Бегущий от ада, или Господин уголовник - Фаткудинов Зуфар Максумович - Страница 44

Патологическая сверхтерпимость народа, подобно психическому заболеванию, оторвана от здравого смысла и неадекватна объективным обстоятельствам. Адекватная (осознанная) сверхтерпимость народа проявляется лишь тогда, когда необходима для преодоления форс-мажорных обстоятельств.

Патологическая сверхтерпимость народа, в отличие от адекватной сверхтерпимости опасна для страны: с одной стороны, стимулирует, провоцирует правителей на безответственные абсурдные и даже преступные решения и злоупотребление властью, с другой, внушает власти иллюзию, полную её вечной безнаказанности и, тем самым, маскирует то, что в её недрах, как в вулкане, накапливается раскалённая социальная магма недовольства, которая неожиданно взрывается бунтами и (или) революциями и сметает властные надстройки общества, погружая страну в разрушительную анархию, варварство и абсолютное беззаконие.

Эпидемия стяжательства всегда свирепствует, когда общество заболевает безнравственностью.

Величие народа наиболее ярко проявляется не только при преодолении с честью великих грозных испытаний, но и в принятии его правительством мудрых исторических судьбоносных решений.

Завоёванный народ уничтожается дважды: сначала физически, затем морально; его историю, убийственно извращая, пишут лживые жестокие оккупанты.

Несправедливость в обществе зиждется в основном на эгоизме индивидов, реже — на их глупости.

Диктатура порождает, наряду с кровавым насилием, такие чудовищные умопомрачительные виды идиотизма и абсурда в разных сферах государства, какие невозможно придумать здравомыслящему человеку при всём его желании.

Чем дольше правитель сидит во власти, тем труднее правде найти к нему дорогу.

Великая госпожа Демократия умирает, как простой человек: то медленно, когда народ впадает в социально-политическую апатию и безынициативен, то быстро — при государственных переворотах и революциях.

У долгосидящих несменяемых во власти авторитарных правителей не остаются рядом советники: они либо удаляются, либо перерождаются в льстецов и холуёв, являясь одновременно мастерами интриг и подковёрной борьбы.

Свои правители, когда они (правители) безнравственны: коррупционеры, жестокие параноики-душегубы или дураки, — уподобляются самым злейшим внешним врагам государства.

Смута приходит в страну нашествием не столько буйствующих сумасшедших, сколько моральных уродов и нравственных мертвецов (т. е. равнодушных).

Равнодушное общество — прародитель всех социальных пороков в стране и, в первую очередь, бесконтрольной бандитско-воровской власти.

Равнодушное общество — это социальное кладбище не только духа народа, но и всех его чаяний и надежд.

Нация, соплеменники которой возвышаются, принижая друзей и причиняя им вред не столько из-за конкуренции, сколько из-за чёрной зависти и звериной ревности (особенно к талантливым людям), обречена на исчезновение с лица земли.

Перед большими ожиданиями народа — при приходе нового (особенно яркого) правителя государства — любые благостные дела власти всегда блёкнут.

Из всех перемен в стране социальные революции порождают у народа гигантские ожидания лучшего, несколько меньше — смена тиранической власти на демократическую, ещё меньше ожиданий возникает у народа при смене власти в результате выборов: уход одной парламентской партии и приход другой.

Народное разочарование тенью следует за властью, ибо ожидания от власти лучшего возникают из безмерных, бесконечных желаний людей.

Смута — это инсульт общества, влекущий паралич государства.

Люди с рабской душой несут вечный негатив в общество: допускают и терпят рабское отношение к себе, тем самым поощряя на это властителей, и к другим, когда они сами властвуют.

Чем справедливее устроено общество, тем меньше люди соприкасаются с государственной властью.

Ничто так не свидетельствует о варварских крайностях (хаосе) в сознании народа, как нахождение в одном месте кладбища и площади праздничных торжеств.

Ничто так не характеризует величие или ущербность (неполноценность) нации, как накопление богатства и его распределение.

Чем безнравственнее общество (коррумпированнее власть), тем больше господства неписанных законов над писанными.

При тотальной коррупции властей все слои общества живут по понятиям, а не по законам.

Чем дольше правитель находится во власти, тем больше у него шансов быть изгнанным и проклятым народом.

Диктатор — это политический пахан, ибо своё государство он всегда превращает в большую тюрьму.

Беда авторитарных правителей не столько в том, что они во власти решают свои корыстные интересы в ущерб государственным, сколько в том, что вовремя не уходят из власти.

Правителей в неправовых государствах всегда терзают (их сознание, совесть), как голодные волки барана, два взаимоисключающих фактора: как безнаказанно немерено обогатиться, пользуясь своей должностью, и как войти на века в историю своей страны положительным героем, а не проклятым правителем.

Стремление к безнаказанному обогащению, пользуясь своим положением, у авторитарных правителей обычно превосходит их желания войти в историю своей страны с положительным имиджем.

Традиционно российское долготерпение народа к безобразиям властей слагается понемногу из лени, страха, инертности, равнодушия, политической незрелости, синдрома похмелья и т. п.

Хроническая бедность в стране свирепствует чаще на почве бедности (дефицита) ума и общечеловеческой нравственности правителей государства, чем от дефицита трудолюбия населения.

Все политические партии в неправовом государстве, которые не соответствуют постоянно меняющимся абсурдным требованиям властей, признаются политическими шайками авантюристов либо мафиозно-криминальными группировками.

Политическая демагогия, популизм — это циничный блуд, взращённый в бордели, совмещённой с жандармерией или воровской малиной.

Ничто так чётко и зримо не разграничивает агнцев и козлищ, как власть и политика. Первых (агнцев), заботящихся о народе, — единицы, вторых (козлищ), пекущихся только о себе, — тысячи, ибо их ряды пополняют авантюристы, амбициозные ничтожества, авторитеты преступного мира, бордельные вышибалы, сутенёры, содержатели притонов и прочие аморальные типы, наводнившие власть и политику.

Не способные ни к чему считают, что они способны в политике.

Российское узаконенное политическое «ноу-хау»: народ голосует за одних в парламент, а там вместо них оказываются другие — чиновники, олигархи и уголовники, покупающие депутатские кресла.

Демократия становится трагикомической профанацией или анархией, если она лишь цель правящей политической партии (группировки), а не средство достижения социального благополучия народа.

Политики во все времена предпочитают пользоваться одними и теми же жульническими отмычками к сердцу и разуму народа: пустыми обещаниями, обаянием, ложью, подтасовкой фактов и умалчиванием правды.

Оппозиция без возможности публично выражать своё отношение к политике властей напоминает кастрированного быка на привязи, и такая оппозиция, формально существуя, не в состоянии поддеть власть на рога критики, она может только жалобно мычать, качать из стороны в сторону головой в знак протеста против бесчинства властей да в бессильной ярости хлестать себя хвостом самокритики и самоуничижения.

Война — это внешнее выражение садизма, алчности и пещерной убогости национального духа агрессора.

В неправовом (тираническом) государстве успешные политики, сидящие во власти, но ещё не сидевшие в тюрьме — это обычно матёрые демагоги-иллюзионисты, мастера лицемерного камуфляжа и одновременно универсальные уголовники: они мошенники и развратники, воры и профессиональные клеветники, взяточники и изощрённые вымогатели, наводчики и грабители, насильники-извращенцы и фарисействующие бандиты, международные разбойники и лжеверующие в Бога душегубы-убийцы и т. д. и т. п.

Тот живёт великими иллюзиями, подобно Дон Кихоту, кто стремится «свалить» коррумпированного авторитарного правителя неправового государства при помощи компромата; никому ещё не удалось осуществить подобную акцию в диктаторской стране даже путём огласки эпохального компромата вместе с апелляцией ко всей мировой общественности.