Бритва Дарвина - Симмонс Дэн - Страница 53

Лоуренс хмыкнул.

– Я взял револьвер потому, что шел к тебе в гости, – сказал он. – Быть рядом с тобой сейчас так же опасно, как рядом с Шарлем де Голлем в «Дне Шакала».

– Только в первой версии, – заметил Дар. – В ремейке враг подкрадывался к шефу ФБР, и это был не Эдвард Фокс, а Брюс Уиллис.

– В ремейках всегда перегибают палку, – сказал Лоуренс. Он отложил журнал и выключил лампу возле дивана.

– Это точно, – согласился Дар. Он пошел к двери и проверил, закрыт ли замок и на месте ли цепочка, потом посмотрел на отвратительные, но плотно закрытые жалюзи на высоких окнах. – Спокойной ночи, Ларри.

Он ожидал, что Лоуренс, как обычно, поправит его, но Лоуренс уже спал, тихо похрапывая. Дарвин вернулся в спальню и спустя несколько минут тоже заснул.

Утром в четверг Дарвин проснулся от телефонного звонка. Он схватил трубку, лежавшую возле кровати, но из трубки раздавался только длинный гудок. Дар вскочил с кровати и схватил мобильник, но тот вообще был выключен. Натягивая на ходу халат, Дарвин поспешил к факсу. Но и туда не поступило никаких сообщений.

Телефон зазвонил снова.

Это был сотовый Лоуренса. Спросонья Дар позабыл, что друг ночует у него. Он сел на высокий табурет у кухонного стола, а Лоуренс ответил на звонок – судя по всему, звонила Труди, если только Лоуренс не нашел себе кого-нибудь еще, кому мог говорить «моя лапочка».

Дарвин включил кофеварку. Лоуренс сел на диване, зевнул, промычал что-то невразумительное, попытался прочистить горло, потер глаза, потер лицо, снова что-то промычал, а потом снова принялся откашливаться – звучало это так, как будто кто-то душил кота весом в центнер. «И как только Труди это терпит каждое утро?» – в который уже раз подумал Дарвин и спросил:

– Кофе будет готов через пару минут. Хочешь тостов с беконом? Или хватит хлопьев?

Лоуренс надел очки и улыбнулся.

– Выключай свою кофеварку. Мы возьмем кофе и каких-нибудь гамбургеров по дороге. Мы едем смотреть новый случай – он тебе наверняка понравится.

Дар посмотрел на часы. Уже полдевятого, но из-за плотно закрытых жалюзи в квартире до сих пор слишком темно.

– У меня накопилась куча дел, с которыми надо разобраться… – сказал он.

Лоуренс решительно покачал головой:

– Ерунда! Это всего в нескольких милях отсюда… На полпути к моему дому… И ты возненавидишь себя, если пропустишь этот случай.

– М-м-м…

– Попытка монашкоубийства посредством цыплячьей пушки, – сказал Лоуренс.

– Не понял… – Дарвин отключил кофеварку.

– Попытка монашкоубийства путем цыплячьей пушки, – повторил Лоуренс и босиком пошлепал в ванную. Он спешил принять душ и привести себя в порядок раньше, чем удобства займет Дар.

Дарвин вздохнул. Он повернул рычажок, который открывал жалюзи, а потом потянул за шнур, чтобы сдвинуть их с окна. В Сан-Диего был прекрасный солнечный день. В прозрачном воздухе над переливающимся солнечными бликами заливом то и дело взлетали или заходили на посадку самолеты. По улицам, как всегда, с шумом проносились машины. Мимо окон Дарвина с ревом пролетел пассажирский самолет, заходя на посадку на аэродром Линдберг-Филд. Некоторые пассажиры испуганно посматривали на высотные здания, не выпуская из рук утренние газеты. Самолет был так близко, что Дарвин почти различал заголовки в этих газетах.

– Попытка монашкоубийства посредством цыплячьей пушки, – пробормотал он. – Боже правый…

В гараже они с Лоуренсом поспорили по поводу того, кто сядет за руль. Лоуренс терпеть не мог ездить на пассажирском сиденье. Дару тоже надоело все время быть пассажиром. Лоуренс признал, что ему все равно придется вернуться в город – снова давать показания в суде. Дарвин указал, что логичнее было бы оставить «Труппер» в гараже и поехать на «Лендкруизере». Лоуренс надулся и предложил поехать на двух машинах, чтобы оба были за рулем. Дар развернулся и пошел к лифту.

– Ты куда? – окликнул его Лоуренс.

– Обратно в постель, – сказал Дарвин. – Только этой ерунды мне не хватало, особенно перед завтраком.

В конце концов за руль сел Дар. Полицейская машина без обозначений, которая дежурила у дома Дарвина, проехала за ними до городской черты, а потом повернула обратно.

Ехать было недалеко – место происшествия находилось на полпути к Эскондидо. Когда они выехали на трассу, Лоуренс назвал адрес фирмы по продаже автомобилей марки «Сатурн». Дар знал, где это.

Лоуренс и Дарвин полностью разделяли глубокое презрение к «Сатурнам». Оба знали, что сами машины довольно приличные – но в рекламных целях фирмы по продаже автомобилей создали такой образ типичного владельца «Сатурна», что у страстных автолюбителей, вроде Дара и Лоуренса, сразу возникало стойкое отвращение ко всему, связанному с «Сатурнами».

«У Дженнифер это первая машина», – говорил старший менеджер. Все остальные сотрудники фирмы по продаже «Сатурнов» стояли рядком и дружно хлопали в ладоши, а Дженнифер, порозовевшая от смущения, держала в руке ключи от машины.

– «Сатурн» создан для людей, которые боятся покупать машины, – сказала как-то Труди. Лоуренс и Труди меняли машины через каждые полгода. Им нравился сам процесс.

– Точно так же, как «Вольво» предназначен для людей, которые ненавидят автомобили и хотят, чтобы все это знали, – добавил тогда Лоуренс. – Профессора колледжей, профессиональные защитники природы, либеральные демократы… Им приходится водить машину, но они хотят показать всем вокруг, что, будь на то их воля – они предпочли бы ходить пешком.

– А может, они покупают «Вольво» из соображений безопасности, – предположил Дарвин, прекрасно зная, что подобное заявление вызовет у обоих следователей бурю эмоций.

– Ха! – воскликнула Труди. – Машина по определению должна ездить быстро, а безопасность – это уже вопрос спорный. Те, кто ездит на «Вольво», с радостью пересели бы на «Шерманы»,[20] если бы правительство пустило их на дороги.

– А помните тот трогательный рекламный ролик «Сатурна» несколько лет назад? Где рабочие с завода «Сатурна» в Теннеси поднимаются в три часа ночи, чтобы посмотреть по телевизору прямой репортаж из Японии – как там выгружают первую партию экспортных «Сатурнов», – насмешливо сказал Лоуренс. – Я видел эти английские, негритянские, мексиканские лица… они улыбались как дураки, уставившись в свои телевизоры. Как же – такая гордость за Америку! А вот чего они не показывали – как девяносто пять процентов этих машин заново погрузили на транспортные суда и отправили обратно в Америку. Японцев не устроило такое барахло, как эти «Сатурны».

– Японцы предпочитают джипы, – сказала Труди.

Дар кивнул. Это действительно было так.

– И огромные старые «Кадиллаки», – добавил он.

– Только якудза, – поправил его Лоуренс.

На полпути к фирме по продаже «Сатурнов» Лоуренс сказал:

– Значит, ты знаешь, что такое цыплячья пушка?

– Конечно, – сказал Дарвин, ведя машину одной рукой. В другой руке у него был стаканчик с кофе из «Макдоналдса». Надпись на стаканчике предупреждала, что напиток внутри горячий и может вызвать ожог, если расплескать его на гениталии. Дар был глубоко убежден, что человек, неспособный догадаться об этом без предупреждения, все равно не умеет читать, а может, и пить из чашки. – Конечно, я знаю, что это такое.

На лице Лоуренса отразилось разочарование.

– Нет, правда? Ты в самом деле знаешь, что это?

– Конечно, – подтвердил Дарвин. – Я же одно время работал в Национальном управлении безопасности движения, помнишь? Цыплячья пушка – это условное название устройства, с помощью которого в Федеральном авиационном агентстве проверяют прочность фонаря пилотской кабины на случаи столкновения с летящими птицами. На самом деле эта пушка – средних размеров труба, подсоединенная к мощному компрессору. Они выстреливают птицами в фонарь кабины на скорости до шестисот миль в час, но чаще – значительно меньшей. А стреляют обычно тушками цыплят, потому что цыпленок как раз подходит по размеру. Цыплята побольше чайки, но поменьше, чем фламинго или ястреб.