Король-поэт (ЛП) - Мьер Илана С. - Страница 46

Дорн едва дышал. Он закрылся одеялом.

— Хватит, — выдавил он. — Не лезьте в мою голову.

Голос был знакомым:

— Разве не этого ты хочешь? Почему бы не получить это? — он придвинулся ближе, сидел уже рядом с Дорном на кровати. Он прижал ладонь к груди Дорна. Жест напоминал леди, но это была не она. Голос был правильным. Даже запах. Он был в наряде принца, но не вычурном. Он был так похож на себя.

— Я не должен, — выдавил Дорн, — это не настоящее.

Мужчина играл с волосами Дорна.

— Настоящее. Поверь, — он знакомо улыбнулся. — Ты поймешь, когда я закончу с тобой.

Он был почти на Дорне, хотя их разделяло покрывало.

— И почему Сендара получит от меня все, а не тот, кто любит меня и любил годами?

Дорн отвернул голову. Он старался не плакать.

— Я не знаю, откуда вы это знаете, — сказал он. — Но так использовать силу неправильно, леди.

Она стала собой, если можно было так назвать ее облик. Она была женщиной. Сидела на кровати в мерцающем платье. Она коснулась уголка его глаза, поймала слезу с удивлением. Она сказала:

— Ты такой странный. Почему желание твоего сердца вызывает у тебя горе?

— Прошу, — он отодвинулся от нее, — это слишком.

Она сжала его плечо.

— Одевайся, — сказала она. — Хоть и больно отпускать тебя несчастным, не дав тебе того, что ты хочешь.

Он смог только рассмеяться, хоть и с дрожью.

— Так вы пытаетесь быть доброй. Это неожиданно.

Он оделся — в этот раз бело-серебряный наряд сидел идеально — и она сказала:

— Спой о любви. Знаю, у поэтов есть тысяча способов описать ее. Я хочу послушать твою версию.

И он выбрал балладу любви из многих и спел ее. А потом они позавтракали и снова пошли по саду. Он не успел понять, как наступил вечер, и рожки с гончими сообщили о прибытии короля. Дорн Аррин ощутил холод, словно они сообщали его судьбу. Это был его последний вечер тут, и все решится.

Вошел мокрый и грязный, но довольный король.

— Милая, — сказал он, его жена встретила его у двери. — Сегодня была победа. Белый кабан из нашего леса все-таки попался.

Она захлопала в ладоши.

— Как раз для кануна Нового года. Я скажу поварам его приготовить.

— Да, — сказал он. — И пусть накроют четвертое место. У нас будет гость в дополнение к нашему другу-поэту.

Она улыбнулась ему, словно делилась чем-то личным.

— Конечно, — сказала она. — Из всех ночей она придет в эту.

Дорну стало не по себе. Разве…? Нет, он был прав. Тем вечером, когда стол накрыли на четверых, в дверь постучали. Леди играла с гончими, Дорн читал книгу поэзии, в этой он мог прочесть слова. Хозяин дома дал ее ему. Король переоделся в чистое и читал черную книгу на столе. Сцена была как в тот день, когда прибыл Дорн.

Когда слуга открыл дверь, подул холодный ветер, внутри сиял бледный свет зимы. Знакомый голос сказал:

— Какое милое место.

И вошла Белая королева.

Король встал со стула.

— Приветствую, — сказал он с поклоном. — Перейдем к ужину.

Мысли Дорна путались. Что она тут делала? Она не взглянула на него, прошла к столу. Он забыл, какой высокой она была, и как она пугала его. Глупо, что она была противником такого невзрачного мужчины. Но он знал, что внешность могла обманывать.

Кабан был огромным, почти с половину длинного стола, его подали на гигантском серебряном блюде. С ним был бесконечный парад других блюд.

Для Белой королевы подали особое блюдо на золотой тарелке, слуга поклонился, принеся его. Кусок сырого мяса на тарелке. Она ела руками, кровь капала с челюсти, глаза блестели. Это должно было вызывать отвращение, но подчеркивало ее красоту. Дорн подумывал сочинить «Оду охотнице», чтобы излить то, что чувствовал, глядя на пирующую Белую королеву в крови.

Тарелки были отодвинуты, и королева умылась в чаше розовой воды и сказала:

— Теперь к делу. Я хочу похвалить вас и ваш дом. Еда отменная, и зал довольно приятный. Хотя я предпочитаю лес.

— Может, как-то мы отужинаем в вашем зале в лесу, — сказал вежливо король. — Но нам нужны время и место. В этот раз ваша очередь выбирать.

— Выбор не прост, — сказала королева. — Звезды соединяются так, что некоторые места и времена кажутся подходящими. Но назначенное время все тоже. Через десять дней. А место — поле между горами и пустыней на востоке.

— Я знаю место.

— Мы встретимся там, откуда видно самую высокую гору, — сказала она. — Ваша армия и моя.

— Хорошо, — сказал король. — Для начала.

— Да, — сказала она. — Начало кампании. Надеюсь, в этот раз будет вызов. В прошлый раз мы разгромили мир слишком быстро. Я даже не успела всем насладиться.

— В скорости ценность, — сказал король. — У нас, как всегда, разные приоритеты.

Она рассмеялась.

— Еще вина? — сказал король. — И песня перед последним тостом. Выпьем за Новый год.

Королева впервые посмотрела на Дорна.

— Песня, — сказала она. — Да. Спой, Дорн Аррин, — она встала и подошла к нему, склонилась и коснулась губами его лба. Странное ощущение наполнило его, пьянило сильнее, чем вино.

Она управляла им.

— Пой о конце света.

И в канун Нового года Дорн стоял перед Теневым королем и Белой королевой и впервые за много месяцев сочинял песню. Он делал это на ходу, слова приходили к нему, мелодия лилась с ладоней. И он не был уверен, что слова были его, они могли передаться с поцелуем Белой королевы. Но он знал одно. Он пел о разрушенных лесах, разбитых горах, морях, заливающих замки и города, и горевал только он.

Когда он закончил и поднял голову, король и королева смотрели не на него, а друг на друга. Бесстрастные. Но леди с медовыми волосами смотрела на него, и в ее глазах будто было сострадание, хоть и отдаленное, словно она думала о смерти добычи — оленя или кабана.

Они остались в зале вчетвером, сидели у огня до полуночи. Дорн устал, но был насторожен. Он и леди Теневого короля сыграли в карты. В колоде были лорды и леди на охоте, и масти были как звери — соколы, гончие, олени и лисы. Король был в черном доспехе и с топором, королева была в белом и с длинным тонким луком, достающим до земли. Ему было сложно сосредоточиться на игре, правила были сложными, леди их придумала и, казалось, меняла в процессе.

Белая королева сидела величаво в кресле и смотрела на огонь.

Колокола зазвонили в полночь. Слуга пришел с четырьмя кубками на подносе.

— Медовуха для Нового года, — сказал король.

Королева подняла кубок обеими руками, посмотрела на него, ее челюсть была напряжена. Она сказала:

— За победу, — и выпила.

Другие тоже выпили. Дорн осторожно попробовал свое и выпил, вкус был сладким и сильным, а он уже не мог сопротивляться.

Белая королева попрощалась и покинула зал, и король взял свою леди за руку.

И Дорн поднялся в свою комнату за слугой, который водил его дважды до этого. Запах лаванды от ванны, как раньше. Свеча у кровати, покрывало было отогнуто, показывая матрац и подушки.

Но Дорн не пошел в ванну. Он прошел к окну. Он видел в темноте мало. Знал лишь, что днем пейзаж был садом цветущих деревьев с лесом за ним. Океана или утеса не было видно. Когда он прошел в ту скрытую дверь, он попал в загадку, которую не разгадать. Может, все тут было чарами.

Это была его последняя ночь тут. Леди обещала украсть амулет для него, спасти его жизнь. Но время пришло, и он стал размышлять. Что будет, когда он спасется? Он вернется к Белой королеве. Он не будет свободен. И грядущая катастрофа бросала тень дальше его жизни.

Этой ночью он пел о конце свете. Пел и верил.

Он мог спасти себя от чар королевы завтра. Но мир ждало худшее.

Он все-таки опустился в ванну, надеясь, что тепло и лаванда немного его успокоят. После ванны, уставший от дня, он быстро уснул.

Было еще темно, когда она его разбудила. Он сразу понял, что что-то не так. Даже в тусклом свете она была бледной.

— Вставай, — нежно сказала она. — Хотела бы я будить с хорошей новостью.