Бритва Дарвина - Симмонс Дэн - Страница 99

Сидни заметила его и крикнула:

– Он побежал вниз по дороге! Я боялась выходить, потому что не знала, на какое расстояние бьет его винтовка.

– Оставайся там! – крикнул Дарвин. – Держись с западной стороны от валунов.

Он поспешил к ней, двигаясь от укрытия к укрытию, прячась за камнями и деревьями, быстрыми перебежками проскакивая через открытые пространства. Дар надеялся, что Сидни сумеет пристрелить Япончикова, если русский снайпер снимет его на бегу.

Дарвин добежал и нырнул за валун рядом с Сидни, и никто его не подстрелил. Дар заметил, что лицо и руки у Сидни все в ссадинах, из которых до сих пор сочилась кровь.

– Ты ранена!

– Ты ранен!

Они сказали это одновременно. И одновременно ответили:

– Нет, все нормально!

– Ничего!

Дарвин покачал головой и взял Сидни за правую руку, чтобы осмотреть царапины на кисти и предплечье. Он понял, что и руки, и лицо Сид больше измазаны кровью, чем изранены, – все ранки были маленькие и поверхностные.

– Шрапнель? – спросил Дар.

– Да. Я была за дверью, но когда тот парень бросил гранату, по всему подвалу полетели осколки… – тихо сказала Сид. Она по-прежнему сидела пригнувшись и старалась не высовываться из-за валуна. – Ты весь в крови, Дар.

Дарвин посмотрел на залитый кровью бронежилет.

– Это кровь Зуева.

– Он мертв?

Дар кивнул.

– Но у тебя кровь и на боку, и на спине… – сказала Сид. – Повернись.

Дар повернулся. В правом боку болело, раны на задней части ног жгло как огнем.

– Здесь твоя кровь, а не Зуева. Похоже, тебе прострелили задницу?

– Вот спасибо… – сказал Дар, внезапно застыдившись «неприличной» раны.

Сидни приподняла лохмотья маскировочных штанов и осмотрела рану.

– Извини. Здесь просто глубокая царапина. Кровь уже запеклась. Ухо у тебя в ужасном состоянии – какой-то окровавленный клочок. А откуда кровь на правом боку?

– Рикошетом задело, – объяснил Дар. – Пуля прямо под кожей. Ничего страшного. Давай лучше подумаем о Япончикове.

Они разом выглянули из-за противоположных сторон валуна и тотчас же спрятались обратно. Выстрелов не было. «Лендкруизер» и «Таурус» уныло присели на спущенных колесах.

– Я думаю, он вышел из боя и собирается удрать, – сказал Дар. – Он побежал к «Шевроле».

– Их машина стоит за полмили отсюда… – начала Сидни, но Дар ее перебил:

– Я знаю. – Он потер щеку, понюхал ладонь. Пахло кровью. Дар посмотрел на ладонь, потом потер ее о штанину. Не помогло.

– Если мы отправимся за ним… – снова заговорила Сид.

– Тсс… Погоди минутку, – сказал Дар. Он закрыл глаза, стараясь как можно точнее вспомнить расположение подъездной дороги и расстояние до нее. Дар сомневался, что Япончиков побежит по дороге, – русский снайпер наверняка понимал, что «Таурус» или «Лендкруизер» могут догнать его, даже если будут ехать на ободах, со спущенными колесами. Нет, скорее всего он идет к машине осторожно, не спеша, заранее тщательно рассчитав свой отход с учетом тактических соображений. Япончиков наверняка передвигается от одной снайперской точки к другой, время от времени поджидая возможных преследователей.

Дар прикинул, что русский будет идти к своему «Шевроле» еще несколько минут. После этого Япончиковым будет заниматься уже не он, а ФБР. Но…

От хижины была видна часть подъездной дороги – крутой поворот с ограждением вдоль обрыва с северо-западной стороны. На повороте деревьев по эту сторону дороги не было. Поворот находился примерно в миле езды по дороге, и почти сразу после этого подъездная дорога выходила к трассе. Машина, проезжающая по этому участку, будет видна в течение нескольких секунд, а потом снова скроется за деревьями и выедет на трассу. Может быть, он успеет?

Дар передал свою «М-40» Сидни.

– Если он вернется, лучше стреляй из этого, а не из автомата, – сказал он. Потом сбросил тяжелый бронежилет и только сейчас заметил, что у Сидни на груди висит бинокль. – А это ты где взяла?

– Забрала у русского, которому ты отстрелил ногу.

– Он мертв? – Немного поразмыслив, Дар понял, что бинокль был у русского не зря – Япончиков позаботился о том, чтобы обеспечить себе как можно больше наблюдателей.

Сидни покачала головой.

– Он без сознания и в шоковом состоянии, но я перетянула ему ногу жгутом. Он потерял много крови и умрет, если хорошие парни вскоре не подоспеют нам на помощь.

– Мы не можем позвонить… – начал было Дар, но сразу заткнулся, когда Сидни показала ему свой мобильник, целый и невредимый. Очевидно, она успела отыскать свою сумку в зарослях за хижиной.

– Уоррен с командой уже едет сюда, – сказала Сид.

Дарвин кивнул. Еще один довод в пользу того, чтобы успокоиться и предоставить разбираться с Япончиком фэбээровцам. Бросив бронежилет на землю, Дар сказал:

– Не теряй бдительности. Если Япончиков вернется – стреляй из моей винтовки. Я приду через пару минут.

Он бежал как сумасшедший. Это было чертовски больно – бежать, когда у тебя на заднице здоровенная царапина от пули калибра 7.62, тем более что всплеск адреналина уже прошел. Еще больнее было соскальзывать на заду по травянистому склону к хижине. Дар пробежал по тропинке за фургон и снова съехал вниз по склону, возле входа в золотую шахту – там начиналось ущелье. Он чувствовал, как кровь из открывшейся раны пропитывает разодранные маскировочные штаны, но не замедлял бега. Дар вскарабкался наверх по восточному склону ущелья и наконец выбрался к краю скального выступа – туда, где он устроил свою первую снайперскую засаду.

Дар задержался на секунду – не потому, что хотел немного отдышаться, а потому, что поразился количеству пуль, срикошетивших на то место, где он лежал. Все камни в нише были выщерблены пулями, пончо и рюкзак Дара превратились в дырявые лохмотья. Два магазина от «легкой пятидесятки» пули русского снайпера продырявили, как консервные банки. Видеомонитор разбит вдребезги – следовательно, план «А» отменяется. Придется действовать иначе. Нужно увидеть, когда Япончиков доберется до своего «Шевроле» – если он туда доберется.

Дар вытащил «легкую пятидесятку» из щели под плоским камнем. Винтовка от рикошетов не пострадала. Дарвин быстро набил карманы запасными магазинами с бронебойными и обычными патронами и вприпрыжку побежал вдоль гребня горы и вниз, на дно ущелья.

Он забыл, какая тяжелая эта так называемая «легкая пятидесятка». К тому же к весу винтовки прибавился вес оптического прицела с десятикратным увеличением – отчего она вовсе не стала легче. Во время службы в морской пехоте Дарвин всегда сочувствовал радистам и гранатометчикам, которым приходилось таскать на своем горбу тяжеленное оборудование – чудовищные рации «PRC-77», которые на бегу отбивали всю задницу, или пулеметы «М-60», или громадные сорокамиллиметровые гранатометы. Дар не сомневался, что у каждого из этих парней – у тех из них, кого не убьют на войне, – до конца жизни будет болеть спина, сорванная такой непомерной тяжестью.

К тому времени как Дарвин спустился к хижине и присоединился к Сидни, сидевшей за валуном, у него не только снова открылось кровотечение из обеих ран, он еще и насквозь промок от пота. Хорошо хоть хватило ума перед этим марш-броском снять бронежилет, который весил двадцать пять фунтов.

– Все спокойно, никакого движения, – доложила Сидни. – Я наблюдала за местностью в бинокль, а не через прицел твоей винтовки.

Дар кивнул.

– Ни звука?

– Я не слышала, чтобы «Шевроле» заводился… Но он стоит черт знает где отсюда – может, мы вообще не услышим, как он уедет.

– Но он точно не проезжал еще через то открытое место? – спросил Дарвин.

– Я же сказала – никакого движения, – немного раздраженно сказала Сид.

Дарвин с «легкой пятидесяткой» отошел немного левее, вниз по склону, стараясь держаться вне поля зрения русского снайпера, который мог быть где-нибудь на дороге или в придорожных зарослях. Дар шел к большому валуну с плоской вершиной, что находился чуть выше последней кучки дугласовых пихт, после которой лесистый склон горы переходил в ровную, заросшую травой долину. Благополучно добравшись до валуна – русский ни разу не выстрелил, – Дарвин махнул Сидни рукой, чтобы та шла к нему.