Закат Пятого Солнца (СИ) - Штаб Юрий - Страница 56

— Тебе уже приходилось видеть такое на болотах? — спросил Фернан, внимательно продолжая наблюдать за висящим просто в воздухе тусклым, мертвенно-белым пятном света.

— Да, случалось. Они заманивают путников в самые гиблые места, откуда невозможно выбраться.

— Откуда они берутся? — спросил Гонсалес, осматривая окрестности, пытаясь найти новые источники угрозы.

У Себастьяна в голове роились самые разные версии, слышанные о болотных огнях. О неупокоенных душах, о привидениях, о нечисти, жаждущей человеческой крови. Легенд он знал немало, и ни одна из них не говорила об этих огнях ничего хорошего. Но Риос отлично понимал, что пересказывать их не стоит. Зачем еще больше удручать молодого товарища, которому и без того жутко?

— Этого никто не знает. Но опасаться нечего. Я никогда не слышал, чтобы они подходили к человеку вплотную. Обычно вот так и блуждают где-то неподалеку, завлекая за собой. К костру они боятся приблизиться.

Произнеся это, Себастьян понял, что утешение получилось слабым, ведь костра-то у испанцев как раз и не было. Тем временем первый огонек, как будто досадуя, что его обнаружили, и подкрасться незамеченным не удалось, несколько раз мигнул и погас.

— Не могу сказать, что мне стало легче, — шепнул Фернан. — Сначала за ним хотя бы следить можно было. А теперь тварь, которая его разожгла, скрывается во тьме. Попробуй пойми, с какой стороны она постарается подкрасться.

Молодой Гонсалес поежился. По коже помимо воли пробегали мурашки. Храбрый воин, он готов был сразиться с любым врагом, которого можно убить оружием. Но эти бескрайние непроходимые болота, где на многие мили вокруг нет ни одного человека, но совсем рядом слышатся стоны раненых и зажигаются свечи в невидимых руках, пугали даже его. Это темное, унылое пространство, которое испанцы решили так дерзко пересечь, явно не благоволило к чужакам. На фоне лунного диска мелькали стремительные тени летучих мышей, белый огонек все так и висел в воздухе, совершенно, казалось бы, равнодушный к судьбе двух блуждающих по болоту людей. Себастьян вздохнул и сказал:

— Фернан, мы не можем бодрствовать всю ночь. Но и идти в темноте тоже не можем. Раз уж ты меня разбудил, то давай я посторожу. Ложись спать.

— Думаешь, я смогу уснуть? Если хочешь, то отдыхай. Я лучше послежу за окрестностями.

— Ладно, разбудишь меня через пару часов.

С этими словами Себастьян снова улегся, но, судя по дыханию, он долго еще не мог уснуть. Фернан остался сидеть, наблюдая за призрачным белым огоньком, который, похоже, стал понемногу удаляться. Впрочем, скоро у него появилась компания. Еще несколько пятен, белых и зеленых, вспыхивали в темноте. Некоторые из них почти сразу же гасли, другие горели долго. Но ни одно так и не отважилось приблизиться к лагерю испанцев. Гонсалеса это, скорее, раздражало.

«Хоть бы один из вас набрался смелости и подлетел поближе, — думал он. — Проклятое болото! Здесь нельзя даже шага сделать без риска утонуть, да еще и эти огоньки мельтешат»

Чуть позже, разбудив Себастьяна, Фернан лег и закрыл глаза, думая, что уж точно не сумеет уснуть. Но постоянное недоедание и недосыпание давно подтачивало его силы. Он провалился в глубокий сон сразу же, как только закрыл глаза.

Следующий день прошел чуть легче. По пути им несколько раз попадались небольшие группы деревьев, которые обеспечили путников дровами для костра. К тому же Себастьян подстрелил средних размеров птицу. Вместе с двумя пойманными на мелководье рыбинами, она показалась изголодавшимся испанцам просто королевским пиром. И все же дорога давалась с трудом. Дважды Риос, идя первым, проваливался в трясину. Фернану пришлось изрядно помучиться, вытаскивая его на сушу. После трех дней блужданий конкистадоры все-таки пересекли болото и снова очутились в лесу.

Дни шли за днями. Густые заросли сменялись более открытыми участками, болота им больше не попадались. Сезон дождей все длился, спасая от жажды, но по пути испанцы так и не встретили ни одного более-менее приличного озера. В лучшем случае это были обширные лужи, вода в которых быстро просачивалась сквозь почву, оставляя лишь вязкую грязь. Реки же не попадались вовсе. Фернан шел и думал, что они очень удачно выбрали момент для бегства из индейского города. Если бы они отправились в путь в сухой сезон, то давно бы уже умерли от жажды, так как сочные растения, из которых Себастьян научился добывать воду, вокруг почти не росли.

И хотя они сумели преодолеть самые разные опасности, Гонсалес с каждым днем все больше мрачнел. Он прекрасно видел, что ситуация ухудшается. Добывать пищу в этом зеленом аду становилось все труднее. Здесь не водились кролики или игуаны, даже змеи и лягушки теперь почти не попадались на глаза. Сорванные незнакомые плоды большей частью оказывались жесткими и почти не съедобными. И это недоедание, умноженное на постоянное недосыпание из-за ночных дежурств, а также изнуряющий зной, медленно, но неумолимо лишало испанцев последних сил.

Себастьян тоже стал мрачным и молчаливым. Он заметно похудел, лицо стало более угловатым, с резко очерченными скулами. Но глаза смотрели все так же зорко, и во взгляде горело неистребимое стремление вырваться из этих гибельных земель. Так конкистадоры и брели вперед, тратя на поиски пищи времени почти столько же, сколько и на продвижение вперед.

Через шесть дней после спасения из болота испанцы неожиданно вышли на опушку леса. Перед ними расстилалось большое поле, а на нем, за специально посаженной изгородью из колючего кустарника, росла кукуруза. Среди растений деловито копошились индейцы.

Фернан и Себастьян переглянулись. Местные жители не вызывали у них никакого доверия, но оба конкистадоры понимали, что они слишком измучены для продолжения пути. Без запасов пищи и полноценного отдыха они скоро погибнут. Посовещавшись, они решились приблизиться к поселению.

Фернан шел вперед, с огромным трудом сохраняя невозмутимый вид. Он периодически бросал взгляд на Себастьяна. Риос же шагал с таким спокойным лицом, как будто им ничего не угрожало.

«Мы еле вырвались из одного индейского города, и все для того, чтобы сейчас по собственной воле прийти в другой! — стучала мысль в голове у Фернана. — На этот раз дикарям нас даже ловить не придется. Сами в лапы идем!»

Их скоро заметили. Как и ожидали испанцы, появление двух столь диковинных на вид чужаков вызвало среди местных крестьян настоящий переполох. Несколько работавших на поле индейцев, побросав все дела, кинулись к видневшимся вдалеке хижинам. Остальные же сгрудились и, негромко переговариваясь, шли в некотором отдалении от испанцев, которые, обойдя колючую изгородь, двинулись по земляной тропинке к селению.

— Думаешь, дикари побежали за солдатами? — шепотом спросил Фернан.

— Почему обязательно за солдатами? Может быть, просто сообщить вождю о прибытии путников. Я не думаю, что они любого странника встречают оружием.

Гонсалеса этот ответ не слишком успокоил. Да, многочисленные индейцы свободно приходили в тот город, где два испанца долго пробыли почетными пленниками. Но кто знает, распространяется ли это правило на чужаков? Фернан с делано-беззаботным видом вертел головой по сторонам, как будто просто обозревая окрестности. А сам внимательно осматривался, пытаясь понять, не нацелен ли на них лук или дротик какого-нибудь не в меру воинственного индейца. Справа шумели заросли кукурузы, где так удобно прятаться стрелку. Но все было спокойно. Сопровождаемые, словно шлейфом, гомоном возбужденных крестьян, конкистадоры вошли в селение.

Навстречу им катилась волна людей. Десятки местных жителей, услышав весть о диковинных чужаках, побросали свои занятия и шли увидеть все своими глазами. Они теснились, стараясь держаться поближе друг к другу, обретая в единстве уверенность. На испанцев смотрели с опаской.

— Да дикари, похоже, боятся нас больше, чем мы их, — заметил Себастьян.

Фернан внимательно осматривал индейцев. Они весьма походили на жителей покинутого некогда города. Невысокие, смуглые, с длинными волосами, перехваченными в пучок на затылке или на макушке. Среди них хватало людей с татуировками и подпиленными зубами, кое-кто щеголял деформированной, вытянутой вверх головой. Глаза у многих косили, что создавало комический эффект, поскольку индейцы, обратив лица к испанцам, в то же время глядели как будто в сторону. А вот одежда была совсем простой и лишенной украшений — набедренные повязки у мужчин и самые незатейливые платья у женщин. Многие ходили босиком.