Истребление монстров для слабаков (ЛП) - Аннетт Мари - Страница 44

Дядя Джек уткнулся лицом в ладони, хрипло всхлипнул.

— Он убил моих родителей, да? — горло так пересохло, что слова ранили. — Клод убил моих родителей.

Дядя Джек опустил руки, глаза были мокрыми и растерянными.

— Я никогда не подозревал его, пока в прошлом месяце не сбежал демон. Он потребовал гримуар, и когда я отказался, он попытался заставить меня отдать его.

Амалия сцепила ладони на коленях, крепко сжала пальцы.

— Я удивлена, что он тебя не убил.

— Он не знал, где гримуар. Я не подпускал его к нему. Я копировал отдельные страницы и отправлял ему. Он не видел саму книгу.

Хоть в этом дядя Джек проявил ум. Я разжала челюсти, чтобы зубы не треснули, боль, горе и ярость бушевали в легких.

— Я прятался с тех пор, — тяжко сказал дядя Джек. — Я знал, что он будет следить за тобой, Амалия. Я не хотел давать ему повод думать, что ты знала, где меня искать.

— Кто такой Клод? — спросила она. — Его демон с незаконным контрактом.

— Его демон во Втором доме, — мрачно добавила я. — У него теперь все имена демонов из-за вас.

— Не все, — исправил он. — Имя демона состоит из трех частей: имя, написанное демоническим языком, символ дома и правильное произношение. У Клода только два из трех для Двенадцатого дома. Я не показывал ему, как имя пишется.

Клод говорил, что у него были все имена, но, может, он приукрасил правду. Если он не мог вызвать Двенадцатый дом сам, это объясняло его приглашение недели назад. Он хотел доступ к Заиласу.

— Я не знаю, кто он, — признался дядя Джек. — Я не могу искать правду отсюда, но «Клод Мерсьер» — точно поддельная личность. Он появился около шести лет назад. Это все, что я знаю.

Я зажмурилась, тонула в потоке эмоций. Клод убил моих родителей. Это пошатнуло ось моего мира. Но мое горе вдруг перестало быть одиноким. К нему присоединило пылающее желание отомстить.

— Что насчет Двенадцатого дома? — хрипло спросила я.

— А что насчет него?

— Почему он особенный? Клод говорил, что хочет получить демона Валъир.

Дядя Джек напрягся.

— Откуда ты знаешь это имя?

— Я нашла отсканированную страницу на вашем компьютере до того, как дом сгорел.

— О, — он постучал пальцами по колену. — Есть слухи или легенды о Двенадцатом доме. Некоторые говорят, Валъир самые сильные, другие зовут этот Дом бесполезным и слабым. В одной легенде говорится, что Дом проклят.

Я напряглась.

— Проклят?

— Я не знаю, что это значит. Ответы, наверное, в гримуаре.

Я напряглась еще сильнее, взяла себя в руки.

— Где гримуар?

Он смотрел на меня, а я не отводила взгляда. Не моргала. Не сжималась.

— Тут, — тихо ответил он. — Он тут. Уверена, Робин?

Я с трудом разжала челюсти.

— Уверена в чем?

— Что ты готова к этому.

— Он мой.

— Да, — согласился он. — Но ты готова его защищать? Я читал письмо твоей матери — все письмо, что она написала тебе. Ты понимаешь, что она имела в виду, сказав, что оставила тебя не подготовленной?

Я прижала ладони к ногам.

— Я не изучала толком магию.

— Из-за этой ошибки она сожалела. Она сказала по телефону… она поняла, что ошиблась, решив бросить всю магию. Скрытность могла их защищать, но как только это провалилось, у нее и тебя не осталось навыков защитить себя. Потому она нуждалась в моей помощи.

Была ли я готова нести это бремя? Была ли я готова держать в руках историю, истоки Демоники и защищать своей жизнью? Была ли готова пожертвовать будущим ради безопасности книги?

— Несите гримуар.

Дядя Джек поднялся на ноги. Он пропал в коротком коридоре. Открылась дверь, он спустился по лестнице. Прошла долгая минута, и он вернулся с плоской металлической коробкой в руках.

Я уже видела эту коробку. Видела в кабинете матери в редких случаях, когда она брала гримуар домой, чтобы пару дней переводить его.

Он опустил коробку на мои колени.

— Чары на ней отвечают только на волшебников нашего рода. Заклинание: «Egeirai, angizontos tou Athanou, lytheti».

Я прижала ладонь к ящику и повторила древнегреческий приказ:

— Egeirai, angizontos tou Athanou, lytheti.

Белые руны вспыхнули на каждом дюйме стали. Я сглотнула, сердце колотилось. Я подняла крышку. Коричневая бумага покрывала ценное содержимое. Я осторожно развернула книгу, руки, что удивительно, не дрожали. Хрустящая бумага осталась в коробке, и я посмотрела на гримуар Атанас. Сокровище моей матери.

Кожа была темной и потертой, обложка была сшита аккуратно, но нити были в пятнах. Местами швы были починены яркими стежками. Медная пряжка спереди удерживала ремешок на месте, не давая книге легко раскрыться. Современная бумага выглядывала сверху, край был исписан почерком моей мамы.

— Я не знаю, где она хранила перевод, — пробормотал дядя Джек. — Там только несколько страниц.

Я коснулась гладкой обложки, древняя кожа была в мелких трещинках. Гримуар Атанас. Он был моим… почти моим. Я отложила коробку, поднялась на ноги с гримуаром в руках. Я сосредоточилась.

«Заилас? Можешь, пожалуйста, выйти?».

Дядя Джек охнул, когда инфернус на моей груди загорелся. Алый свет полился из него, поднялся. Демон обрел облик, глаза сияли, глядя на меня холодно и недовольно.

Дядя Джек вскочил, охнул от потрясения и ужаса. Мы с Заиласом не отводили взглядов друг от друга, игнорируя реакцию дяди. Я сжала гримуар, глубоко вдохнула. Выдох. Еще вдох. Спокойно.

Я подняла гримуар. Вытянула руки. Держала между собой и демоном.

«Заилас, — его имя в моем разуме было четким и ясным. — Это гримуар. Это то, чего я хочу больше всего. Это важнее всего для меня в мире».

Он слушал мои мысли, не двигаясь, не выражая эмоции.

«Я ошиблась, давя на тебя тем, чего ты хочешь больше всего. Я обещала отправить тебя домой. Надеюсь, с этим у меня получится это сделать. Но и без него я отыщу способ. Что бы ты ни сделал, что бы ни случилось, я найду. Я обещаю».

— Что она делает? — прошептал дядя Джек.

Заилас выдерживал мой взгляд, ждал.

Сомнения трепетали во мне, но я подавила их. Я разбила хрупкое доверие между нами, но я не была уверена, что вообще доверяла ему. Как сильно я верила в контракт, который заставлял его защищать меня, и как сильно я верила в него?

Он признался мне в своих страхах — его опасения, что я хотела его смерти — но как я показывала ему свое доверие?

— Я хочу отдать это тебе, — прошептала я. — Пока я не отправлю тебя домой, он твой. Так у нас обоих будет власть над самым ценным желанием. Когда я отправлю тебя домой, ты сможешь отдать его мне.

Его хвост медленно скользил по полу, он обдумывал мои слова. Он протянул руку, но ладонь пролетела над гримуаром и легла на мою макушку. Он согнул пальцы в моих волосах, оглядел комнату.

Он притянул меня к своей груди, зажав древний гримуар между нами. Я пискнула, его хриплый голос зашептал над моей головой, едва слышный:

— Драда. Я ощущаю свежую кровь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Холодный страх пронзил меня, а потом Заилас оттолкнул меня.

Я пролетела по воздуху и врезалась в Амалию, сбив ее на пол. Заилас уже повернулся, окна за ним взорвался осколками. Трое мужчин в темной одежде прыгнули в хижину, их пальцы стали длинными когтями, рты были голодно раскрыты.

Клыки торчали. Черно-белые глаза сияли красными кольцами.

Вампиры бросились на Заиласа, тот прыгнул навстречу. Алая магия обвила его руки, когти засияли на пальцах. Он пригнулся под руками вампиров, толкнул другого плечом, ударил когтями по животу третьего.

Кровь полилась из раны, но вампир едва пошатнулся. Вампиры были размытыми от скорости, окружили Заиласа. Он двигался среди них, изящный и сильный. Они были быстрыми и сильными, но он был опытным.

Он снова ударил когтями. Два вампира отлетели от сильных ударов, и Заилас вонзил когти в грудь третьего, остановил сердце существа. Он вырвал когти из груди врага и повернулся, но не к оставшимся вампирам.