин, ошарашенный собственной легендой, даже замер на секунду. Затем замотал головой и еще яростней принялся трясти клетку. Могучие мышцы гнома напряглись каменными валунами. Зачарованное серебро заскрипело, металл прутьев застонал, неохотно поддаваясь грубой силе.

Сверкнувшая из под потолка молния отбросила оглушенного гнома назад. Клок парика, наклеенный на подбородок вместо исчезнувшей бороды, пустил синий дымок и окончательно свернулся позорными опаленными колечками.

Я зло зыркнул на толстяка и торопливо бросил в своего завхоза излечивающий импульс. Впрочем, прикрывающий клетку щит без особой натуги отразил конструкт в ковыляющего мимо доходягу. Погруженный в свои проблемы, он даже не заметил бафа, лишь заковылял раза в три быстрее, словно свежесмазанный механизм.

— О, я вижу вам дорог этот прекрасный некроконструкт! — Матрешкин аж причмокнул от переполняющей его радости. — Что ж, не хочу быть причиной и так затянувшейся разлуки. Готов уступить уступить его за жалкие… жалкие… деся… э-э… двадцать миллионов совушек! В подарок дам вон ту доходягу-зомбячку, что жмется к вашему гному. Откормите и спаривайте их на развод. Может еще и конкуренцию нам составите. Гном-то — не кастрированный! Что вы на меня так смотрите? Спрос определяет предложение! Не подходит цена — пройдитесь по рынку, найдите дешевле! Все по справедливости, хе-хе.

— По справедливости, говоришь? — заветная формула чуть расширила окно моих возможных действий. Я по доброму улыбнулся, хрустнул костяшками пальцев и внимательно оглядел вдруг побледневшего толстяка. — Это мы можем…

Резким ударом ноги пробиваю ему в печень. Скрытая под шубой кираса проминается до позвоночника, разваливая в фарш нежный орган. Матрешкина выбрасывает из перевернувшегося кресла, но далеко улететь ему не позволяет Гамми, с неожиданной силой припечатывающий тяжелое тело к мостовой. Зло ревет Гумунгус, Сынок с наслаждением дерет драгоценную оббивку кресла из кожи неизвестного перламутрового зверя.

Движением руки гашу сработавший над лавкой тревожный маячок. В пару шагов приближаюсь к ворочащемуся на земле торговцу, наступаю ему на грудь. Под ногой скрипит сминаемая сталь. Летят в стороны пуговицы, драгоценная шуба распахивается, оголяя тяжелую кавалерийскую кирасу и расписанную защитными рунами подкладку. Под прессом моей силы рассыпаются пылью амулеты щитов висящие на бестолковой золотой цепи. Обычное золото, а не то, из которого делают совушки. В нем нет ни грамма веры — просто глупый металл.

— Стража!.. — сипло выдыхает Матрешкин, с надеждой косясь мне за спину.

Я оборачиваюсь к неуверенно подступающим архидемонам. Они мнутся и переглядываются. Хвосты нервно хлещут по ногам, уязвимые крылья сворачиваются в плотные скатки и прижимаются к спине. В глазах эмблем раздрай. С одной стороны — на мне награда «За содействие», благословение Творца и недвумысленное указание престола о максимальном содействии. С другой — прямая атака на торговца. Алчного, дерзкого, ходящего по грани — но все же…