Fair Play (СИ) - Пожидаева Ольга - Страница 91

Сборная Англия в этом году была сильна, как никогда. Мы сразу заявили свои претензии на выигрыш в домашнем чемпионате, вышли из группы на первом месте без единого поражения и в стыковых матчах так же продемонстрировали класс. Конечно, ходило море разговоров о том, что мы — хозяева Кубка, о толерантности судей и прочих поблажках, но результат был на лицо. Финал. Англия — Португалия. Мой последний матч. Черт, если мы победим, это будет эпическое завершение карьеры.

Разогреваясь, я невольно поглядывал на комментаторские кабинки. Даже в такой момент я не мог не беспокоиться о Мел. Хотя она строго настрого запретила мне думать о чем-либо, кроме победы. За два дня до игры ее пригласили на финале составить компанию комментатору, и, конечно, моя женушка не могла отказаться. И это на девятом месяце. А я ведь собирался запретить ей присутствовать на стадионе, даже на первый ряд которого было бы сложно пробиться, избежав давки, особенно с такими объемами, как сейчас у Мел. Я не желал рисковать ребенком, который и без дополнительных приключений доставлял мамочке кучу хлопот. Нашу девочку нельзя было назвать послушной и смирной. Она частенько без объявления войны изводила Мел активными толчками и шевелениями. Гудящий стадион мог запросто спровоцировать малышку на активные действия, и не факт, что все это не закончилось бы преждевременными родами. Хотя не такими уж и преждевременными. По прогнозам врача нам оставалось дней десять до встречи с малышкой. Но все равно, я бы предпочел дождаться намеченной даты.

В общем, приглашение Мел в комментаторскую просто связало мне руки. Не мог я ей этого запретить, даже возражать не имел права, потому что она слишком сильно соскучилась по футболу и работе. В этом сезоне «Манчестер» выступил не лучшим образом, соответственно, и «MU Today» стал выходить раз в месяц, чтобы держать болельщиков в курсе пертурбаций в составе команды и побочной деятельности игроков. В итоге дел в редакции было не так много, как в разгар сезона. Джошуа и Лив по полной разгрузили Мел. Правда, при этом они забыли спросить, хочет ли она разгружаться. И это была главная ошибка. Конечно, моя женушка быстро просекла коварный план и закатила сцену. На последних месяцах она побаивалась сама водить машину, поэтому доставала всех в офисе по телефону. Типа, контролировала.

Я только посмеивался, глядя на сидящую на диване с трубкой и ноутбуком Мел, которая постоянно ерзала, пытаясь пристроиться с животом поудобнее. Но при этом голос у нее был такой уверенный и командирский. Я помалкивал до тех пор, пока она не начинала стонать, прикрывая микрофон телефона ладошкой. После чего с моей подачи все разговоры заканчивались. Иногда хватало лишь угрожающего взгляда, но порой даже слова не помогали, и тогда я просто выдирал у нее трубку и ноут и укладывал беременную на диван. Поначалу за такие дела Мел стреляла в меня убивающими взглядами, но потом благодарила. Вообще, беременность очень хорошо отразилась на ее характере. Моя маленькая бунтарка умерила свой пыл и все чаще брала паузу для раздумий (как и все нормальные люди), прежде чем рубить с плеча. Мел научилась думать не только о себе, но и о ребенке, и, что самое удивительное и приятное, обо мне. Теперь она советовалась со мной даже по самым незначительным вопросам. А уж важные моменты мы обсуждали вместе, долго.

Мне безумно льстила такая перемена, хотя многие вещи, которые жена озвучивала, повергали в шок. Например, Мел заставила меня вместе с ней изучать все варианты кормления. Молокоотсосы, накладки на грудь и прочие прелести надолго стали гостями в моих не самых приятных сновидениях. Но жена утверждала, что не только ей жить с тем, что останется от ее груди, и я стоически постигал щекотливые моменты.

Стоит ли говорить, что все последующие УЗИ мы проходили вместе. Поистине бесценный опыт. Я различал в расплывчатых пятнах своего ребенка, и это напоминало волшебство. Правда, мне не позволили отсмаковать свои ощущения, потому как Мел всю дорогу до дома ныла, что ни черта не рассмотрела. И второе, и третье УЗИ подтвердили, что у нас будет девочка. Я сжимал руку Мел, без слов показывая ей, как счастлив, и она робко улыбалась в ответ. Кажется, моя кругленькая девочка перестала накручиваться и казнить себя. Спасибо, блин, боже. Я вообще частенько благодарил всевышнего, потому что наш малыш развивался в соответствии со всеми нормами, не доставляя особенных беспокойств, если не считать повышенной активности. Беременность Мел можно было назвать образцово-показательной, чему мы оба были безумно рады.

Лишь в одном наши отношения изменились. Секс. Вернее, изменилось именно мое отношение к интимной жизни. Как только у Мел появился маленький животик, в моей голове что-то перемкнуло. Хотя не было никаких противопоказаний и ограничений, я чертовски трусил. Страх сделать ей больно или навредить малышу крепко засел у меня в сознании. Ведь раньше я частенько терял голову и способность тормозить во время секса. Черт, даже через три года брака я не остыл к жене, напротив, желал ее сильнее, больше, отчаяннее. Именно поэтому я старался сдерживать свой пыл. Особенно, когда мы занимались любовью после вынужденной разлуки из-за моих тренировок. Я старался быть нежным, аккуратным, контролировать каждое движение и все свои потребности.

Мел быстро просекла, на чем меня заклинило. Мы долго спорили, и мне пришлось признаться в своих заскоках. Она ворчала, утверждая, что с ней все в порядке, что она — не хрустальная ваза, а беременность — не болезнь. Этот спор так и остался без победителя. Мел надулась, а я упирался до победного. Но природа взяла свое. Постепенно мне стали надоедать аккуратные позы, хотя я, черт подери, и старался их разнообразить, как мог. Но Спаркс опять меня обдурила, можно сказать, воспользовалась ситуацией.

Мел была уже на шестом месяце. Наша малышка подросла, и я стал загоняться еще сильнее, особенно после того, как почувствовал первые толчки. Это был день, когда МЮ вылетел из Лиги. Я находился в подавленном настроении, и единственное, чего мне хотелось, — это прижать к себе покрепче своих девочек. В этот раз Мел не спала — ждала меня. Она убаюкала мою бдительность ласками, губами и руками, которые были повсюду, и грязными пошлостями, до безумия возбуждавшими меня.

Если б я не был ее единственным, то, наверное, удивился, откуда она такого нахваталась. Но никого другого у нее не было, а значит, я сам сделал ее такой. И теперь терял голову. Моя девочка целовала меня, покусывала, царапала во всех интересных местах и в красках рассказывала, как сильно скучала и как часто мастурбировала, пока меня не было рядом. Когда-то я в шутку запретил ей это делать, а сейчас просто кипел от возмущения, что Мел имела наглость хвастаться этим. Я не дотрагивался до нее, стараясь не терять голову, но все полетело к черту, когда эта засранка встала на колени и, призывно виляя попкой, стала умолять как следует оттрахать ее за все прегрешения и отшлепать в наказание.

У меня словно глаза заволокло пеленой. Я ни черта не соображал, пока двигался в ней, неистово пощипывая ее соски и бормоча, что такой плохой девочки я давно не встречал. Мой член пульсировал от напряжения, а громкий стон Мел почти заставил меня кончить. Я сдерживался, как мог, слушая, как Мел умоляет, выпрашивает еще и сильнее. Наверное, она тоже изголодалась по этим игрищам, потому что мы кончили вместе уже через минуту. У меня хватило мозгов свалиться рядом, не придавив жену, а потом даже нашлись силы для очередного спора. На этот раз мы пришли к соглашению, что в постели следовало придерживаться баланса между нашими потребностями и осторожностью. Я должен был прислушиваться к желаниям Мел, а она в свою очередь обещала предупреждать, если ей было неудобно или хотелось чего-то особенного. Правда, в скором времени она стала совсем кругленькой, и о разнообразии поз пришлось забыть, но я старался возмещать это разговорами во время секса и чаще баловал ее куниллингусом, который иногда даже превращался в 69.

Благодаря постоянным обсуждениям наших постельных подвигов, мы стали еще ближе. Я чувствовал, что Мел целиком и полностью доверяет мне, и сам с удовольствием делился с ней всеми своими мыслями и чувствами. Иногда больше самого секса мне нравилось обнимать ее, слушая рассуждения на тему того, что она больше всего любила, и чего бы ей хотелось попробовать еще. Наверное, именно в этот период мы по настоящему избавились от ее девственности, а может, и не только от ее.