Медовый месяц с чужой женой (СИ) - Коротаева Ольга - Страница 55

Я качнул головой и заулыбался. Мерзкий ублюдок играет моими же словами. Ладно.

— Так что, проваливай, — он дал знак охране скрутить меня, но я рванул вперед и вмазал сжатым кулаком со всей дури в его наглую рожу. Так, как всегда бил: на поражение. Мой кулак выносил противников на второй или третьей минуте боя, пока Владимир Дорогов не переломал мне пальцы, наступив каблуком, будто я букашка. Да и после я сражался, как зверь, только на ринг не выходил. И даже несмотря на то, что меня растоптали, я выплыл. Меня бросили с моста, но я выжил. Ради чего, ради кого я не понимал тогда, но жажда мести тянула меня на берег, за шиворот тащила на свет.

Витенька со сломанным носом верещал, как раненная курица, метался по залу, словно бешеная сучка, а потом, воспользовался, что меня скрутили охранники, и я от боли чуть не потерял сознание, выбил из меня дух двумя слабыми тычками кулаком в ребра. Но даже эти «комариные» укусы сломали их, а я все равно рассмеялся ему в лицо:

— Тюфяк. На ринге я бы тебя уделал, тварь! Только трусы дерутся вот так, исподтишка, — я вдохнул и выкрикнул: — Ставлю свою жизнь! Играем, как прошлый раз. Хэд-зап! Но, если я проиграю, ты отпускаешь Полю домой и никогда не тронешь! А со мной можешь сделать, что хочешь. Если выиграю, мы с ней уходим вместе, а ты идешь нахрен из нашей жизни. Ну, что, Витек, рискнешь на этот раз?

— Какой хитрец. При любом раскладе ты спасаешь Полю. Мученик. Так не пойдет, я хочу еще поиграться, но…

И он рискнул.

Мы сели за стол, дилер косился на нас ошалевшими от страха глазами, но раздавал карты. Паршивые, я вам скажу. За сотню рук мне не пришло ни одной достойной пары, а разномастные дама и валет показались лучшими с ужасно коротким стеком.

И я пошел олл-ин. Знал, что этот шаг безрассудный. Я понимал на что иду. От боли темнело в глазах, и, если тянуть еще несколько рук, просто потеряю сознание и не успею спасти Полю. Я спасу ее, чего бы это ни стоило. Да, наверное, я знал заранее, что так и завершится эта безумная игра.

Пусть это будет оплата за мое вранье, давление, принуждение.

За все, что я сделал или помыслил.

— А когда ты сдохнешь, — встал с довольным видом Витек, когда весь мой стек уехал на его сторону стола, и перехватил у охранника пистолет, — я Поленьку все равно трахну и буду трахать, пока она не выбросит тебя из башки.

Проигрывать не сложно, сложнее осознавать, что проигрыш был бессмысленным.

— Так ты еще и слаб на слово? — заговорил я, поглядывая на Полю. Она сползла со стола и, обняв дрожащие плечи руками, не сводила с меня глаз. Да, прожигай меня, наказывай взглядом, мне все равно без веры жить незачем. Я повернулся к Виктору: — Посмеешь тронуть девушку, когда вокруг столько свидетелей твоего обещания?

— А мне никто не указ, — он рассмеялся, как больной, и покачал пушкой, отчего его люди нервно отступили. — На колени, Максик, — сказал он и направил на меня дуло.

Я молился только, чтобы Поля не смотрела на мое поражение, о другом не мог думать. А еще хотел успеть…

Рухнул вниз к ней лицом, складывая ноги в коленях. Левая рука болталась, будто на веревке, а в груди хлюпало, кончики губ увлажнились от горячей крови, а на языке катался солено-железистый вкус. Боль уже сжилась со мной, стала моей частью, оставалось последнее… Я поднял глаза, когда почувствовал холодное прикосновение оружия к виску.

— Поля, я люблю тебя, — сказал по-русски. Получилось очень тихо из-за слабости, но по вспыхнувшим сине-голубым радужкам я понял, что она все поняла и услышала. — Не смотри, отвернись. Не смотри, мышка… — и прикрыл глаза, когда щелкнул предохранитель.

Глава 74. Поля

— Нет! — крик вырвался, хотя я не понимала, как смогла хоть что-то произнести.

То, что произошло на моих глазах, вывернуло меня наизнанку, скрутило в тугой узел и… пробудило. Я вдруг осознала, что мой монстр пришёл за мной. Нет, приполз. Умирая, истекая кровью… Каким чудом он остался жив, я не понимаю, ведь собственными глазами видела взрыв. Но Макс здесь и он дышит.

Когда он появился, я видела не Макса, я видела чужого незнакомого мне Максима Орлова, который, как и Витя, лишь использовал меня в своей большой игре. Разыграл, словно одну из фишек, на которых я лежу. Но потом последовала игра и слова… Пробуждающие! Отрезвляющие! Возрождающие!

— Нет, — решительно поднялась я. — Ты не убьёшь его.

Мне было плевать, что я голая посреди десятков мужиков, это значило не больше, чем одна из упавших на пол карт, покрытых кровью Макса. Я шагнула к Виктору. Муж кивнул охранникам, которые мгновенно скрутили Орлова, и с интересом посмотрел на меня.

— Это ещё почему?

Я посмотрела в глаза Максу и выдохнула:

— Потому что я сделаю это, — сказала это и требовательно протянула руку: — Дай пистолет.

— Чтобы ты убила меня? — тоненько рассмеялся Виктор.

Я посмотрела на Виктора спокойно, спросила тихо:

— Как же ты собираешься жить со мной, Витя, если сейчас уже боишься? Спать со мной? А если я подушкой ночью задушу? Есть со мной? А если я подмешаю яд? Жена — синоним — доверие, Виктор. — И сурово потребовала: — Отдай пистолет!

Я намеренно копировала тон его отца, и это сработало: взгляд Виктора заметался, губы капризно изогнулись, но он протянул пистолет. Я взяла оружие и сняла с предохранителя:

— Теперь не забуду.

— Ты прекрасна, — завороженно прошептал Витя. — Само совершенство… Убей его!

Я вскинула руку но, ощутив удар, выронила пушку и упала не колени. От боли и неудавшейся мести из глаз брызнули слёзы. Ещё мгновение, и я бы застрелила Виктора! А он истошно заорал на охранника:

— Какого хуя ты делаешь? Жена хотела убить своего любовника, дебил! Хотела доказать, что верна мне! А ты всё испортил.

— Босс, она хотела выстрелить в вас, — попытался оправдаться один из охранников, который напал на меня сзади. — Хотите умереть?

— Там больше нет патронов, урод! — заверещал Виктор и, выхватив у другого охранника пушку, наставил на побелевшего мужчину. — Ты считать умеешь? — Раздались выстрелы: — Раз, два, три…

Я стояла на коленях и смотрела не на охранника, в которого разрядил почти всю обойму Виктор, а на Макса. От ужаса грудь словно сковало льдом: Честенер не дышал! Белое лицо, алая струйка крови на подбородке… Да он сюда пришёл едва живой, а игра, похоже, забрала последние силы. Я подползла на коленях к нему:

— Нет, нет, — тронула холодную руку и, мертвея от ужаса, запричитала: — Не вздумай делать это снова, Макс… Не смей умирать!

Лицо в крови, на коже швы. Распахнула пиджак и приморозилась к месту: да на нём живого места нет! Перевязать? Чем? Едва не рыдала: да чем я могу привязать к израненному телу жизнь?

Почему я не ответила? Почему ничего не сказала? Обида? Разочарование? Умереть хотела? Он истекал кровью, но пытался меня спасти, а я… лишь смотрела, как умирает тот, кто… Кто только что вернулся ко мне с того света. Я трогала Честенера, пыталась найти пульс… Есть же? Или кажется? Надо немедленно вызвать врача!7c6fa8

— Шавка сдохла! Всё! — кричал мне на ухо Дорогов, но я не слушала.

Надо спасти Макса… Но как? Реанимация! Телефон… Не обращая ни на что внимания, я шарила в поисках сотового по карманам мужа, но Виктор схватил меня за волосы и дёрнул так, что я вскрикнула и вцепилась в его другую руку. Запястье мою обожгло болью, раздался выстрел, и Дорогов замер.

Пальцы его разжались, взгляд остекленел, а на белой рубашке медленно расплывалось алое пятно. Булькнув кровью, Виктор повалился на стол, взметнув колоду карт. Я же с ужасом смотрела на пистолет, вцепившись в который, случайно развернула оружие, а Виктор, видимо, нажал на курок.

Тут в двери ворвались люди в разномастной одежде, охранники выхватили оружие, и началась пальба. Я же снова нависла над Максом: то трясла его, то уговаривала, то пыталась услышать биение сердца… Его можно спасти! Кричала:

— Да вызовите же врача!