Свадьбы не будет, или Две попаданки вместо одной (СИ) - Лерой Анна "Hisuiiro" - Страница 77

Тем временем мужчина пропал из виду, и я боком выползла из-за кустов. Мы не доехали до места назначения всего немного. Оставался последний отрезок пути. Если я выйду на дорогу, я смогу дойти до нужного места. Или там будет еще опаснее, чем в лесу? Но в этот момент я оглянулась по сторонам и поняла, что совершенно не представляю, где именно эта дорога: справа или слева. Огонь широкой линией полыхал в лесу, разве что за моей спиной его не было. Я едва сдержала выступившие слезы и отступила дальше в темноту.

Несмотря на попытки идти осторожно, под ногами то и дело хрустели ветки. Можно было снять юбку, чтобы идти стало легче, но нащупать крючки было долгим делом. Один раз я запнулась и больно ударилась бедром. Нервы были на пределе. Глаза все никак не хотели адаптироваться в темноте. Я чаще всего беспомощно хлопала веками и пыталась всмотреться в окружение. Куда идти? В какую сторону?

— Ваша светлость? — раздалось за моей спиной.

Я развернулась и автоматически взмахнула жезлом: хотя Манящий огонь был красноват и тускл, но пространство осветить он смог. Так у меня, по крайней мере, появилась возможность рассмотреть того, кто пришел по мою душу — был это мой убийца или мой спаситель.

48

Не готовила меня жизнь к погоням, покушениям и убийствам! Да я вообще к открытому пламени всегда с опаской относилась и газовую плиту зажигала, аккуратно держа спичку за самый конец. Хорошо, что теперь все вокруг электрическое. А тут везде пламя… Пока это были просто огоньки, ну или такие проявления, которые меня не калечили, все было относительно нормально. Но торчать в темном лесу напротив неизвестного человека, когда в стороне полыхают деревья и где-то лежат тела моей охраны — я в таком участвовать не подписывалась!

Я закусила дрожащую губу и крепче сжала жезл. Манящий огонь слегка разогнал тьму вокруг меня. Ладонь, в которой был камешек-накопитель, предательски вспотела.

— Ваша светлость? — повторил тот же голос, и говоривший показался в круге света. Обычное лицо коренного жителя Багрянницы, почти Летто, но все-таки не он.

Я настороженно отступила, но мужчина демонстративно спрятал жезл в кобуру на поясе и стал уговаривать меня:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы не помните меня? Я был в отряде охраны, я — Нирро. Все закончилось, ваша светлость. В живых остались только вы и я. Нам нужно идти дальше…

— Все остальные мертвы? — охнула я, слезы брызнули из моих глаз. Ведь вот они — все команда — ехали ровным строем, разговаривали со мной, помогали мне. А потом — раз — и больше никого не осталось. И это не случайность. Не было бы меня, они бы не погибли… Но я была не виновата! А если я была не виновата, то кто виноват? Я утерла рукавом щеки, размазывая пепел. Его частички летали в воздухе, их я чувствовала на языке — неприятный сухой привкус.

— Да, нам нужно уходить, — он ответил удивительно равнодушно, что-то беспокоило его больше, чем умершие товарищи. Я чувствовала это по легкому нетерпению и раздраженности стоящего передо мной мужчины. Наверное, это из-за того, что за мной и Нирро теперь охотились. Он даже обернулся на миг, высматривая что-то в темноте.

— Но как мы уйдем? Не пешком же! Я не знаю, где мой драконид… Мы застряли в лесу.

Мой голос дрожал. Но ведь действительно было глупо выбираться отсюда пешком. Или идти по дороге пешком. Ведь тогда убийцы нас найдут достаточно легко.

— У вас разве нет свистка всадника? — Но я отрицательно мотнула головой, и Нирро, чуть ли не закатывая глаза, продолжил: — Ладно, обойдемся одним. Дракониды любят сбиваться в стаи. Так что на свист появятся, скорее всего, несколько.

— И куда мы поедем? — я прижала жезл к груди и сделала крошечный шаг вперед.

— Обратно, естественно же, упрямая женщина! — рявкнул Нирро, но тут же извинился и снова стал вежливым.

— Но это опасно! Ты сам сказал, — возмутилась я. Надо же, теперь никаких «ваша светлость» мне не полагалось. — Так может, может, связаться с кем-то, с Карвером?

— Ни с кем мы не свяжемся. Просто идем!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Как мы пойдем? За нами же охотятся, — указала я жезлом в сторону горящего леса. — И пока я не понимаю, что именно происходит, я никуда не пойду!

— Что происходит? Нападение! Что же еще?! — сорвался Нирро. — За нами следили и ударили в спину. Тебя случайно увели из-под огня. Потом нападавшие добили всех остальных… А я нашел тебя! Что в этом непонятного?

— Не кричи на меня! Я всего лишь спросила. Разве это странно, строить планы, исходя из обстановки? Разве я не имею права знать, я вообще-то жизнью рискую! — потребовала я. Нирро скривился, мне показалось, что он цыкнул на меня, но треск тлеющих деревьев все заглушал.

— Убирайте ваш огонь, ваша светлость. Все равно от него толку никакого. Замыкающих сожгло за пару мгновений, а мы — профессионалы, — теперь он не повышал голос, но говорил очень требовательно, едва ли не приказывал.

Я переступила с ноги на ногу. Всё-таки охранник был прав. Да и не сильно я разбиралась в подобных ситуациях и порядком устала думать. Если нападавшие где-то поблизости, то нам лучше уйти. Хватит смертей. А ведь мальчик, тот, который вытащил меня из-под огня, погиб недалеко отсюда. На мои глаза снова навернулись слезы: как я буду смотреть в глаза родственникам погибших, извиняясь? Даже если в этом мире подобное не принято и это нормально — погибать на такой работе, мне все равно было больно, было не по себе. Но для того, чтобы кому сообщать о смерти родственников, нужно было самой выжить. Я сделала несколько шагов навстречу Нирро, тот кивнул, махнул мне рукой, мол, следуйте за мной. Да, он был прав, если уж замыкающих сожгло…

— Постой, — застыла я на месте. — Если замыкающих сожгло, то как ты остался жив?

Я сказала это и только тогда поняла, что именно сказала. Я вспомнила этого Нирро, именно он ехал в тройке замыкающих, когда случилось нападение. Да, меня все еще трясло от произошедшего, от крови и чужих смертей, но думать трезво больше ничего не мешало. Я видела на тренировках бесчисленное количество раз, как отражали огненные шары, как справлялись с этой задачей охранники, с какого расстояния они могли отреагировать и устранить угрозу. Первый же удар пришелся в мою спину, только накидка спасла меня от почти мгновенной смерти. Это была внезапная атака, которую сложно было предсказать, а значит, удар был нанесен с очень близкого расстояния. Удар в спину. Тот, кто должен был защищать, не защитил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍48

Не готовила меня жизнь к погоням, покушениям и убийствам! Да я вообще к открытому пламени всегда с опаской относилась и газовую плиту зажигала, аккуратно держа спичку за самый конец. Хорошо, что теперь все вокруг электрическое. А тут везде пламя… Пока это были просто огоньки, ну или такие проявления, которые меня не калечили, все было относительно нормально. Но торчать в темном лесу напротив неизвестного человека, когда в стороне полыхают деревья и где-то лежат тела моей охраны — я в таком участвовать не подписывалась!

Я закусила дрожащую губу и крепче сжала жезл. Манящий огонь слегка разогнал тьму вокруг меня. Ладонь, в которой был камешек-накопитель, предательски вспотела.

— Ваша светлость? — повторил тот же голос, и говоривший показался в круге света. Обычное лицо коренного жителя Багрянницы, почти Летто, но все-таки не он.

Я настороженно отступила, но мужчина демонстративно спрятал жезл в кобуру на поясе и стал уговаривать меня:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы не помните меня? Я был в отряде охраны, я — Нирро. Все закончилось, ваша светлость. В живых остались только вы и я. Нам нужно идти дальше…

— Все остальные мертвы? — охнула я, слезы брызнули из моих глаз. Ведь вот они — все команда — ехали ровным строем, разговаривали со мной, помогали мне. А потом — раз — и больше никого не осталось. И это не случайность. Не было бы меня, они бы не погибли… Но я была не виновата! А если я была не виновата, то кто виноват? Я утерла рукавом щеки, размазывая пепел. Его частички летали в воздухе, их я чувствовала на языке — неприятный сухой привкус.