Весь мир на дембель (СИ) - Нестеров Николай - Страница 3

– Ты красивей и умнее, и румяней, и белее, – стандартно отшучивался я, не подозревая, что это далеко не праздный интерес.

Неужели, они запрос в Мексику сделали? Тогда понятно почему качество такое – по телетайпу прислали? Представляю, как матюкался резидент в Мехико, когда ему поручили найти какую-то начинающую актриску и сфотографировать.

– В иностранном журнале видел фото. У наших негров в институте. Красивая девушка – невозможно не запомнить.

– Не хотите сотрудничать со следствием?

– С чего такой вывод? Наоборот, горю желание отдаться в руки советского правосудия. Вы только намекните, кем именно я завербован и на кого работаю?

– Например, расскажите о том, как вы инсценировали поимку диверсантов. Каким образом вы осуществляли передачу информации от КСИР генералу Леонтьеву. На каких условиях проходил обмен? На чем вас подловили? Шантаж, подкуп?

– Не боитесь выдвигать такие обвинения? Генерал Леонтьев вам не по зубам.

– Зато вы здесь. И ваш шеф ничем вам не поможет.

– Это почему? Думаете, сойдёт с рук беспредел? Меня будут искать, и не сомневайтесь – найдут. Может, лучше вы пойдёте навстречу? Обещаю замолвить словечко, когда вам будут одевать стальные браслеты на запястье, – решил нагло прокачать реакцию собеседника, но неожиданно обломался.

– Напрасно вы рассчитываете на своих преступных покровителей. Завтра в Хельсинки, около посольства Бельгии будет замечена и сфотографирована интересная пара. Красивая молодая девушка, очень похожая на одну мексиканскую актрису и рядом с ней молодой человек, копия некоего Александра Морозова. Просто, брат близнец – не иначе. Генерал Леонтьев будет очень расстроен – его подопечный оказался предателем и сбежал из страны. Если и будут вас искать, то где-нибудь в Брюсселе или Лондоне.

Глава 2

Следующие сутки меня не трогали и не допрашивали, словно забыли. Лишь молчаливый надсмотрщик приносил еду и забирал грязную посуду. Еда оказалась нормального качества, примерно такого, как в любой заводской столовой – что косвенно подтверждало догадку, что кроме меня здесь никого больше не держат, поэтому арестантский «хавчик» просто негде взять.

Впрочем, это могла быть очередная психологическая ловушка или трюк, призванный запутать и дезориентировать жертву. Проанализировав беседу со следователем, я пришёл к парадоксальному выводу, что ответы полковника Гогоберидзе вообще не интересовали – полное ощущение, что он лишь выполнял некую функцию-опрос по заранее намеченному плану, а смысл сего действа был какой-то другой.

Всегда следует обращать внимание на детали и окружающую обстановку. Зачем на стене в камере, где меня допрашивали, прямо напротив места арестанта зарешеченное вентиляционное отверстие? В тюремной хате!? Чтобы подозреваемым легче свежим воздухом дышалось? К гадалке не ходи – видеокамера стоит, а весь разговор записывается.

Интуиция подсказывает, что с национальностью следователя тоже не все так просто. Почему именно грузин? Не так часто они встречаются в Москве в таком звании, чтобы светить в подобной ситуации. Не могу пока объяснить, слишком мало вводных, но сильно похоже на элемент психологической игры. Наверняка, знают о моем отношении к закавказским республикам, а это тонкий намёк и способ вывести из равновесия? Поди, угадай, что на уме у здешних мозгокрутов, а то что без профессиональных психологов не обошлось – в этом уверен теперь на сто процентов.

Ночью долго прислушивался, но ни одного постороннего звука не зафиксировал. Полное ощущение, что рядом никого нет, и что самое печальное – из окна тоже ничего услышать не удалось. Выходит, что мы уже не в Москве находимся – шум города невозможно скрыть, даже ночью.

Долго ли, коротко ли, дождался наконец следующего допроса, аж на третьи сутки заточения. Противное это ощущение – неопределенность и тишина – звенящая, давящая на мозги. Да ещё на фоне чувства собственного бессилия, когда от тебя ровным счетом ничего не зависит.

Никаких шансов выбраться пока не просматривается даже в теории. В обычной тюрьме, даже в одиночке или в карцере всегда есть связь с окружающим миром, более или менее понятна планировка этажа, местонахождение самой тюрьмы, расположение и численность охраны, другие подробности. Есть от чего отталкиваться при создании плана побега. Здесь же – ничего, полный тотальный ноль, абсолютное неведение. Мы можем быть как в Подмосковье, так и где-нибудь в Твери, на генеральской даче или в секретном военном объекте, внутри воинской части с охраной по периметру.

Поэтому на встречу со следаком отправился с некоторой радостью и воодушевлением. Лучше неприятный собеседник, чем одиночество, сводящееся с ума.

Но вместо грузинского полковника в камере обнаружился новый гость, или правильнее сказать – хозяин? Дяденька лет шестидесяти. Лысый, как бильярдный шар, с кустистыми седыми бровями – мечтой барбершопера.

Взгляд пустой и равнодушный, как у питбуля на пенсии, зрачки почти белые, как у Кощея в одноименной сказке.

– Мерзкий старикашка, – мелькнула первая мысль, впоследствие оказавшейся единственно правильной. – Явно не обычный полковник. Генерал стопудово. Штаны с лампасами даже на цивильном костюме просматриваются, а смотрит, так словно в прицел рассматривает – куда удобнее штыком ткнуть.

– Проходи, экстрасенс. Говорить с тобой будем, – хриплым свистящим голосом произнёс дедушка. Похоже на проблемы с астмой – и чего на пенсии не сидится, спрашивается?

– А куда полковник Гогоберидзе подевался? Только привыкать стал к нему. Милейший человек. Всегда выслушает, разговор поддержит.

– Он свою задачу выполнил.

– Значит, вы вместо него теперь будете? Как вас по имени отчеству величать, если это, конечно, не секрет? Вы тоже следователь? Госизмену шить будете?

Дедуля не принял шутливого тона, с каменным лицом сообщил, что обращаться к нему можно просто: Иван Фёдорович, а полковник, как выяснилось, больше не появится, поскольку никакого следствия по моему делу не ведётся.

– Зачем тогда весь этот цирк с допросом?

– Нужно было убедиться, что ты и есть тот самый объект.

– И как? Убедились?

– Статьи о ситуации в Румынии и ГДР написаны тобой, – дедушка не спрашивал, констатировал доказанный факт.

– И что с того?

– События 23 июня. Государственный переворот и ВКЧП. Военная реформа. Ситуация в Закавказье и на Украине. Развал СЭВ и Варшавского Договора. Каргинян, Паршев, Ельцин, съезд Народных депутатов.

– Понятия не имею о чем это вы? Политинформация – вещь полезная, особенно в заточении, но я об этом в газетах уже читал.

Старикан злобно сверкнул глазами, до этого момента мне казалось, что эта генеральская мумия не способна на эмоции.

– Все эти события, и другие замыкаются на твоей фигуре.

– Вы мне, конечно, льстите, но я физически не мог присутствовать на этих мероприятиях. Во время ВКЧП, я например, ловил кильку на Каспии. Это легко можно проверить. Морозильный траулер – мало похож на крейсер «Аврора», и мне трудно было дать сигнал к началу революции и государственного переворота, по причине отсутствия орудия на этом судне. До этого проходил срочную службу на иранской границе – товарищ Гогоберидзе в прошлый раз спрашивал меня о подробностях. Он наверняка подтвердит, что я там был и даже медалью награжден незаслуженно.

– Слишком много болтаешь, – неожиданно усмехнулся старичок. – Поражаюсь, как такой ничтожный серый человечишка, как ты, умудрился спутать карты и сорвать игру самым могущественным спецслужбам мира.

– Почему ничтожный? – искренне возмутился я. В последние полгода моими талантами и гениальными идеями восхищались все без исключения.

– Ну а какой же ещё? – злобно ощерился старикан. – Как программист ЭВМ – на уровне выпускника средней школы. Это не мое мнение – эксперты так тебя оценили. Блатные песенки писать большого ума не надо. Что там ещё? От армии откосил, года не отслужил. С института с первого курса вылетел. Как есть – пустой, ничтожный. Случайный камешек в жерновах.