Тени за холмами (СИ) - Крейн Антонина - Страница 84

— К-как вы вовремя! — как ни в чем ни бывало, с милой улыбкой выдохнул Лиссай, когда последний из дикарей скрылся за поворотом. — У меня остался всего один патрон.

У принца снова было нормальное, лисово лицо, — чуть растерянное, светлое, будто скорбное — средневековая красота, никак не вяжущаяся с размазанными по лбу мозгами каннибала.

— Что это за оружие? — заинтересовалась Андрис, еще вчера приметившая железку. — Где вы его взяли?

— А меня больше волнует: где вы взяли этого ублюдка?! — вдруг взревела Кадия.

Подружка подошла к белому коню, чтобы поделиться с ним завалявшейся хлебной коркой — Кадия любит красивых жеребцов — и разглядела, что именно болтается на спине у коня.

Вернее, уже не на спине, а под брюхом.

И, вернее, не «что», а «кто».

Проследив за указующей дланью подруги, я окаменела, будто горный тролль в июльский полдень. Поклажей оказался бледным, злой, с заткнутым пижамой ртом Гординиус Сай, поблескивающий белёсыми глазами из-под капюшона. Синего кокона «Ф.Д.» вокруг него уже не было. Привычного городского лоска — тоже.

— Это всё к-кат-ши, — Лиссай развёл руками. — К-кот заставил проделать меня большой путь.

— Он вас что, в Междумирье выбросил?

— Хуже… В тронный зал Шолоха, — поморщился Лиссай. — К-к счастью, там не было ник-кого, к-кроме госпожи Метелочницы, но и её, боюсь, придётся долго приводить в чувство. Ведь даже к-королевскую прислугу не готовят к тому, что младший принц может просто свалиться на трон из ниоткуда — в два часа ночи… И потом долго пылить пустынными песк-ками, бегая по к-коридорам.

Кадия от души развеселилась:

— Нихрена себе кошачье «куда надо»! Кажется, всю свою фантазию и телепортационный запал дух ветра потратил на вас!

— Поверьте, я тому не рад, — кисло признался Лис. — Это было не очень своевременно.

И, пока я дико косилась на свежие трупы, принц легкой скороговоркой поведал нам, что с ним было.

Вынужденные приключения принца Лиссая, версия расширенная

Лиссай, свалившись прямо на отцовский престол (перепачкав бархатные подушки грязью), мигом побежал прочь. Успел только на ходу улыбнуться служанке, что, кажется, лишь усугубило её непростую душевную ситуацию. «Черт-черт-черт!» — думал Лис отнюдь не по-шолоховски, — «И как теперь?».

Впрочем, ответ лежал на поверхности: либо никак (пусть ребята в пустыне справляются сами), либо искать лошадь — чтобы путь от Хейлонда до Мудры сократился в несколько раз. Как протащить лошадь сквозь Междумирье — это уже другой вопрос…

Лиссай рванул в дворцовые конюшни. По дороге он наткнулся на госпожу Душицу, которая как раз возвращалась из покоев Аутурни. В последнее время фрейлина читала королеве дамские романы перед сном — вслух, с теми ускользающе-обещающими нотками, которые составляли определенное сходство между Душицей и её братом, и потому так нравились Ее Величеству…

Завидев взмыленного принца, темноволосая фрейлина присела в низком книксене:

— Ваше Высочество! Куда спешите в столь поздний час?

— По делам, — коротко бросил принц.

— А я уж решила — в городе появилась цифра «два»… — сокрушенно и как бы слегка разочарованно высказалась девушка.

Лиссай резко затормозил: ему пришлось ухватиться за витую зальную колонну, чтобы не проскользнуть мимо.

— К-как это? — спросил он. — Разве Виров не арестовали еще вчера утром?

— Нет! — брюнетка расширила свои прекрасные глаза, а потом мягко пожурила Ищущего. — Вечно вы витаете в облаках, Ваше Высочество. Вечером ведь тоже было нападение, вы пропустили?

— Да, — насупился Лиссай. — К-кажется, пропустил. Я был в отъезде.

Душица ликовала. Никогда еще Его Сумасшедшее Высочество не одаривало её столь долгим разговором. А ведь карьера фрейлины — это так, начало пути… Обходная дорожка к судьбе. Пока неизвестно, какой именно, но точно очень славной!

Госпожа Внемлющая задумчиво смахнула несколько песчинок с плеча принца. Честно говоря, положение это не улучшило ни на грош; Душица лишь зря руки перепачкала; ну да дело вовсе не в грязи. Грязи бояться — во Дворце не служить.

— Вчера напали на Лазарет, — мягко пояснила Внемлющая, — Жертв нет, но Виры выкрали весь склад с лекарственными ядами. Ваш отец очень расстроен. Сейчас идёт уже седьмой день, а значит, все ждут «двойку». И завтрашнюю «единицу», конечно.

— Но Ходящие… — нахмурился принц, думая: как же так?! Ведь его пустынные спутники оставили контрразведчикам четкие указания на то, кто такие Виры!

— Ходящие теперь хвостиками ходят за королем и королевой. Безопасность ваших родителей — вот что главное, — вздохнула Душица. А потом кокетливо сощурилась: — И ваша, конечно.

— Блин, — сказал принц, немало удивив фрейлину таким не-дворцовым высказыванием.

А потом побежал дальше — не прощаясь, не размениваясь на объяснения и не всматриваясь в то, как розовые спирали надежд у него за спиной медленно сменяются оскорбленно-желтым…

В конюшнях Лиссай приказал, чтоб ему срочно подготовили лучшую лошадь. На заклание, ага. Вдохновленный конюх — никогда еще бракованный принц таких просьб не высказывал! — вывел Ищущему белого жеребца.

— Его зовут Сиптах, Ваше Высочество! Он единорог. Вернее даже, он ваш единорог!

— Окей! — просто сказал Лиссай, чем до глубины души ранил конюха.

То есть уже второй раз за пять минут не оправдал чужих надежд. Плохой, очень плохой человек. Неудобный.

…Ведь эльф Тюльпшнайдран заготовил велеречивое объяснение, почему у Сиптаха отсутствует рог. И это помимо краткого экскурса в новейшую историю королевских единорогов[1].

[1] Да не расстраивался чтобы эльф, достанется история вам! Итак. Каждому члену правящей королевской семьи полагается свой единорог. Для удобства их тоже называют лошадьми — якобы чтоб не выпендриваться (хотя сложно сказать, в чем больше выпендрежа: в высокой привилегии или нарочитых попытках ее обесценить). Нормальные Ищущие регулярно общаются со своими коняшками: ездят на них на охоту или, как минимум, кормят пирожными в погожие деньки. Но не Лиссай: этот принц полностью игнорировал своего единорога. Ни разу с ним не виделся. Поэтому, когда Сиптах — изначально бывший конём лиссаева брата — сломал рог, споткнувшись в овраге, — король и королева решили провести небольшую рокировку. Брату Лиссая отдали «нового», «хорошего» единорога, а Лису достался покалеченный Сиптах. Как и следовало ожидать, рыжему принцу было всё равно. Сегодня они с Сиптахом увиделись в первый раз.

Принц сграбастал коня под уздцы и побежал с ним за ближайший угол дома. Там Ищущий выхватил из кармана маркер и нарисовал не просто дверь в Междумирье — настоящие врата! Распахнул, потянул Сиптаха с собой и — о, чудо, — гордое животное, совсем по-человечески приподняв бровь, согласилось на невнятную прогулку…

В Междумирье всё оказалось непросто. Потому что, стоило Лиссаю и единорогу выйти на привычную поляну, как выяснилось, что одна из жертв «Ф.Д.» уже успешно оклемалась. И не только оклемалась, но хочет воевать.

Конечно, это был Гординиус.

Увы, господин Сай, волшебник, ошалевший от одиночества и туманной пустоты, понятия не имел ни о каком Междумирье и, тем более, о том, что в этой местности нельзя колдовать. Стоило альбиносу применить простенькое боевое плетение — Междумирье плюнуло им, как косточкой, в неизвестном направлении.

Лиссай застонал. Сиптах зафыркал.

Поколебавшись и решив, что в отсутствие столь важного пленника Тинави обрадуется ему чуть меньше, чем хотелось бы, Лиссай снова открыл эту грешную дверь и вывалился обратно к задней двери из королевских конюшен.

Альбинос, дезориентированный и обезвоженный, меж тем плёлся прочь, пошатываясь и придерживаясь за кирпичную стену. Лиссай разозлился, выхватил волшебную палочку, нарисовал перед Гординиусом иллюзию преграды. Тот замер, не понимая, что это мираж. Принц подбежал, схватил альбиноса, потом вырубил несколькими откровенно грязными, дворовыми ударами в живот и в голову («Отец Всемогущий! Где он этому научился?! — побелел эльф-конюший, подглядывавший за сценой из-за кипариса), и за шкирку отволок пленника обратно в Междумирье.