Лягушка-принцесса (СИ) - Анфимова Анастасия Владимировна - Страница 74

— А вы неплохо замаскировались, госпожа Ника, — усмехнулся принц.

— Я старалась, ваше высочество, — пробормотала та, потупив взор и ещё сильнее надвинув на глаза край накидки.

— Теперь я пойду вперёд, — распорядился молодой человек. — А вы сзади, шагах в двадцати.

— Хорошо, ваше высочество, — кивнула собеседница, поудобнее перехватывая корзину.

Они торопливо выбрались из базарной толчеи и разошлись уже на выходе.

Вилит сразу же устремился вперёд, а девушка, как и было условлено, отстала, но не на двадцать, а всего лишь на десять шагов. Народу на улице оказалось слишком много, поэтому она просто испугалась потерять своего провожатого. Молодой человек, очевидно, тоже этого боялся и часто оглядывался, проверяя, не отстала ли его спутница.

Странно, но чем дальше они удалялись от Ипподрома, тем реже встречались люди, узнававшие молодого сына императора в лицо. Как отметила про себя Ника: после того, как они вышли с рынка, за полчаса их путешествия по городу всего трое прохожих отвесили принцу глубокие, почтительные поклоны. На неё же вообще никто не обращал внимания.

Только однажды какой-то подвыпивший старикашка попытался заступить ей дорогу, но девушка без лишних слов отшвырнула его прямо под ноги рабам, тащившим небольшой, богато украшенный паланкин.

Оскорблённый в лучших чувствах, дедок попытался возмущаться, но пассажир едва не опрокинувшихся носилок набросился на него с визгливой бранью, не давая и рта раскрыть.

Разумеется, беглая преступница не стала наблюдать за развитием событий, поспешив за уже начинавшим проявлять признаки нетерпения Вилитом.

В конце улицы показалась площадь с каким-то храмом, когда юноша неожиданно направился в трактир, расположенный на противоположной стороне дороги, сделав ей красноречивый знак рукой.

Провожатой ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним.

Спустившись на три ступени, она отворила солидную, с металлическими полосами дверь, над которой красовалось изображение насаженного на вертел поросёнка и корявая надпись: "Щедрый стол".

Данное заведение местного общепита относилось к тем, что обслуживали людей, зарабатывавших себе на жизнь тяжким, физическим трудом. На "бюджетный" статус трактира ясно указывал полутёмный зал, освещённый светом из узких, расположенных под самым потолком окон, длинные деревянные столы с массивными лавками, а так же устойчивый запах прогорклого масла, горелого жира, браги, чеснока и уксуса.

Поскольку время завтрака давно прошло, а обеда ещё не наступило, внутри оказалось практически пусто. Только у самой двери двое бородатых мужиков в серых застиранных туниках и коротких плащах из грубой ткани жадно черпали деревянными ложками суп из глиняных мисок, да в дальнем конце зала под окном сын императора делал заказ усталой рабыне-подавальщице.

Ещё одна невольница лениво мела замусоренный пол.

Дождавшись, когда Вилит отпустит официантку, девушка подошла к его столу и села напротив.

— Есть хотите, госпожа Ника? — спросил он, брезгливо смахивая с ладони случайно прилипшие крошки.

После всех сегодняшних треволнений ей, что называется, кусок в горло не лез, однако она не знала, когда ещё будет возможность подкрепиться, поэтому кивнула.

— Да, ваше высочество.

— Я же просил вас не называть меня так, когда мы одни! — досадливо поморщился собеседник.

Ника выразительно скосила глаза на пересчитывавшего за стойкой выручку хозяина заведения, рабыню-уборщицу и доедавших свой суп посетителей.

— Или когда нас никто не слышит, — усмехнувшись, покачал головой молодой человек.

— Хорошо, господин Вилит, — покладисто согласилась спутница.

Посмотрев на них с усталым любопытством, вернувшаяся подавальщица выставила на стол тарелку с разваренными бобами, кружку разведённого вина, а так же чернильницу с облезлым пером, и положила перед принцем клочок папируса.

Пододвинув блюда к девушке, молодой человек опять обратился к невольнице:

— У вас есть что взять с собой?

Неизвестно, за кого та их приняла. Возможно, за любовников, решивших немного подкрепиться перед свиданием, а может, женщина настолько вымоталась, что ей было уже просто на всё плевать?

Поэтому, пожав плечами, она равнодушно ответила:

— Имеется окорок, господин. Сыр, осталось немного жареной рыбы.

— Тащи всё! — подумав, махнул рукой принц, доставая из кошелька пару серебряных монет.

— Сейчас принесу, господин, — голос рабыни при виде денег слегка оживился.

Пока Ника силком заталкивала в себя кашу с кусочками обжаренного сала, он попытался написать записку, шёпотом объясняя свои действия.

— Чтобы не привлекать внимания, я с вами к госпоже Константе не пойду. Но издалека посмотрю, как она вас встретит.

Жевавшая собеседница понимающе кивнула.

— О боги, у них что, не нашлось другого пера? — проворчал парень, сажая очередную кляксу.

Посчитав вопрос риторическим, девушка отмолчалась, хлебнув разведённого вина и машинально отметив, что ожидала гораздо более худшего пойла.

Покончив с посланием, принц отложил папирус в сторону, давая возможность чернилам просохнуть, и отвязал от пояса кошелёк.

— Здесь двадцать золотых, почти полсотни риалов и сколько-то меди. Если госпожа Константа согласится вас принять, сразу же отдайте ей десять империалов.

— Хорошо, господин Вилит, — не пытаясь изображать излишнюю щепетильность, Ника торопливо убрала кожаный мешочек в корзину.

— Этого должно хватить на месяц, — продолжал инструктировать молодой человек. — После передадите ещё десять. Но я постараюсь навестить вас при первой возможности.

— Только не рискуйте понапрасну, господин Вилит, — сочла своим долгом предупредить его беглая преступница и задала давно напрашивавшийся вопрос. — Ну, а дальше что? Не могу же я всё время у неё прятаться?

Прежде чем ответить, сын императора свернул полоску папируса и передал её спутнице, которая убрала белый цилиндрик в кошелёк.

— Доказать, что это письмо консулов Канакерна фальшивка могут только консулы Канакерна, — перешёл он на шёпот. — С кем из них вы знакомы лично, госпожа Ника?

— С господином Мерком Картеном и господином Тренцом Фарком, — отложив ложку, ответила та. — Во всяком случае, они были консулами год назад.

— Друг вашего отца — господин Картен? — решил уточнить принц.

— Да, — кивнула собеседница и поджала губы.

К ним подошла подавальщица, неся на подносе изрядный кусок окорока, початую головку сыра и блюдо с жаренными рыбками.

— Добавь сюда тройку лепёшек и амфору вина, — велел ей Вилит.

— Тогда надо бы ещё пару риалов добавить, господин, — виновато улыбнулась явно довольная щедростью клиента невольница. — Здесь всё-таки не базар.

Юноша выразительно посмотрел на свою спутницу, явно давая понять, что у него больше нет денег. Та торопливо вытащила из кошелька две монетки.

Когда рабыня ушла, принц продолжил:

— Вам необходимо написать письмо господину Картену. Нет, не сейчас. У госпожи Константы вы сможете изложить всё более спокойно и обстоятельно, чем здесь. Попросите его, чтобы консулы сами направили в Сенат ещё одно письмо. А лучше два. Одно в Сенат, а другое — прямо в Палатин. Для нас будет полезнее, если государь от них всё узнает.

— Хорошо, господин Вилит, — легко согласилась девушка.

— А я пока подумаю, как быстрее переправить ваше письмо на Западное побережье, — сурово свёл брови к переносице молодой человек. — Может, отыщется какой-нибудь купец, путешественник или посланник? Пока не знаю как, но я обязательно это сделаю. Поверьте, госпожа Ника, долго вам прятаться не придётся.

— Хорошо, если бы так, ваше… господин Вилит, — усмехнулась беглая преступница.

Наполненная продуктами корзина изрядно оттягивала руку, и Ника мысленно поблагодарила своего спутника за то, что тот не стал затариваться припасами где-нибудь возле Ипподрома.

Двигались прежним порядком. Впереди младший сын императора, за ним, отстав шагов на десять, племянница регистора Трениума.