Новый старый 1978-й. Книга седьмая (СИ) - Храмцов Андрей - Страница 45

Но, вообще-то, я так и не понял, в кого он собрался стрелять, в меня или принца. Слишком большое расстояние мешало мне точно определить, кто его основная цель. Но у меня времени не было решать, кто из нас был нужен стрелку. Необходимо было действовать и, причём, срочно. Я громко крикнул водителю:

— Влево!

Шофёр резко крутанул руль в сторону, указанную мной, и машинально нажал на акселератор. Мне даже не пришлось ему кричать об этом. Пулю я не видел, но шестым чувством понял, что она прошла впритык с задней частью машины. Я знал, что машина не бронирована, поэтому пассажиров можно было поразить как через крышу, так и через стекло.

— Что случилось? — спросил удивлённо принц.

— Что-то оторвалось или отлетело от идущей впереди машины и чуть не зацепило нас, — нагло соврал я и посмотрел на Ди, которая даже не успела испугаться и тоже удивлённо смотрела на меня. — Мне показалось, что у неё отскочил автомобильный колпак с заднего колеса.

— Да, я что-то тоже видел блестящее, — сказал водитель, — и оно летело в нашу сторону.

Ну вот, всё получилось очень даже хорошо. Ни у кого моя выходка не вызвала никакого подозрения. А я задумался о том, что это было похоже на дежавю. Лондон, машина, мой крик. Только в этот раз нас никто не преследовал на мотоцикле и я не воевал с террористами с помощью открытой задней дверцы автомобиля. Про сегодняшнее происшествие я никому рассказывать не собирался. Иначе информация обязательно достигнет ушей мамы принца, а мама у него очень непростая женщина. Особо разбираться не будет и сразу вспомнит мою дурную славу и может решить, что это стреляли именно в меня. А значит, принца надо держать подальше от потенциальной мишени в моём лице. Они сами живут, как на пороховой бочке, а тут я ещё со своими проблемами.

Леди Ди продолжала поглаживать мою руку и ей даже один раз удалось украдкой меня поцеловать, пока принц смотрел в другую сторону от неё. Тогда я ей и успел шепнуть всего одно слово: «Завтра». Ди расплылась в счастливой улыбке. А я подумал, что Солнышко не удержится и обязательно расскажет Маше, что со мной успешно удалось договориться о будущих детях. У меня ещё оставалась крохотная надежда, что за эти дни Маша отказалась от этой идеи и сегодняшняя встреча в аэропорту изменит её решение. Но мне в это слабо верилось. Если женщине засела какая-то блажь в голову, то её оттуда вытащить будет сложно, если невозможно. А особенно, когда это касалось таких славных и розовощеких карапузов, которые гуляют с мамами на улицах.

Но вот мы добрались до нашего отеля, который красной скалой возвышался впереди. Перед моими глазами предстал гламурный и элегантный 5-звездочный отель Claridge's, источающий ауру изысканности и роскоши, который разместился в центре лондонского района Мейфэр. Всего в пятнадцати минутах ходьбы от отеля был расположен Букингемский дворец, который я надеялся посетить чем раньше, тем лучше. Надо было побыстрее передать королеве послание от Леонида Ильича и вздохнуть спокойно.

— Принц, — обратился я к Эдварду по-простому, так как только мы оказались в машине, то перестали друг друга величать разными длинными и напыщенными титулами и перешли на обычный человеческий язык, — мне необходимо передать письмо Её Величеству от мистера Брежнева. Когда это лучше сделать?

— Я переговорю с ней сегодня за ужином, — ответил принц, повернувшись ко мне, — и попробую договорится на завтра. Я знаю, что у тебя завтра утром выходит новый диск и ты будешь с утра заниматься его раскруткой. Поэтому попробую твой визит перенести на день или вечер.

— Спасибо. Мы с десяти утра выступаем в самом большом музыкальном магазине Лондона, который называется Rough Trade East на Brick Lane. Там мы месяц назад уже выступали для рекламы первого диска. Внутри магазина есть удобная сцена, где мы и дадим наш мини-концерт.

Как только мы подъехали к парадному входу на двух машинах, к нам сразу подбежали два швейцара и распахнули двери наших авто. Потом они помогли выгрузить наш багаж. После короткого прощания с принцем и Ди мы втроём проследовали в отель. Наши остальные друзья задерживались и мы решили подождать их в холле.

А холл отеля был шикарный. Черно-белые мраморные плиты на полу визуально его увеличивали. Огромная люстра и покрытый золотом камин служили квинтэссенцией роскоши и богатства. За стойкой ресепшн меня встретила девушка, которая сразу поняла, кто мы такие и выдала ключ от нашего пентхауса.

— На ваше имя заказаны ещё два номера, — вежливо напомнила она мне.

— Те, кто там будут жить, сейчас подойдут, — ответил я и вернулся к Маше и Солнышку.

Маша была под впечатлением от всего и чуть не подпрыгивала от переполнявших её чувств. Но вот появился Стив и с ним остальные трое наших друзей. Со Стивом мы нормально так и не успели пообщаться. Нам надо было обсудить массу дел, но мы жутко устали и он это прекрасно видел.

— Эндрю, — обратился он ко мне, — вижу, что вы все устали. Я тогда вечером подъеду, а вы отдыхайте.

— Хорошо, — сказал я и попрощался с ним. — Так, Александр Самуилович и Серега, пошли получать ключи от номеров.

Та же девушка им выдала им ключи. У Александра Самуиловича был одноместный номер, а для русского Ромео и французской Джульетты я заказал двухместный, хотя можно было и одноместным ограничиться. Двухместный был площадью пятьдесят один метр, поэтому я решил, что пусть вдвоём спокойно расслабляются. Женька сама прилетела из Парижа только два часа назад, поэтому Стиву их всех очень удачно удалось встретить и собрать вместе.

Этажи у нас были разные. У нас был седьмой этаж, у остальных четвёртый. В лифте я выдал Вольфсону три тысячи фунтов и сказал, что в конце нашего пребывания в Лондоне возможна премия, чему он был очень рад. Мы их высадили на четвёртом, а сами поехали на седьмой. Белл-бой вёз наши вещи, к чему Маша пока не могла привыкнуть. Она периодически посматривала на свой чемодан и, видимо, переживала, чтобы он у неё не пропал. Он же был у неё единственный, поэтому самый дорогой. Посмотрим, сколько у неё будет их через неделю.

Когда коридорный ушёл, довольный чаевыми и за ним закрылась дверь, Маша сразу бросилась ко мне на шею и стала целовать, приговаривая, что она по мне ужас как соскучилась. И только потом она ахнула, увидев, где мы будем жить. Двести квадратны метров — это вам не двушка в девятиэтажке. Мои жёны пошли осматривать наши апартаменты, из каждой комнаты которых постоянно доносился восхищенный голос Маши. Но настоящий радостный визг раздался из ванной комнаты, куда я тоже направился, чтобы понять, что же так обрадовало мою вторую жену.

Оказалось, что там была установлена джакузи. Мои женщины поняли, что это какая-то большая навороченная ванна, с какими-то многочисленными форсунками.

— Это гидромассажная ванна, — сказал я Солнышку и Маше, которые вопросительно посмотрели на меня, когда я зашёл. — Её на американский манер называют джакузи, хотя правильно было бы по-итальянски говорить якуцци. Это итальянская фамилия изобретателей этой штуки.

— Она просто огромна, — заявили они хором. — Мы хотим там полежать.

— Да без проблем.

Я включил подачу воды, а потом и воздуха. При виде такого грандиозного бульканья счастье из моих жён так и лучилось. Они завороженно смотрели на этот каскад пузырьков.

— Так, — сказал я строго. — Идите и снимите верхнюю одежду в прихожей, а потом приходите сюда.

Через минуту эти абсолютно голые фурии влетели в ванную комнату и застыли в ожидании моей команды. И я скомандовал:

— Ныряйте!

Я своевременно отошёл назад и правильно сделал. Визгу и брызг было море. А удовольствия у девчонок ещё больше. Значит, надо домой такую же штуку заказать. У меня даже мелькнула шальная мысль, что там можно и третью мою подругу легко поместить, но я её быстро отогнал от греха подальше.

— А ты? — выкрикнула Солнышко, вынырнув из пузырей.

— Куда ж я денусь теперь от вас, мои бесхвостые русалки, — сказал я и подумал, что теперь необходимо в нашей песне на русском языке заменить одну букву, чтобы она звучала как «Дельфин и русалки». Их же у меня теперь две.