Не его пара (СИ) - Эйлер Майя - Страница 6

— Спасибо, — я даже попыталась улыбнуться, но мне всё казалось каким-то нереальным сном. Прямо сейчас я была готова поверить в то, что машина, которая сбила меня, привела к куда более тяжелым последствиям. Может быть, я сейчас лежу без сознания в больнице и ничего не соображаю? А всё это мне просто кажется? Может быть, очень может быть!

— Утром я принесу всё необходимое. Пока что можете воспользоваться вещами из шкафа, там есть необходимый минимум, мы держим его на случай внезапных гостей. Полотенца в ванной чистые, я за этим слежу, можете не беспокоиться, — Нина по-доброму улыбнулась мне, и я поняла, что она только показалась мне молодой, на самом деле женщине, скорее всего, было уже немало лет.

— Большое спасибо.

Она оставила меня одну, и я поняла, что безумно рада тому, что этот день, эта ночь подходит к концу. Я устала, очень сильно устала и хотела просто отдохнуть, раствориться в тишине комнаты и хоть какое-то мгновение ни о чём не думать.

Вадик сделал мне очень больно, он обидел меня, но от него такого следовало ожидать. Мой брат не был умным, добрым, понимающим, таким, каким должен быть любящий родственник. Наша жизнь скрывала в себе много такого, от чего волосы на голове могли встать дыбом. Но я свыклась, примирилась с той несправедливостью, что была вокруг. Я мечтала о том дне, когда стану свободной, поступлю в университет и навсегда уеду из родного дома. А оказалось, что все мечты были напрасными.

Тусклый свет настенных светильников не мог дать достаточно света, поэтому я включила верхний. Красная гостевая… интересно, кто придумал всё это?

Здесь было красиво. Красный цвет не угнетал, не раздражал, казался органичным и нужным. Это был не кричаще алый, не сумасшедший, а какой-то прекрасный цвет, благодаря которому комната казалась живой. Я прошла по бордовому ковру к постели, застеленной алым покрывалом, повернулась к ней спиной, раскинула руки и упала, наслаждаясь мягкостью матраса. Было немного больно, но душевные переживания затмили всё. И теперь мне казалось, что то, что болела спина, саднили ушибы — не имело особого значения.

Я не знала, что будет завтра, не знала, к чему приведет это случайное знакомство с оборотнем… Но я очень хотела верить, что всё будет хорошо.

Глава 4

— Елизавета, просыпайтесь.

Я подпрыгнула, потому что не ожидала, что в мой сон ворвётся чей-то незнакомый голос. Почти сразу же застонала, потому что резкое движение отдалось болью во всем теле.

— Кто?

Огляделась, вспоминая, как я оказалась в этом месте.

Нина удивленно покачала головой:

— Константин Григорьевич сказал, что вам необходимо пить лекарство, но я не думала, что вы такая нервная. Как же вы с дитём управляться будете?

— С дитём? Каким дитём?

Я не понимала, что она от меня хочет, о чём вообще говорит. В голове был сплошной туман, я пыталась вспомнить, для чего меня сюда привёз Константин, но, кажется, это просто не отложилось в памяти.

— Ну как же, — Нина подошла к кровати и опустила на её край какой-то сверток. — Вы же за Дашенькой будете присматривать. За дочкой Константина Григорьевича. Она у нас девочка умненькая, послушная. Вам не о чем беспокоиться, она всегда с нянями хорошо ладила, не думаю, что вы станете исключением, — улыбнулась женщина.

— Няня? Но я не няня…

Она мне не ответила, просто подошла к окну и отдернула штору, впуская в комнату солнечный свет.

Я потянулась, откинула одеяло и вздохнула. Подняться с кровати самой было сложно, но просить о помощи мне не хотелось.

Стиснула зубы, когда в рёбрах что-то глухо заболело. Я не буду показывать свою беспомощность, пока не пойму, кому могу доверять. Но и после…

— А вы оборотень? — несмело спросила у неё.

Нина повернулась ко мне:

— Волчица я, полукровка, и меня вы можете не бояться, я не обращаюсь. Не дала мне Луна таких способностей. Не переживайте, я помогу вам устроиться. Я ведь и Константина Григорьевича вырастила, уж с его дочуркой справимся как-нибудь.

Я ничего не понимала. Ещё вчера всё было не так, да и мне этот оборотень толком ничего не рассказал. Какая еще дочка? Неужели он действительно решил, что может просто взять и вывезти меня из больницы, чтобы я работала на него? Ну, что за глупость! Тем более что я никогда не нянчилась с детьми

— А вы уверены?

— Елизавета, не беспокойтесь ни о чём, Константин Григорьевич справедливый, но очень требовательный начальник. Если вы здесь, значит, так нужно, значит, вам следует выполнять свои обязанности.

Она еще раз улыбнулась мне, махнула рукой на пакет, который поставила рядом со мной, и вышла из комнаты. Я ничего не успела спросить. Не понимаю, я совершенно ничего не понимаю! Если уж я здесь, то это…

С одной стороны, я должна сказать ему «спасибо», ведь, по сути, он действительно дал мне возможность сбежать от брата. Но с другой… Я не просила об этом!

Встала, вытряхнула вещи из пакета и облегчённо выдохнула. Там не было ничего из ряда вон, вызывающего или откровенного, просто костюм — брюки и футболка из очень мягкой, приятной ткани. Только вот цвет, вишнево-красный, тот, который я старалась не носить, но который мне очень шёл. И откуда вообще оборотень мог это узнать?

Я оглядела комнату и выдохнула, кажется, с этого дня алый цвет будет преследовать меня во всех его проявлениях.

Мне нужно поговорить с Константином и объяснить ему, что не собираюсь ни жить с ним в этом доме, ни работать на него. А если он сам себе чего-то там решил, то это не мои проблемы. Мне возможно, и нужна помощь, но лучше бы я осталась в больнице, где бы меня привели в приличный вид, а потом бы я придумала, как поступить дальше.

Пришла к такому выводу, и на душе полегчало. Да, пусть я и не претендую на роль самой умной женщины в мире, но вполне могу прийти к решению самостоятельно. Вся эта ситуация до боли напоминает чаепитие безумного шляпника, где никто не знает, что происходит и какой дорогой идти дальше. Мне нужно разобраться в происходящем, потому что я прекрасно осознаю, что легко не будет.

Надела костюм, кое-как его натянула, шипя и постанывая от боли. Конечно, она уже потихоньку начала сходить на нет, превращаясь в отголоски былых событий, но я понимала, что синяки на моём теле будут еще долго напоминать о первом порыве самостоятельности.

Естественно, куда идти я понятия не имела, но очень надеялась, что кого-нибудь встречу, кто мне всё расскажет и покажет. Открыла дверь, вышла в коридор и почти сразу же натолкнулась на Константина.

— Ой! Здравствуйте…

Мужчина стоял у окна, облокотившись на подоконник, будто не ждал меня, а случайно остановился, задумавшись о чем-то серьезном. Но я практически уверена, что всё это было напускное.

— Здравствуй, Лиза, — на его лице не было даже отсвета улыбки. — Как отдохнула?

— Хорошо, — сердце почему-то начало колотиться чуть быстрее и, скорее всего, я опять начала нервничать, и мне это не нравилось. — Большое спасибо за заботу.

— Не за что, — ответил мне. — Я рад, что ты в моём доме. Идём, я покажу тебе здесь всё.

Он пошёл вперёд, но я не смогла даже двинуться с места. Мне нужно было поговорить с ним серьёзно, объяснить, что это неправильно, что я не хочу здесь находиться.

— Постойте! — несмотря на кажущуюся решительность, я чувствовала себя не в своей тарелке. Будто бы я была сломанной игрушкой, которую следует выбросить, на которую не стоит обращать внимание.

Константин развернулся ко мне, и в этом движении было столько холодной, расчетливой силы, что я практически сразу позабыла, что собиралась ему говорить.

— Да?

— Я… я не понимаю, для чего я здесь, — удивительно, но мне даже удалось улыбнуться. — Я чувствую себя неправильно в вашем доме, — я говорила торопливо, боясь, что он меня перебьёт. — Я, правда, благодарна, что вы не бросили меня на дороге, что привезли в больницу, но зачем я здесь? Нина сказала, что я должна воспитывать вашу дочь, но я сама ещё ребёнок! — эти слова дались мне с трудом. Пусть я и считала себя уже взрослой, способной принимать самостоятельные решения, но это никак не относилось к воспитанию.