Служебный роман для богини любви (СИ) - Заблоцкая Катерина - Страница 42

— Уверен, что куда сильнее нам поможет выгребание всякого хлама, — рассмеялся мужчина, — которого в этом доме полно.

— Я сама просто не справлюсь, — пожала плечами я. — Но если ты не хочешь мне помогать, — бросила на него кокетливый взгляд, — то… - я выразительно умолкла.

— Хочу, — хмыкнул Себастьян. — Я ж не Димитрий.

О да! Я могла себе представить, как бы отчаянно скривился купидон, если б он вдруг был вынужден помогать мне в столь нелегком деле. Он же терпеть не мог убираться! Впрочем, Димитрий терпеть не мог делать вообще что-либо полезное. Паразит!

— Не напоминай мне об этом лентяе… Достал уже, сил нет… Ума не приложу, зачем Эдита столько времени держала его при себе.

— Потому что сама была такая же? — поинтересовалась я.

— Возможно, — согласился мужчина. — Хотя… Если честно, у меня ощущение, что из опасного, изворотливого гада, координировавшего весь нелегальный поток стрел, он превратился в обыкновенного покорного слизняка.

Я только пожала плечами. Сравнительного материала у меня было мало, но напугать Димитрия не казалось сложным.

Достаточно показать ему тряпку, и он моментально упадет в обморок от перспективы предстоящего труда.

— Забыли про него! — решительно махнула рукой я. — У нас впереди выходные, а значит, ни слова о канцелярии! Надо наконец-то разобрать этот бардак…

Себастьян, решив, очевидно, сразить меня своим энтузиазмом, тут же уточнил:

— Возможно, мы приступим к делу уже сегодня?

— Сегодня? — уточнила я. — Ты предлагаешь мне…

— Сменить замки, вынести мусор из коридора, — протянул Себастьян, — открыть все комнаты и проверить, что там да как. А потом немного повытаскивать отсюда всякий хлам и сор, потому что здесь же можно попросту задохнуться. Если ты, конечно, не против, — мужчина едва заметно смутился. — А то что-то я так хозяйничаю.

Я подозрительно уставилась на него, а потом, не сдержав эмоций, буквально бросилась обнимать.

— Ты лучший! — в сердцах заявила я. — Самый идеальный мужчина, кого я только встречала в своей жизни. Правда! Не знаю, что свалилось на голову моей предшественнице, что она так себя с тобой вела, но… Спасибо ей за то, что оставила тебя мне.

Себастьян, вместо того, чтобы ответить, лишь потянулся ко мне и накрыл губы мягким поцелуем…

23

Себастьян не сразу выпустил меня из своих крепких объятий. На какие-то несколько секунд мы застыли, прижавшись друг к другу, и я чувствовала жар его ладоней, распространявшийся по всему моему телу. Казалось, бог смерти делился своей искренней любовью. И больше всего в эту секунду мне хотелось принадлежать ему.

Однако, здравый смысл явно говорил о том, что мы спешим. Не то чтобы я не доверяла Себастьяну, нет, напротив! Я очень не хотела, чтобы он попал под удар, если вдруг будет выявлено, откуда я на самом деле. Потому мне было страшно заходить дальше, и я невольно отстранилась от него, осторожно выбираясь из жарких мужских объятий.

— И все же, — со вздохом промолвила я, — давай не будем пока? Ты ж не знаешь, что со мной не так. Я не хочу… — я помрачнела. — Не хочу, чтобы ты привязывался.

— Я? Привязывался? Куда уж больше, — усмехнулся Себастьян. — Эдита, любовь — это не заклинание. Которое можно снять, и не конь, которого придержишь — и он будет мчаться не так быстро. Нельзя уменьшить её концентрацию, растворить её в воздухе… К тому же, ты достойна самых искренних чувств на свете. Но любовь не думает и о достоинствах, тебе ведь это прекрасно известно.

— В Канцелярии…

— Да, в Канцелярии пытаются подстегнуть к этому чувству хороших, добрых, искренних людей, — кивнул Себастьян. — Но ты же видишь, что настоящие чувства, частенько взращенные безо всяких стрел, плевать хотели на ограничения. Люди выбирают не тех.

Мне невольно вспомнился Рене и его печальная история. Матильда, единственной целью которой было узнать, что же давало мужчине возможность сопротивляться е магии и не отдавать всю молодость! Это казалось просто отвратительным. А самое поразительное — то, что Рене не противился, наоборот. Казалось, считал это нормальным.

Как будто она попросту заворожила его.

Но нет. Хоть я и была богиней любви совсем недавно, но могла отличить настоящие чувства от каких-то приворотов. Рене любил Матильду, искренне и неподдельно. А она все так же искренне и неподдельно мечтала отобрать его силу, красоту и ум. Наверное, настоящие чувства и были тем, что защищало Рене от пагубного влияния Матильды.

Только вот плох щит, который сам отравляет того, кто его держит.

Я тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Если не могу ничем помочь, то не буду и задумываться об этом.

— С чего мы начнем? — поинтересовалась я. — Тут столько работы, что я даже не знаю, с какого конца за неё хвататься…

— Попытайся найти ведро и какие-то тряпки, — велел Себастьян. — А я разберу те коробки и хлам в коридоре. Вынесу на задний двор.

— Туда же далеко!

— Ну, не складывать же кучи перед домом, — запротестовал он.

Я усмехнулась.

— Именно что складывать, Себастьян! Или ты видишь тут огромное количество свидетелей?

Мужчина закатил глаза.

— Какие там свидетели! В этой глуши вообще, кажется, никого нет.

— То-то же, — подтвердила я. — Так что можно и перед домом. Все равно потом придется решать, куда это девать.

Он утвердительно кивнул и, наконец-то выпустив меня из своих крепких и, признаться, безумно приятных объятий, отправился в коридор. Я же оглянулась в поисках хоть чего-нибудь, напоминающего тряпки.

Что ж, в гардеробе Эдиты, крайне старомодном и, надо сказать, местами даже смешном, можно было и не такое найти! Несколько платьев расползлись прямо у меня в руках, и я, приценившись, решила, что за тряпку сойдут. Главное, чтобы эта ткань не насорила ещё больше, чем сможет убрать! Но я все же надеялась, что вода, какое-нибудь моющее средство и должная доля упорства мне помогут.

Ведро тоже отыскалось. В нем, правда, лежали какие-то книги, в которых я с трудом опознала очередной кодекс богини любви и свод правил, но прочесть это было уже невозможно. Складывалось такое впечатление, что Эдита специально рвала, кромсала бумагу, даже пыталась её сжечь, а потом так и оставила в ведре. И зачем было так психовать?

Впрочем, чего я удивляюсь. Женщина, не знавшая даже такого сочетания, как «служебные обязанности», охотно несколько лет занимала должность богини любви, и на все последствия для окружающих ей было глубоко наплевать. Стоит ли сомневаться, что ее поступки были далеки от адекватности?

Так или иначе, а мусор надо было выкинуть. По пути насобирав полное ведро всякого хлама, которым я наверняка никогда не воспользуюсь, да и вообще, не до конца понимала, зачем он нужен, я напоследок окинула комнату, в которой жила последнюю неделю, внимательным взглядом.

— Как та свалка, честное слово, — скривилась я. — И как она могла жить в таком?!

Огромное засилье вещей, сочетание несочетаемого просто поражали мое сознание. Казалось, прежняя Эдита была как раз из тех, кто с легкостью, не задумываясь о последствиях, расстанется с чем-то, но тут её безалаберность проявлялась совсем в иной форме.

Как вообще можно так захламить комнату?

Больше не удивляясь сочетанию самого разнообразного мусора, который я выбрасывала вот уж неделю, а не продвинулась в этом деле и на несколько процентов, я выглянула в коридор — и тут же заскочила обратно в комнату, громко взвизгнув.

Набравшись смелости, я заглянула обратно в узкий коридорчик. Чудище никуда не делось. С места оно не сдвинулось, а значит, было либо неагрессивным, либо неживым. В неагрессивность крысы длиной с метр я не верила.

Труп?

— Чучело, — прокомментировал Себастьян, на мой крик вернувшийся из просторной прихожей в коридор. — Между прочим, ему уже лет триста…

— Ага. Я вижу, — пробормотала я. — То-то у него в шерсти что-то копошится…

— Не обращай внимания, — махнул рукой Себастьян. — Это выбить можно…