Любовница короля (СИ) - Квей Клик - Страница 91

— Почему вы об этом так открыто говорите?

— Потому что мне больно.

— В каком смысле?

Стивен сделал ещё пару глотков и начал крутить кубок в руках.

— Вы бывали когда-нибудь на очень большом и очень пыльном базаре?

— Бывала, — кивнула Алекса. — Благодаря Ивару я много где побывала. Одним из таких мест стал невольничий рынок в городе Шадаш. Там продают рабов, евнухов и наложниц. Там же продали и меня.

— Как вам ощущения?

— Какие могут быть ощущения у женщины, которая стоит посреди большого зала, размалеванная, словно портовая шлюха в таких одеждах, что, боюсь, краткое описание наряда пробудет в вас жеребца, и вы ускачите к жене, где мужчины начинают торги? Только там покупают ни скот, ни продукты, а женщин.

— Приятно, что вы так печетесь о моей мужской силе, — улыбнулся Стивен. — Но моё время давно подошло к концу, поэтому вернемся к нашей увлекательной беседе. Вы отметили, как проходят торги, даже в какой-то степени приняли в них участие. Я прошу прощения, если мои слова вас оскорбляют, однако ж, получив примерное представление, вспомните дворянский квартал, где вы жили, когда герцог Масур возводил фамильный особняк. Прекрасное место, не правда ли? А теперь представьте, что в тени столь изумительно королевского дворца весь мой род занимается базарными делами. Они не торгуют, а обменивают. И речь далеко не о вещах, животных или даже наложницах. В этом дивном месте передают друг другу детей, внуков, братьев и сестер. Глядя, как милая тринадцатилетняя графиня Остин едет в экипаже, махает веером и улыбается прохожим, никому не придет в голову, что её сегодня подарили на ночь маркизу из рода Остин, а завтра вечером, когда она снова оденет свои лучшие одежды и сядет в экипаж, у неё будет назначена другая встреча. Только с другим человеком и на другом конце квартала.

— Вас это забавляет?

— Немного, — признался Стивен. — И дело вовсе не в том, что происходит в городе. Мне претит одна мысль о том, как члены моей семьи делят детей. Меня радует, что появилась та, кто сможет положить этому конец.

— Забавно, — промолвила Алекса. — Никогда бы не подумала, что кто-то из рода Остин будет с улыбкой на устах радоваться, что скоро вся его семья сгинет в анналах истории. Господин Остин, меня заботит вот какой вопрос. Я собираюсь поехать в столицу, ворваться туда армией с земли, флотом с моря. Все мои действия погубят тысячи людей, чтобы истребить пару десятков ваших родственников. Вас это ничуть не беспокоит?

— Вы интересуетесь моим мнением? Или ищите у меня одобрения?

— Стоит заметить, меня прельщает беседа с таким образованным человеком. Я так много лет жила вдалеке от цивилизации, что позабыла, как это делается. Разговор с вами греет мне душу. И все же ваше мнение находится далеко не на первом месте в списке моих малочисленных союзников, а одобрение, по правде говоря, вещь переоцененная. Меня интересует то, как вы ко всему этому относитесь. Стоит ли уничтоженный город, тысячи загубленных жизней того, чтобы покарать вашу семью? Они в любом случае умрут. Я лишь спрашиваю о плате.

— Если коснуться истории, я остаток жизни буду перечислять правителей и монархов, каких-нибудь жалких маркизов, которые построили власть на костях невинных. Были такие случаи, когда король решал проучить жалкого графа и сжигал целые города. Не сердитесь, госпожа Алекса, однако ж, ваша вендетта моей семье, по сравнению с тем, что делали куда более суровые люди, выглядит довольно жалким спектаклем. История написана кровью, как говаривал один мудрец, который лечил мой артроз. Скажу проще: не разбив яиц, омлета не приготовишь.

Он допил молоко и поставил кубок на стол.

— Зачем вы меня об этом спросили? Хотели потешить своё самолюбие? Или ищите оправдание своим деяниям?

— Затем, что из-за вас я стала такой, — призналась Алекса. — Вы меня создали. Вся ваша ложь, обман, коварство и жестокость сделали меня Предвестницей. Той, кто собирается покарать…

— Отнюдь, — перебил Стивен. — Предвестницей сделали себя вы сами. Это ваше непомерно высокое эго, простите меня за эти слова, госпожа Масур. Вы талантливый человек, а ещё и женщина. Родись вы в семье короля Гордона, и станьте вы его прямой наследницей, ваше правление бы непременно изменило ход истории. Кто-то учиться на своих ошибках, кто-то учится на ошибках других. Вы другая. Вы не только учитесь, но и извлекаете из каждой ошибки выгоду, которая помогает вам выжить в этом, вне всякого сомнения, суровом, но таком прекрасном мире.

— Если бы это было правдой, меня бы здесь не было.

— Ой, ли? Последние несколько месяцев Ивар говорил только о вас. По правде говоря, он дико достал меня своими письмами, в которых просил помощи, но при этом выставлял это вроде одолжения. Из его писем стало понятно, как вы манипулировали людьми. Взять, к примеру, Андре де Дижона, жалкого доктора, пожелавшего стать врачом королевской семьи. Он воспользовался вашей юношеской наивностью, перехитрил, однако ж, вы нашли в нем союзника, который помог вам пережить отравление и сбежать из осажденной твердыни. Как вам это удалось, госпожа Масур?

— Никак, — пожала плечами Алекса. — Андре сам избрал свой путь.

— Ивар говорил, будто бы он хотел вас. Это правда?

— Возможно. В пылу всех его бредней я не задумывалась о том, чего он хочет.

— Получается, вы очаровали его ни как женщина и прекрасная любовница, но как сильная и независимая личность, ради которой он умер. Все ещё считаете, что именно мы, Ивар Остин и весь наш род, сделал вас такой?

Алекса промолчала. Она в какой-то момент не выдержала и в пылу беседы налила себе вина. Было бы странно, что герцог, отдавший город и семью на растерзание захватчикам, сделал это все для отравления Предвестницы. Она сделала несколько глотков теплого вина, и ей стало легче.

— Мы так дотошно обсуждаем поступки моей семьи, — заметил Стивен. — Однако ж, вы так и не заговорили о своём отце. Почему, госпожа Масур? Вам больно говорить с убийцей вашего отца, сестры и племянника?

— Вы выполняли приказ короля, — сказала она.

— И вы в это верите?

— Если бы я в это не верила, этого разговора бы вообще не состоялось. Не провоцируйте меня, господин Остин. Быть может, вам уже нечего терять, ибо вы смирились со смертью. Быть может, вы твердо верите, что я сдержу своё слово. Но прекратите провоцировать того, в чьих руках находятся жизни вашей семьи. Я убью их быстро, как обещала. В этом моё решение не измениться. Вот только до смерти всякое может случиться. Моя армия, например. Эти суровые северяне, словно ненасытные животные. И порой бывает плевать даже на возраст любовницы.

— Хорошая у вас компания, — тяжело вздохнул Стивен. — Вы правы, я не боюсь смерти. И, отпустив солдат с людьми тех, кто готов был сбежать, я рассчитывал, что именно вы меня убьете. Раз я жив, позвольте рассказать, что случилось десять лет назад.

Алекса вновь промолчала. Она и рада услышать историю о том, как умерла её семья, но боялась, что не сдержится.

— Вижу, вам больно, — заметил Стивен. — Что ж, эта история уйдет со мной…

— Они страдали? — резко бросила Алекса.

— Нет, — без раздумий ответил герцог. — Я отравил вашу семью, а мальчика Жака придушил подушкой. Меня заверили, что яд подействует мгновенно. Так и случилось. К отрубленным головам и порубленным младенцам я не имею никакого отношения. Ивар лишь приказал убить и послать ему тела. Все остальное сделал он сам. Как поговаривали солдаты, собственноручно.

Алекса допила вино и встала.

— Спасибо за увлекательную беседу, господин Остин, — сказала она. — Я очень устала, поэтому хочу принять ванную и лечь спать. Если не возражаете, мы с людьми воспользуемся вашим щедрым гостеприимством.

Герцог Стивен Остин пребывал в полном недоумении. Возможно, как считала сама Алекса, он открыл ворота, полагая, что его сразу настигнет смерть. Именно поэтому он накрыл стол и созвал всю семью.

— Что будет со мной, госпожа Масур? — бросил он вслед.