Работа для ведьмака (СИ) - Алексина Наталья - Страница 41

После очередной попытки деревенского конюха взять жеребца под уздцы, помощник Олмера вдруг рыкнул. Да так, что местный сразу убежал.

У Бона, по мнению Эзры, имелась отличительная особенность многих боевиков — быть одновременно спокойным и злым. Даже сейчас он, как будто и не выходил из себя. Так, размял голосовые связки. Но вместе с тем и ощущение, что при первом движении в его сторону любой получит по голове, почти висело вокруг.

Маг потянул своего коня и кивнул ведьмаку — «за мной».

— И зачем ты его прогнал?

Как и раньше он остался верен себе и вместо ответа показал рукой «вперед».

Пока Бон заводил коня и злобно посматривал на мальчика, который хотел им помочь, ведьмак залез в свою сумку и достал укрепляющее зелье.

Сейчас было самое время передохнуть. Эзра рассудил, что после сытного ужина, который непременно будет, он уснет несмотря на боль. И зелье в этом случае заработает еще лучше. На языке остался легкий вкус горечи, зато в голове сразу как будто прояснилось.

Он поймал осуждающий взгляд мальчика. Парнишка лет двенадцати, вероятно, служил при конюшне и сейчас ревниво смотрел то на ведьмака, то на Бона, лично заводящего коня в единственный широкий денник.

Маг скрылся за дверцей, и Эзра пошел за ним. Мальчику он сунул пару монет и поводья своей смирной кобылы.

— Бон…

Он приложил палец к губам и занялся жеребцом. Эзра, не настроенный на споры, прислонился к дощатой стенке денника и остался ждать. В какой-то момент его начали завораживать точные движения боевика, и он подумал, что в тепле и на сене смог бы прекрасно уснуть. Если бы Бон так не шумел.

Маг расседлал и обтер коня, сам налил ему воды. И когда уже не осталось других дел, с дотошностью ростовщика обследовал каждую подкову.

Но как только скрипнула дверь конюшни, Бон отпустил копыто коня. Он засунул руку в седельную сумку и вынул короткий сточенный карандаш вместе с клочком бумаги. Черкнув пару слов, он сунул записку Эзре, а сам вышел из денника.

«Снют. Обозная кобыла с пятном. Ищи» — было написано рубленными кривыми буквами.

— Дружище, открываю все новые достоинства в тебе, — сказал ведьмак, следуя за магом. — Молчаливость. Краткость. Боюсь при следующем открытии, я попрошу твоей руки.

Бон на ходу повернул голову и опять показал волчий оскал, но тут же собрался и ткнул пальцем на ближайшее стойло с лошадью.

Ведьмак, конечно, понял, чего от него хотел маг. Правда, о причине по которой обозная лошадь могла находиться в конюшни деревеньки Поляна, только догадывался. Судя по всему, Олмер решил, что кобылу подменили здесь. Впрочем, это действительно самое удобное место. Последняя остановка обоза, когда можно и вознице подмешать сон-травы, чтобы уснул, и увести лошадь.

— Выходит, возница все же не нашел свою кобылу среди обозных? — тихо спросил Эзра.

Бон отрицательно качнул головой и показал на следующее стойло.

Им не повезло. В просторной конюшне стояло всего четыре лошади. Неприметной масти, без каких-либо пятен на ногах. Следов снюта тоже никто не обнаружил. Эзра даже постарался через лошадей почуять хотя бы его отголоски, но ему не всегда удавался этот трюк с животными. В общем-то, никому он не удавался без сбоев. Человеческие ощущения слишком отличаются от звериных. Это не то же самое, что приманить.

Эзра задумчиво следовал за Боном и почти не удивился, когда они оказались на улице. Снег перестал валить и пройтись по морозу можно было без содрогания. Правда, на прогулку это совсем не походило. Маг таился и избегал освещенных мест, ведьмак старался подражать, хотя его затекшие и ушибленные конечности через шаг подводили. Боль уже не так мучила, но все же прытким юношей его сейчас никто бы не назвал.

Бон остановился перед небольшой конюшней, которая спряталась за двумя слишком низкими для этого места домишками. Он с осторожностью волка проскользнул перед дверью конюшни и замер прислушиваясь. Долго не шевелился, а потом резко отступил к стене.

Из-за двери послышался смех.

Ведьмак тоже застыл, хотя стоял дальше и даже яркий фонарь не задевал его фигуру. Прошли две минуты, голоса все еще слышались, но никто не выходил.

Тело Эзры заныло с новой силой. Напряженные мышцы, будто завибрировали от натуги. Ведьмак не отличался терпением и в лучшие времена. Сейчас же стоять и ждать, когда заболел каждый синяк на теле, вовсе считал преступлением. Ему всегда казалось, что можно подстегнуть любые события или людей. Просто надо знать как.

Он прислушался. И не так, как это делается обычно. Ведьмак сосредоточился на себе, прогоняя любые мысли, а потом расширил сознание и почувствовал животных.

В конюшне находилось две лошади. Судя по всему, их чистили и кормили. Им не очень нравились грубые щетки, но в поилке стояла чистая вода, а овес сыпался прямо под нос. Счастье.

Эзра, не отпуская животных, еще раз проверил их состояние и решил, раз их чистят, то на них нет сбруи, да и, возможно, стойла стояли открытыми.

Приманить правильное животное это не так сложно, даже если перед тобой целый зверинец. Надо просто позвать. Ведьмак всегда произносил про себя: «Милые мои». И это никогда не подводило.

Мат конюхов и лошадиное ржание раздались одновременно. И как всегда, в конюшню не закрывали двери, пока там работали.

Лошадки вылетели прямо под свет фонаря, и Эзра попросил их остановиться. За ними выскочили два парня, но ведьмак уже похлопывал животных по шеям и шептал свои извинения. Слишком им не понравился уходить от овса. Он их понимал и гладил.

— Эй, ты что это?

— Вот остановил, чем-то вы их напугали.

— Кормом? — огрызнулся один из парней. — Отойди!

— Или манерами, — предположил ведьмак. — Я здесь остановился, пошел искать, где моя кобыла. Не могу понять, куда ее отвели.

— Всех чужих ставят в главной конюшне.

— А эти лошади ваши? Крепкие.

— Наши, а ты руки убери и иди.

Эзра послушно опустил ладони и без промедления побрел к большому дому. Бон остался там же, где стоял. Его так никто и не заметил. Но ведьмак все же рассчитывал, что сам боевик обратил внимание на ногу одной кобылы. Лошадь удачно стояла под фонарем, и даже издали было видно яркое, большое пятно над копытом.

Теперь с этим разбираться Бону, решил про себя ведьмак и подумал, что боевик позовет, если понадобится помощь. Пора заняться и своими болячками.

Громко сказано, конечно. Никаких особых процедур он и не думал совершать. Зелье уже начало действовать, и тело восстанавливалось. Поэтому он лишь поел, прошептал заговор и, не дождавшись Бона, лег.

В доме стояла тишина. Люди спали, и даже еду Эзре в комнату принес сам хозяин прямо в сковороде. Ведьмак не обратил внимания на недовольный вид мужчины, так же как и на подгоревшее мясо. Он устал как-то в один момент. Еще на улице у него хватало сил шутить, а в тепле разморило. Сейчас и навязчивые мысли о Нее его почти не беспокоили. Чему он был только рад.

Такие мысли обычно перебирались в сон, а рассматривать строгое лицо всю ночь Эзра не желал. Если бы видение, как блюдо можно было бы заказать, тогда другое дело. Он выбрал бы то, в котором Нея все время улыбалась. Но в его голове намертво застыл ее последний ледяной взгляд.

Ее бы поцеловать сейчас, и дело с концом.

Ведьмак тяжко вздохнул, устраиваясь на жесткой кровати, кое-как прикрытой худой периной. Лучшее, на что можно рассчитывать здесь, на Севере. Сами деревенские часто спали на лавках. Застава в этом отношении могла сойти за приличную гостиницу. Солдаты почивали на добротных койках. Правда, хорошая перина лежала лишь у Неи.

«Я о ней не думаю… — сказал себе ведьмак».

Еще один вздох разнесся по комнате.

Они с Харт почти не знакомы, но он надеялся, что Нея в него все же влюблена. Хотя бы самую малость. Хотелось это знать наверняка и не для того, чтобы тешить свое самолюбие. Ему просто важен был ответ на его собственные чувства. Он провел несколько ночей с потрясающей женщиной, но так и не понял, как она к нему относится. До последнего не представлял, оставит его еще на одну ночь или выставит.