Не его пара (СИ) - Эйлер Майя - Страница 27

Он ногой толкнул какую-то дверь и внес меня в комнату. Чтобы не смотреть на мужчину, я отвела взгляд и поняла, да, это готовили для меня, в этом нет никаких сомнений. И, скорее всего, помогала в этом Настя. Я просто не могу представить, что еще кто-то может любить этот отвратительный оттенок розового — жуткую помесь поросячьего и телесного. И оборки на шторах, и ковер, и мебель, на которую я бы просто не посмотрела в магазине…

Замечталась, но Петр привел меня в чувство, бросив на кровать. Мысли об интерьере тут же выбило из головы.

Нет, нет, нет. Неужели он решил прямо сейчас. Ох, нет.

Не плакать, не показывать, что я его боюсь, что я слабая и ничтожная, что не смогу сопротивляться и просто покорюсь.

— Нет, — попыталась отползти от него, но мужчина навалился на меня.

Задыхаясь, попыталась сбросить его с себя, но неудачно, у меня просто не было сил, чтобы сделать это.

А Петр смеялся. Он схватил мои руки и поднял вверх, над головой, легко удерживая одной рукой.

Чуть раньше, но кажется, что уже в другой жизни, так делал Костя. Делал это жестко, но нежно, соблазнительно, возбуждающе, совсем иначе. И тогда мне все нравилось, не то, что сейчас. На глаза тут же навернулись слезы, я даже выгнула шею, пытаясь укусить мужчину.

Не вышло.

Сначала был стук, потом звон — незнакомое металлическое бряканье. И громкий щелчок, после которого я осознала, что моих запястий касается нечто холодное. Металлическое.

Задрала голову, пытаясь рассмотреть, что же это, и ужаснулась. Петр надел на меня наручники и теперь смотрел с удовольствием, а у меня похолодели руки от мысли, что вот теперь я точно целиком и полностью в его власти.

— За. зачем?

— Чтобы ты не сопротивлялась. Конечно, свадьба у нас будет не сегодня, пусть мне бы этого и очень хотелось, и трахать я тебя не собираюсь. Хотя было бы прекрасно, — хмыкнул он.

Просить о пощаде? Ему этого хочется — безумный блеск в глазах, полуулыбка, в которой читается злость и вожделение. Я беспомощна и ничего не смогу сделать, чтобы выкрутиться.

— И где мольбы? — он провел тыльной стороной ладони по моей щеке и начал спускаться вниз. — Я думал, что ты будешь умолять отпустить тебя, обещать мне золотые горы…

Разве не так? — я молчала, втягивая воздух короткими вдохами. — Нервничаешь? А что у нас там?

Когда его рука оказалась на моем животе, я вздрогнула и сжала ноги. Это вышло рефлекторно, прошло мимо сознания, тело отреагировало на его действия само, но Пётр ухмыльнулся, ему такое понравилось.

Он больше ничего не говорил, скорее, действовал, не торопясь, наслаждаясь своим превосходством надо мною. Беспомощная, обуреваемая ужасом и отчаянием… Неужели для него это и есть идеал женщины?

Зажмурилась, чтобы не видеть ненавистное лицо, и услышала треск ткани. Он не церемонился, и серое платье превратилось в никчёмный лоскут, который больше не прикрывал ничего ниже талии.

— Милое белье, — заметил Пётр. — Но не в моем вкусе. Придётся тебе, Лизочка, сменить гардероб. Моя жена должна возбуждать. И не напрягайся, это тебе не поможет. Если я захочу, меня твое сопротивление не остановит, подумай об этом.

Мне думать не хотелось. Я уже свое отдумала и теперь была бы рада вернуть все обратно, вот только, так не бывает.

Но и Петра мои мысли совершенно не интересовали. Я лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как он водит пальцами по моей коже. Отвращение подступало к горлу, и мне все казалось, что дальше будет только хуже. А может, и не казалось.

Он провел по кромке трусиков и натянул тонкую ткань почти до треска. Кружево впилось в кожу, причиняя боль. Я услышала тихий довольный смешок, который принадлежал мужчине, который навис надо мной, словно готовая рухнуть скала.

— А знаешь, я, наверное, не буду ждать врачей, — вдруг произнёс он. — Трахнул тебя этот вшивый оборотень… И что? Не думаю, что больной, ведь так? Пользовать тебя до свадьбы не собирался, даже в договор прописал… Но и ты, сладкая моя, уже не целочка. Пошалить нужно для пробы.

Сердце остановилось. Ужас сковал, когда Пётр наклонился надо мной и впился с губы хлестким, почти жестоким поцелуем. Его не волновало, что я не отвечаю, что пытаюсь отстраниться. Скорее его это раззадоривало. Он даже схватил моё лицо руками, чтобы я не пыталась вырываться.

Можно прощаться с жизнью…

Меня спасло самое настоящее чудо. Не знаю, как так вышло, но именно в этот момент у Петра зазвонил телефон. Громкая противная мелодия словно дала мне второй шанс.

Мужчина отстранился и громко выругался. Ему не понравилось, что его так неожиданно и резко прервали в тот самый момент, когда исполнение желания было так близко.

— Какая сволочь звонит? — прошипел Пётр и отстранился от меня.

Как только он встал с кровати, я почувствовала, что могу дышать, а ужас немного отступил, спрятался в темноте до следующего раза. Мне было неинтересно, кто там ему звонит, но я заочно была благодарна тому человеку.

Пётр достал телефон, посмотрел на экран и снова выругался, но трубку не взял, сперва посмотрел на меня.

— Мы с тобой ещё не закончили, сладенькая. Но раз сама судьба против, то завтра, в нашу первую брачную ночь я оторвусь. И там-то никто не посмеет ничего сказать. И ты тем более.

Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь — я слышала, как повернулся в замке ключ.

Глава 12

Это было ненормально, совершенно по-идиотски. И самое отвратительное, что я ничего не могла с этим поделать.

Руки затекли, занемели, я пыталась ими шевелить, но от этого становилось лишь хуже. Противные, болезненные мурашки бегали по коже, редкие, но невыносимые судороги пронзали мышцы. Я казалась себе узницей, приговоренной к смерти, и ничего не могла исправить.

Перед глазами стояли события последних дней. Все было так прекрасно, так хорошо, что я сама себе удивлялась. Как можно было променять счастье? Нет, мне определенно нужно взрослеть и умнеть, чтобы никогда не повторять таких глупых ошибок. Но будет ли у меня шанс все изменить и начать жизнь с нуля, а если не с нуля, то хотя бы с того места, которое я выберу сама?

Вряд ли…

День казался таким нудным и долгим, что я готова была плакать от безнадеги, но держалась на каком-то упрямстве, на вере, что все еще будет хорошо. Уже хотелось есть и сходить в туалет, но оковы не давали даже принять нормальную позу. А Петр все не возвращался. Я подумывала уже отгрызть себе руку, но жизнь — это не приключенческий фильм, тут все не закончится хэппи эндом, да и рука не отрастет, если я все найду в себе силы и смелость попытаться так сделать.

Время шло, и мысли становились все глупее и абсурднее. Я даже кричала, но никто не пришел на мой зов, что совсем не удивило. Последний этаж элитной высотки. Подозреваю, здесь толщина стен такая, что никто даже взрыва на услышит!

А еще я думала о Косте. Вспоминала, каким ласковым и добрым был со мной оборотень. Неспроста же? Может быть, я нравилась ему чуточку больше, чем можно было подумать с первого взгляда? Да, знакомство началось не замечательно, я бы даже сказала, плохо началось, но есть же шанс, что между нами были настоящие чувства? Любовь, симпатия, страсть. Хоть что-то, что сможет и дальше согревать меня?

Интересно, он злится? Сильно злится за мою тупость? Ведь Костя предупреждал, говорил, что нужно потерпеть, и потом он решит все мои проблемы. И свои тоже. Но мне так хотелось доказать всем и себе, что я не маленькая глупая девочка, что. Я доказала именно это.

Терпеть было уже невмоготу. Если Петр сейчас не явится, то менять постельное белье будет сам!

Тяжело дыша, попыталась поменять позу, но в этот момент вдруг услышала голоса, а спустя всего мгновение дверь распахнулась. В комнату вошел Петр, а следом за ним две женщины, которые окинули меня такими взглядами, что захотелось помыться.

— А вот и наша Лизонька, — приторно-ласково представил меня Петр. — Сделайте все, чтобы завтра у нас не было никаких проблем.