Новый старый 1978-й. Книга седьмая (СИ) - Храмцов Андрей - Страница 17

— Я опять застрелила человека?

— Почти, — ответил я. — Я его спас и он жив. Не могу сказать, что очень здоров, но жить точно будет. Пистолет у меня, как и пули с гильзами.

— У тебя есть пистолет? — спросила Маша, в которой проснулось любопытство, спавшее вместе с ней до этого под действием хлороформа.

— Это конфиденциальная информация, за разглашение которой тебя не выпустят в Англию и навсегда закроют выезд из страны.

— Ой, больше не буду. Я никому не скажу, честное комсомольское.

— Придётся поверить тебе на слово. Так, раз чай выпили и кое-что вспомнили, я расскажу вам остальное.

Моё повествование длилось пять минут, прерываемое только возгласами удивления и ругательными словами, а потом посыпались вопросы. Про награды и колье я сразу сказал Солнышку, что они у меня в кармане пиджака. Она тут же побежала в прихожую и вернулась расстроенная.

— Замок у колье порвали эти гады, — возмущалась она.

— Это починят в любой ювелирной мастерской за пятнадцать минут. Главное, что вы не пострадали. Я очень за вас волновался.

— А как ты нас нашёл? — спросила Солнышко.

— Успел заметить горящие задние габариты машины и погнался за ними, — соврал я, но это была ложь во спасение, так как рассказывать правду даже им я не собирался. — А потом проследил их до квартиры, куда вас тащили и уложил троих несколькими ударами.

За это я был удостоен благодарственного поцелуя в губы от Солнышка и такого же от Маши, но в щеку. Правильно, у Маши статус младшей жены в моём гареме и ещё пока официально не одобрен Солнышком.

— Маш, — обратился я к ней. — Бери телефон и звони родителям. Мы тебя с Солнышком никуда сейчас не отпустим. Уже почти двенадцать часов ночи, и я не повезу тебя в таком виде домой. Скажи маме, что ты остаёшься у нас и завтра в школу не пойдёшь. Соври, что потянула ногу и тебе больно на неё наступать.

— Спасибо, что выручили, — ответила довольная Маша, так как давно мечтала остаться у нас на ночь.

— Ты с Солнышком ляжешь в нашей спальне, а я лягу в гостиной на диване.

— Мне неудобно выселять тебя из спальни, — сказала Маша.

— Давай звони родителям. Ты у нас в гостях и законы гостеприимства никто не отменял.

Маша кивнула и набрала родителям. Её мама сначала заволновалась, но потом успокоилась, когда Солнышко взяла трубку и всё подтвердила.

— Так, — сказал я, когда переговоры с машиной мамой закончились, — а теперь всем спать.

Девчонки остались мыть посуду, а я пошёл в комнату, где у нас стояли два шкафа с вещами и достал из одного из них запасное постельное бельё, подушку и одеяло. А затем перенёс их в гостиную и всё это себе постелил на диване. С кухни пришла Солнышко и сказала:

— Слушай, давай ляжем в спальне втроём. Кровать большая, а я в середине лягу. Ты Машу уже голой видел, так что она тебя не стесняется. И ей неудобно, что хозяина из спальни выгнала.

— Тогда вот это постельное бельё я отдам Маше, — сказал я. — А мы с тобой на своём будем спать.

В спальне нас ждала Маша, довольная тем, что мы будем спать все вместе. Положив три подушки в ряд, девчонки сняли халаты и голыми плюхнулись на кровать.

— Ты меня без одежды уже видел, — заявила уверенно Маша, махнув в мою сторону рукой, — так что теперь можно тебя не стесняться.

Вот ведь бесстыжие девчонки, ничего их не смущает. Так они ещё устроили веселую возню нагишом. А это, я вам скажу, зрелище не для слабонервных. Я, конечно, держался, но чувствовал, что держалка скоро закончится. А девчонки под действием хлороформа выспались и сна у них не было ни в одном глазу. Да и вид их аппетитных прелестей снял у меня весь сон, как рукой. Я тоже решил вместе с ними подурачиться и прыгнул с разбегу на кровать. Подруги весело завизжали и стали через меня толкать друг друга руками, довольно смеясь. По моему лицу скользила то одна девичья грудь, то другая.

Я стал целовать сначала то одну, потом другую. А эти две хохотушки стали мне специально подставлять их для поцелуев. А потом свершилось то, что и должно было свершиться. Все были возбуждены и хотели этого. Как же чертовски приятно любить сразу двух женщин. Они помогали друг другу, а я помогал им обеим. Потом в ход пошли игрушки для взрослых и тут началось настоящее веселье. Они обе уже умели ими пользоваться, поэтому мне было проще. У меня даже язык устал удовлетворять их двух сразу. Но они тоже старались и через час упали обессиленные.

Потом мы пошли все втроём мыться в душ. Самое главное, что никто не сожалел о содеянном. А как я был рад, это просто невозможно передать словами. Ведь теперь мне не надо было скрывать от Солнышка свои отношения с Машей.

— Я так понял, что всем понравилось заниматься любовью втроём, — спросил я у своих довольных жён, которые с сегодняшнего вечера ими стали де-факто.

— Да, — ответили две счастливые девичьи физиономии.

— Что-то вы как-то легко на это пошли. Давайте, рассказывайте, в чем подвох.

— Маша давно мне рассказала о ваших с ней взаимоотношениях и тайных встречах, — сказала Солнышко.

— И ты это терпела и держала в себе? Почему не устроила скандал и не ушла от меня?

— Я видела, что ты очень меня любишь и не хотела бросать тебя. Да и Маша меня успокаивала и говорила, что ты любишь одну меня, а у вас с ней только секс. И что это именно она уговорила тебя с ней переспать, а не ты. Я, конечно, поплакала, а потом решила: будь что будет. Вот мы с Машей и решили воспользоваться случаем и тебя соблазнить. И знаешь, я теперь совершенно спокойна. И я действительно знаю, что любишь ты только меня и это для меня главное.

— Ну вы, девчонки, и даёте. А я-то думал, что это я такой хитрый. А оказалось, что вы намного хитрее.

— Женщины всегда хитрее мужчин, — заявила счастливая Маша. — Ты не представляешь, как нам с твоим Солнышком было тяжело это скрывать. Но теперь все счастливы.

Да, значит Маша, всё-таки не выдержала и проговорилась. И ведь что удивительно, что они обе меня любят. Каждая по-своему, но искренне любят. И теперь довольны, что эта ситуация разрешилась и всем от этого стало легче. Удивительные они у меня, что я ещё могу сказать.

В эту ночь я лёг спать как настоящий многоженец. Слева, у сердца, лежала Солнышко, моя первая и самая любимая жена. Справа Маша — вторая жена. Главное было всем понятно, кто является любимой женой. Настоящий товарищ Сухов получился. Только он об этом мечтал, а мои мечты сбылись. Так мы и уснули.

А пробуждение моё было вообще потрясающим. Обе мои красавицы закинули по одной своей ноге на меня с каждого бока и тихо посапывали на моих плечах. Идиллия, да и только. Чёрт, телефон зазвонил. Девушки от его звука зашевелились и тогда я аккуратно выскользнул их их объятий. Опять, небось, Ситников в такую рань звонит.

Но это был Андропов. Он извинился за столь ранний звонок и сказал:

— Я сегодня спал вообще без боли. Спасибо тебе, Андрей. Надеюсь, что воздействие от твоего сеанса продлится две недели.

— Думаю, что да, — ответил я, обрадовавшись, что мне самому звонить ему не придётся. — Юрий Владимирович, у меня появились новые данные по «мастеру».

— И это тогда, когда ты вчера около десяти вечера оторвался от охраны?

— Почти. Я могу описать того, кто скрывается под этим именем. И, скорее всего, он попытается или уже попытался пересечь нашу границу.

И я продиктовал портрет того, чьи очертания увидел вчера при разговоре по телефону.

— Хорошо, — ответил сразу посерьёзневший Андропов. — Сейчас пограничники поднимут визы всех тех, кто сегодня ночью вылетел из Шереметьево. Также твоё словесное описание вместе с фотороботом разошлем в милицию и ГАИ. Значит, всё-таки, иностранец. А ты не хочешь рассказать, что вчера произошло?

— Юрий Владимирович, я уже самостоятельно разобрался с этой проблемой и она была сугубо личного характера. Поэтому нет смысла смешивать личные и государственные интересы.

— Я тебя понял. Если что-то появится по этому человеку, я тебе дам знать.