Сапфир. Сердце зверя (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)" - Страница 61

- Мояяяяяя! Теперь успокоилась?

- Ты ранен!

Упираться в этот каменный обжигающий пресс было просто бесполезно, но я все равно пыталась из последних своих силенок, даже если аромат его струящейся крови действовал на меня словно ванна валерьяны для бешенной кошки!

Это было что-то страшное!

То, против чего я не могла бороться!

Что-то совершенно противоестественное, но такое страшное по силе, что я едва понимала кто я и что творю, когда поспешно разрывала ворот его насквозь мокрой от крови рубашки, уже не замечая того, что сама вся в крови, под его хохот, переходящий в рычание.

Всё, что я смогла увидеть – это лишь небольшое отверстие в его мощном плече, откуда и сочилась кровь, когда взвизгнула оттого, что раздался треск, и я взметнулась резко вверх, буквально проехав спиной по стене, когда поняла, что прекрасное нижнее белье безвозвратно растерзано и клочками лежит подо мной, а Сапфир распрощался со своей человеческой сущностью и был не способен услышать меня или почувствовать собственную рану!

Словно весь мир растворился и сгинул вокруг нас, сжимаясь теперь оголенными инстинктами и жаждой близости такой сильной, словно внутри что-то лопнуло оглушительно и страшно, сметая со своего пути все, подобно взрывной волне от сброшенной ядерной бомбы.

Он не мог перестать касаться меня с такой жадностью и жаждой, что причинял боль, в которую я окуналась блаженно и всем своим существом, не вздрогнув и не пытаясь отбиваться и остановить его, когда Сапфир раздвинул мои ноги, буквально выворачивая наизнанку так, что теперь мои колени были прижаты к стене, входя одним резким глубоким толчком в мое тело с глухим рычанием, переходящим в низкий стон, заполняя собой и растягивая до хрипоты в горле, до потемнения перед глазами!

Замерев на секунду и дыша тяжело и шумно, я хваталась за него дрожащими руками, прижимаясь так сильно, как только могла, даже если от этого было еще больнее.

Я вдыхала его всем своим существом, погружалась в его страсть со вкусом крови и оголенных животных инстинктов, которые он больше не мог сдерживать, даже если мое тело еще не успело прийти в себя после первой близости, а действие ягод прошло.

Я была пьяна им, словно самый сильный и желанный наркотик в мире попал в мою кровь, окутывая дурманом разум и даря блаженство на грани крика, когда Сапфир стал двигаться, буквально вбиваясь в мое тело, словно хотел разорвать его на части, затем облизывая каждый пульсирующий кусочек.

Он насаживал меня на себя, больше даже не пытаясь сдерживаться, когда словно через какой-то дурман в голове я понимала, что между нашими полуобнаженными телами хлюпает кровь.

Кровь людей, разбросанных по особняку.

Кровь его, которая продолжала струиться из раны между нами, опьяняя своим ароматом и делая из меня того самого маленького хищника, который рвался с бой, в желании заполучить его всего, даже если это будет стоить мне жизни!

Кровь моя, которая каплями стекала по бедрам и оставалась на стене за моей спиной.

Мы словно сошли с ума набрасываясь друг на друга в голоде и жажде настолько сильной и первобытной, что не было больше слов, не было мыслей - лишь только мы, сплетенные в своей кричащей необходимости друг в друге, когда мне казалось, что если он остановится и отойдет хотя бы на шаг, то я просто умру!

Я вбирала в себя каждый его стон, каждое утробное рычание, цепляясь пальцами за плечи и уже не боясь ничего в какой-то совершенно невероятной эйфории от одного осознания того, что мое тело смогло дать ему то, отчего он дрожал и не мог остановиться.

Я кусала его в ответ за шею и плечи, слизывая его ароматную кровь, не сдерживая себя и чувствуя, что мои плечи и шея кровоточат от его укусов и поцелуев настолько несдержанных, что на коже тут же оставались следы от его губ и клыков ранками и синяками, словно на каждом сантиметре моего тела он хотел оставить свой след, чтобы все вокруг видели и знали, кому я принадлежу.

Даже не знаю в какой момент нашего марафона Сапфир оторвал меня от стены, придерживая ладонями за ягодицы и не выходя из моего тела, перенес на кровать, где мы продолжили, делая простыни влажными от крови и пота наших сплетенных тел.

Мне казалось, что часами мы не могли насытиться друг другом, набрасываясь снова и снова, только меняя положение тел, но всегда сплетаясь губами, чтобы даже наши дыхания делить пополам, вдыхая друг друга.

Это было полное помешательство!

Словно теперь и во мне появился этот самый переключатель, который всегда удивлял меня в Сапфире с его резкой сменой настроения с полной ненависти до вожделения такого огромного и жаркого, что невозможно было дышать!

Я не чувствовала боли и страха, стоя на коленях и подставляя свои бедра, упираясь руками в скомканную постель с разбросанными подушками и простынями с кровавыми разводами, утопая в движениях его мощного тела, жар которого стал просто невыносимым и грозил ожогами.

Я не ощущала усталости, когда он переворачивал меня, нависая сверху или усаживая на себя, когда я с глухим стоном прогибалась назад, откидывая голову, потому что Сапфир не знал покоя и тут же припадал к моей влажной блестящей от пота груди, продолжая двигаться, словно заведенный!

Но все-таки я была человеком, когда поняла, что еще немного и просто потеряю сознание, наполненная его страстью и жаром до самых краев и даже еще больше, едва дыша и не ощущая собственного тела.

В какой то момент мне показалось, что Сапфира тряхнуло, словно кто-то пытался привести его в чувство и откинуть от меня, но он не позволил этого сделать, зарычав и вжимая меня в кровать сильнее, пока его глаза постепенно стали приходить в норму, будто спадала кровожадная пелена.

- Микки? -  выдохнул он все еще хрипло, когда я поняла, что даже этого секс-марафона для Франки было недостаточно, и он не утолил свой голод сполна, продолжая быть возбужденным и напряженным.

И я пыталась улыбнуться в ответ, но кажется у меня это получилось не слишком удачно, судя по тому, что Сапфир нахмурился, касаясь моего лица длинными красивыми пальцами осторожно и бережно, перекатываясь на бок, чтобы осмотреть меня цепкими взволнованными глазами, жар в которых не проходил, отчего зрачок словно блестел, а синяя радужка казалась ярче обычного.

- Рад, что вы помирились, дети.

Я покраснела, словно вареный рак, покрывшись испариной от стыда, когда увидела Карата рядом с кроватью, облаченного в костюм и выглядевшего соблазнительней самого дьявола, в черной рубашке, расстегнутой на груди.

От его как всегда излишне цепкого и пронзительного взгляда из под черных ресниц не могло укрыться совершенно ничего  - ни разруха в комнате, ни мой вид, который, очевидно, был не слишком то воодушевляющим, судя по тому, как нахмурились его дьявольские брови, и тяжелый взгляд темно-зеленых глаз полыхнул недовольством и укором в сторону Сапфира, что даже не пытался прикрыть свою наготу, пока я судорожно куталась в кровавую простыню, чувствуя себя какой-то невообразимо легкой, но смертельно уставшей, словно стала облаком.

- Что ты здесь делаешь, старик? – буркнул Сапфир недовольно, и явно закрывая меня собой, словно не хотел, чтобы даже глаза Карата касались меня.

- Принес Мишке чай от Звезды и пришел сказать, что десерт весь твой, - загадочно, но мрачно усмехнулся Карат кончиком губ, поставив передо мной кружку с ароматным чаем, чьей запах я уже знала. -  Поторопись, пока Марс не забрал то, что должно принадлежать тебе.

Я заморгала, пытаясь понять, о чем речь, глядя на двух чертовски красивых мужчин, и чувствуя, как тепло снова расползается в груди, оттого что они рядом.

С ними я не боялась ничего.

С ними каждая минута моей жизни была иной. Правильной.

Словно всю свою жизнь я шла именно к ним и вот теперь нашла свой покой и уют.

Но Сапфир видимо понял сразу суть сказанного Каратом, поднимаясь с кровати бодрый и совершенно не обращающий внимания на свое ранение, словно эта была всего лишь царапина и не больше, пока я растерянно думала о том, а чувствует ли он боль в принципе, быстро натянув на себя брюки на голое тело и хмуро кивая Карату: