Гречишный мёд (СИ) - Гринвэлл Ольга - Страница 66

Женя, Женечка! Как же так? Ты же обещал мне море звёзд и рай вдвоём. Все мои мечты о нашем с ним будущем сметены в один момент.

Не помню, как дошла до рынка, как оказалась за прилавком. Не слышала ни Алину, ни Валентину. Они что-то говорили, но я думала только об одном — я больше никогда не почувствую Женькиных прикосновений, никогда не буду засыпать в его объятиях, целовать его, смеяться вместе с ним. Сейчас я заберу свои вещи и уйду отсюда, уйду из его жизни. Навсегда.

 Вздрогнула от родного голоса. Мой не мой Женька стоял передо мной. На лице маска привычной озабоченности — всегда надевает, когда общается со мной на людях.

— Ульяна, доброе утро. Как идёт торговля?

И словно белая пелена застила мой взор. Я даже не поняла сначала, что делаю.

Выхватив из кармана кольцо, швырнула ему в лицо. Он удивлённо ойкнул, сморщился от боли.

Мои руки сами погрузились в ящик со скользкой килькой. Захватив как можно больше, я со всего размаху залепила рыбой ему в лицо. Он пытался увернуться, отплевывался, но я все продолжала горстями бросать в него кильку. Телохранители подбежали, ошалелые, с выпученными глазами. Сашка попытался запрыгнуть на прилавок, но Евгений оттянул его.

— Оставьте ее, — хрипло крикнул.

— Врун, жалкий врун, ненавижу! — мои глаза горели. Схватив халат, скомкала его и запулила в него.

Выбежала из-за прилавка. Один из охранников попытался меня остановить, но, схватив его за руку, я вывернула ему плечо.

Уже стоя посреди прохода, развернулась к ошарашенному Женьке. Вид у него был более чем жалкий — мокрый, в рыбной слизи и рассоле, с всклокоченными волосами. Кажется, он даже дрожал.

— Прощай. Счастливой тебе семейной жизни!

В звенящей тишине я дошла до выхода. Я не слышала и не хотела слышать ничьи голоса. Мои чувства отключились, и я надеялась, что навсегда.

Как только Максим вернулся из отпуска, решил незамедлительно увидеться с подполковником Нахаловым. К большому удивлению, тот отказался принимать его в рабочее время, а вместо этого пригласил к себе домой. Они договорились встретиться вечером в семь часов.

У молодого человека было какое-то странное чувство тревоги. Он физически ощущал сгустившуюся над ним опасность. И, может быть, поэтому всю дорогу до дома Нахалова был начеку. Ему показалось, что одна из машин — серая «Mazda» — слишком часто мелькала в зеркале заднего вида.

Макс припарковался в квартале от дома подполковника, выйдя из машины, огляделся. Уже на подходе к зданию в голове словно пропиликал сигнал: не двигаться. Макс опешил. Странно. Увидев раскидистый тополь, спрятался за ним, как оказалось, вовремя. Буквально через несколько минуту увидел, как из подъезда дома подполковника вышел неприметной внешности мужчина. Быстро оглядевшись, прошёл вдоль дома и скрылся за углом. Макс знал не понаслышке, как выглядят наемные убийцы. Именно такие, серенькие, ниже среднего роста. Знал так же, что нет смысла преследовать этого человека. Дело, скорее всего, сделано, а заказчика не найти. Видать, кое-кому подполковник Нахалов здорово перешёл дорогу. А значит, он был на верном пути. И Макс продолжит его дело. Но не сейчас. Чуть позже. Нанесёт свой удар, когда никто не будет ожидать.

На похороны Максим не пошёл — не хотел лишний раз мелькать. Нахалов давно уже говорил, что в отделе завелась крыса. Сходит на кладбище в один из выходных дней. А сейчас просто посидит один, даже не будет включать свет.

Макс достал бутылку водки и налил в стопку.

— Земля пухом и царство небесное, — залпом выпил и поморщился.

Ткнулся носом в локоть.

Осталось всего немного до окончания учебы, и Макс будет свободен. Он ещё не совсем решил, что будет делать дальше. Если не найдёт сразу работу в столице, то поедет по контракту в одну из стран Ближнего Востока. Заработает денег и откроет свой бизнес.

Больше я с Женей не виделась —  не хотела. Он приезжал, стоял под окнами, звонил, присылал мне смски, но я просто сменила номер. Женька перестал для меня существовать. Словно какая-то пружина оборвалась во мне. Я была рада, что не успела со всей силой отдаться чувствам.

Сквозь тонкие занавески глядела на него в окно и ничего, абсолютно ничего не отзывалось и не дрожало в моей душе. Словно это был очередной прохожий. Прохожий в моей жизни.

 Сколько их ещё будет, и смогу ли я когда-либо испытать настоящее чувство?

Да, должна была признать, что с Женькой у нас был хороший секс. Но ведь секс — это просто потребность тела, иногда необходимая. Перед сном, закрывая глаза, я вспоминала те ощущения, которые дарили его руки и губы. Я ласкала себя, желая найти не меньшее удовлетворение, чем с мужчиной. А потом засыпала с улыбкой на губах, словно маленькая девочка, убаюканная рассказанной на ночь сказкой.

В течение месяца искала работу. Была готова работать и на открытом рынке, и в киосках или в продуктовых магазинах, но Ольга противилась этому, будто работа предназначалась для неё.

Честно говоря, меня и саму перестала привлекать торговля. Больше не хотелось быть на виду, уговаривать кого-то что-то купить. Пару раз ходила в ЖЭК — хотела устроиться уборщицей, но утаила это от подруги.

 Вынужденное безделье раздражало. Целыми днями я бродила по городу или валялась на диване, перечитывая книги, которые привезла из дома.

В то утро я, как обычно, облилась холодной водой и, накинув халат, вышла в кухню. Сунув в карман руку, нащупала какую-то картонку. Достав, вспомнила — визитная карточка, которую мне когда-то передала Ольга: «Мир боевых искусств». Интересно. Что это? Спортивный зал или какой-то клуб? Может быть, им нужны работники?

Не очень долго раздумывая, я высушила волосы, натянула одежду попроще — джинсы, майку — и, подхватив сумку, поехала на поиски этого заведения. А когда нашла, долго стояла в нерешительности, разглядывая одноэтажное здание серого цвета. 

Зарешеченные окна и металлическая дверь не прибавили мне храбрости. Скорее, заведение напоминало исправительно-трудовое учреждение нежели «Мир боевых искусств».

Я уже пожалела, что приехала сюда, потратив два часа на дорогу, когда дверь распахнулась и оттуда вышли несколько человек в спортивной форме. На заключённых они точно не смахивали. Проводив их взглядом, я подошла к двери. Она была не заперта. 

Вошла в небольшой холл, в конце которого находилась деревянная дверь. «Ну хватит, Ульяна, бояться», — сказала сама себе и, заставив себя улыбнуться, отворила ее.

У меня аж дух захватило! Я словно вернулась назад во время, когда дядя Андрей гонял нас с Ромкой, заставляя раз за разом совершать различные кульбиты. Молодые и не очень парни боролись друг с другом — блестящие от пота с взбугрившимися мышцами тела. По залу эхом расходились выкрики, топот ног...

Не знаю, как долго бы я так стояла, но из ступора меня вывел густой мужской бас:

— Испугалась, красавица?

Повернувшись на голос, увидела высокого бородатого мужика в спортивном костюме. Отрицательно помотала головой.

— Здорово тут у вас!

— У вас здесь кто-то из ребят?

— Нет, вовсе нет, — я стала копаться в сумочке в поисках визитки и, наконец, выудив ее, протянула мужчине. — Вот. Мне дали вашу карточку, а я работу ищу.

— Работу? — брови мужчины взметнулись, он оглядел меня с головы до ног. — Кем, сударыня?

Я пожала плечами.

— Да хоть кем. Могу пыль вытирать, полы мыть, ну и туалеты, душевые кабины...

Я видела, как его лицо становится все менее и менее заинтересованным, и мой голос становился тише. Поняла, мне тут ничего не светит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Позади нас открылась дверь.

— Здорово, Олег, — сказал вошедший и после небольшой паузы обратился ко мне: — Ульяна... я не ошибся?

Подняв глаза, я увидела одного из парней-секьюрити из того злосчастного клуба. Бородатый мужчина — Олег — озадаченно смотрел на нас.