Тени за холмами (СИ) - Крейн Антонина - Страница 92

Тишь в кресле пошевелилась, отложила манускрипт и, фыркнув, спросила:

— Выспался, наконец?

— Да. Спасибо за комнату, Тишь.

— Перед важным делом надо отдохнуть, пха?

— Безусловно.

Полынь подошел к столику и, разливая вино, с любопытством поинтересовался:

— Что изучаешь?

— Да так, — Тишь убрала свиток. — Вспоминаю план дворца. Убеждаюсь, что всё верно настроила.

— М-м-м. Понятно.

Куратор протянул кубок богине.

— За тебя, — улыбнулся он, и сердце моё остановилось.

— За нас! — совершенно такой же — точь-в-точь — улыбкой ответила Тишь.

Они чокнулись и выпили, помолчали, сосредоточенно глядя в багровые лужицы на дне. Будто гадали на винном следе.

— Как тебе моя лаборатория? Успел по ней прогуляться? — спросила Ходящая.

— Да. Впечатляет. Твои самостоятельные разработки не идут ни в какое сравнение с прежними. Теневые слухи не лгали: Пик Волн только сдерживал твой гений, — Полынь приподнял кубок, салютуя.

— Да ладно тебе, — Тишь отмахнулась. — Я лишь доработала старые идеи.

— Получилось достойно. Особенно мне понравилось, как ты сжала антимагические кандалы до состояния браслетов. Изящные игрушки. И захлопываются… ненавязчиво.

— Это да. Я люблю, когда люди не сразу понимают, что они в ловушке. Такая сладкая паника — м-м-м.

— Еще и телепорт у тебя по будильнику? — Полынь с интересом кивнул на старинные часики, примостившиеся на полу возле кресла.

Они тикали, угрожающим стрекотом вспарывая гул подземелья. Медная бомба времени, бесжалостный счетовод.

Тишь хмыкнула:

— Конечно. Да здравствует порядок. Полночь стукнет — сразу отбываем.

— Кстати, об этом! — Полынь забрал у женщины кубок, отвернулся к столику и подлил им обоим еще вина.

Широкие золотые рукава его теневой мантии были похожи на птичьи крылья, свисая чуть ли не до пола. В каждом уместилось бы еще по Полыни, если не по два.

— У меня появилось подозрение, — продолжил Внемлющий неуловимо-вкрадчиво, — Что ты решилась несколько… выйти за рамки. Это так?

Тишь сузила глаза:

— С чего ты взял?

— Пользуюсь логикой, — Полынь подмигнул. — Вспомним прошлый вечер. Я Прыгнул сюда, в дом к любимой тетушке (с трудом прорвал «глушилку», кстати говоря), и первым же делом наткнулся на крайнюю степень не гостеприимства. Видела бы ты своё лицо!

— Видел бы ты своё лицо, — огрызнулась Тишь. — Пыльный, грязный, подбородок в крови, жалкий кузнечик с несчастными глазками… Ни за что бы не поверила, что у тебя тоже есть божественная сила, если бы не сам факт Прыжка! Раз уж Рэндом и тебя одарил, почему нельзя постараться и выглядеть соответствующе?

Я поперхнулась.

Божественная сила у Полыни?! От Рэндома?!

Но… Э-э… Еще вчера её определенно не было! А вот кровь и пыль — это да, это имелось. Аккурат перед встречей с кат-ши, разделившей нас столь эпично.

Полынь в ответ на реплику Тишь вскинул бровь так высокомерно, что захотелось поместить в учебник как образец самовлюбленного придурка из высшего общества: вот, вот он, прямо перед вами, запоминайте и не приближайтесь впредь!

Внемлющий выдержал паузу, покачал кубок меж пальцев.

Потом попросил:

— Не меняй тему, Тишь. Итак. Увидев мой Прыжок, ты осознала: я — тоже избранник джокера, и… Нет, всё равно не стала радоваться моему прибытию. Не спросила, как мои дела. Не посвятила в детали расписания. Вместо этого ты поспешила от меня избавиться: признаем, очень мило — снабдила едой и одеждой, отправила спать, гулять и делать что угодно, лишь бы я не крутился у тебя под ногами. Сначала я был в некотором замешательстве от такого приёма. Потом осознал: вероятно, ты запланировала во дворце что-то, что не понравится Рэндому, и надеешься провернуть это втайне от него. А тут я — потенциальный доносчик. Как неудобно! Лучше бы держать меня подальше. Но раз я, гад такой, всё равно уже тут и разгадал схему, будь добра… Расскажи: в чем конкретно твой грязный план, Тишь? Спрашиваю напрямую, а то я устал гадать.

— Вот как? — хмыкнула Ходящая. — Я думала, ты повзрослел, а ты просто устал. Интересно.

— Твои тайны от Рэндома интересней. Итак?

— Пха. Напомни, по какому праву ты задаешь мне эти вопросы? — Тишь скрестила руки и откинулась в кресле.

— М-м-м. Не догадываешься?

— Нет.

Полынь посмотрел на нее оценивающе. Потом медленно улыбнулся:

— А ты сама пробовала Прыгать сквозь собственную «глушилку»? — невинно спросил он.

Тишь с сомнением побарабанила пальцами по лаковой ручке кресла.

— Ты хочешь сказать, — протянула женщина, — Он дал тебе больший процент силы, чем мне?

Полынь развел руками и подмигнул, а после замер с совершенно нечитаемой полуулыбкой.

И от неё меня, сидящую в тени от арки, вдруг шарахнуло дежавю.

Эту интонацию Внемлющего — неестественно-скользкую, намеренно-многогранную, — я уже слышала на днях.

Во дворце. С королевой.

Как и тогда, сейчас все слова Ловчего были лишь отражением вопросов, чередой зеркал, призванной запутать собеседника, увлечь в порочный коридор его же собственных реплик и знаний; коридор, в котором можно, при должном старании, разглядеть новую информацию для себя…

Например, про Рэндома, раздающего силу «в процентах».

Моё сердце, которое, казалось, и вовсе не шло последние минуты, вновь начало неуверенно, слабо биться.

Так это снова игра, господин Ловчий?..

Ты только рисуешь предателя, изображая, что Прыгнул сюда сам, а не вывалился из-за кат-ши?

Я с надеждой всмотрелась в куратора.

Полынь, за неимением сидячих мест, стоял, прислонившись к столику, опершись о него обеими руками, отведенными за спину. Он находился лицом к Тишь и боком ко мне. И я, в свете своей последней догадки, перевела взгляд на его ладони.

Там было на что посмотреть. Потому что правой рукой Ловчий аккуратно, медленно полз по столу, нащупывая ключи от клетки Мелисандра. А нащупав, так же плавно и мягко, не отрываясь от разговора, переложил их в свой глухой серебряный кубок…

Ключи беззвучно ушли на дно. Вино неплохо прячет тайны.

Никто, кроме меня, не заметил маневра. В подземелье кипела работа: мумии рисовали («сорок седьмая» — среди них), жертвенные каннибалы стонали по углам, Мелисандр Кес за решеткой упрямо, негромко пел баллады — противился злу, как мог.

Собеседники продолжали лениво грызться, как псы, у которых вместо костей в пасти прыгали вопросительные знаки.

Полынь хмурился:

— Неужели ты готова рискнуть доверием Рэндома ради своего плана? Не кажется ли тебе, что очень опасно расстраивать богов?

Тишь болтала мыском ноги:

— Пха, милый племянник, но ведь речь идёт только про элемент плана, крохотную частицу. В общем и целом Рэндом одобрил его, тебе ли не знать?

— Едва ли он одобрил убийства, м?

— Ты хочешь на меня донести, малыш?

— Ты думаешь, стоит, тётя?

У меня голова взрывалась от их диалога.

Как я поняла, под прикрытием вопросов об «подлом элементе плана» (весьма очевидном — убийство Сайнора просвечивало между строк), Полынь пытался понять, в чем состоит «общий план» — одобренный Рэндомом. Потому что о нем, минуточку, никто из нас ни праха не знал…

А такие вещи лучше брать в расчет перед битвой.

Но сегодня беседа у Ловчего получалась плохо. Коса нашла на камень.

Полынь ходил по кругу: Тишь играла в «болтушку» не хуже, чем он. Архимастер, чтоб её… Еще пять минут в таком стиле — и Ходящая, не будь королева, поймёт, что ей пудрят мозги.

На всякий случай надо подготовиться к драке. Я встряхнула руками, как люблю делать перед волшебством, и мысленно потянулась к унни: «Эй, подруга! Ты ведь рядом?». Но в кистях, странное дело, не почуялось привычной силы. Унни безмолвствовала, не спеша шутить, одобрять, ободрять меня — как делала обычно.

Я неверяще опустила глаза.

ПРАХ!

Нет: праховым пеплом сажи твоей по крышке гроба пройдись, падальщик!

На обоих моих запястьях — вернее, запястьях Ринды Милкис — холодом блестели легчайшие анти-магические браслеты.