Ты меня (не) спасёшь (СИ) - Чернышова Агата - Страница 35

Отчасти это было правдой, да и настроение испортилось. Пока не буду говорить ему, но если Юля не забеременеет в этот раз, попрошу Олега найти другую суррогатную мать. А чтобы он не посчитал меня взбалмошной истеричкой, прикроюсь благовидным предлогом.

Можно будет даже попросить Виктора Степановича обосновать мои страхи медицинскими терминами. Я же слышала, что у конкретной женщины может оказаться недостаточно пышный эндометрий в матке, чтобы эмбрион закрепился.

Об этом, сцепив руки между собой, я и думала всю дорогу. Олег тоже не лез ко мне с разговорами. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, чтобы успокоиться. Нет, лучше бы у Юли всё получилось. Я так долго этого ждала. Надо верить людям, надо, несмотря ни на что.

— Всё, вот мы и на месте. Пошли! — наигранно бодро произнёс он, припарковав машину в незнакомом дворе.

— Это не мой дом, — возразила я, оглядываясь по сторонам через стекло боковой двери. — Куда ты меня привёз?

— К себе. Не помнишь? Мы уже здесь однажды были?

Олег открыл дверь и помог мне выйти. Он вообще был галантным мужчиной, при всей своей жёсткости, доходящей порой до цинизма, это мне в нём и нравилось.

Да, я помнила, многоэтажка с консьержем, просторная квартира на двенадцатом этаже и эти жуткие белые занавески в мелкий цветочек. Наверное, бывшая жена оставила как напоминание о себе.

Он помог мне снять пальто и обнял за плечи, так крепко прижав в к себе, что у меня перехватило дыхание. Говорить не хотелось. Я боялась спугнуть то, что сейчас намечалось между нами. Мы оба взрослые, свободные, связаны общим делом, так почему бы и нет?

И все мысли о его бывшей жене, моём бывшем муже, Юле и прочих не самых приятных для меня особ вылетели из головы.

В следующую секунду его губы коснулись моих, а потом, осмелев, что не встретил сопротивления, язык нетерпеливо раздвинул их, и моё тело будто охватил огонь, колени предательски задрожали, а голова закружилась, как от двух бокалов шампанского.

— Я так тебя ждала, — зачем-то сорвалось с моих губ, когда поцелуи спустились ниже.

Олег подхватил меня на руки и понёс в спальню.

— Это всё будет потом, малыш, — произнёс он, снимая с меня платье и нижнее бельё.

Я расслабилась и отдалась этим ощущения, когда родные руки сжимают грудь, скользят по спине вниз, исследуют моё тело так, словно хотят убедиться, что я осталась прежней. Мы никуда не торопились, главное уже сделано, а теперь можно оставить время на удовольствия.

Стоны, всхлипывания, крик, сорвавшийся с губ. Мои ли? Я одновременно хотела, чтобы он скорее заполнил меня, вспомнить ощущения той близости, что испытывала только вместе с ним, иллюзии того, что мы срастаемся кожей, что происходит не секс, а какая-то языческая мистерия.

Его губы, руки обследовали каждый уголок моего тела, и мне захотелось сделать с ним тоже самое. Мне всегда нравилось владеть ситуацией, видеть и чувствовать, как мужчина душой и телом принадлежит только мне. Но сейчас я просто хотела его, безо всяких условий.

Стон сорвался с моих губ, когда я, наконец, почувствовала его. А потом было много стонов, я даже не могла понять, кто из нас позволяет другому любить себя, а кто ведёт.

В этом состязании не было победителей и проигравших. Я просто поняла, что вернулась назад, обнулила годы, прожитые не с ним, и все сомнения между нами растаяли.

Олег снова стал моим первым мужчиной. Моим лучшим, дорогим и родным.

* * *

Мы занимались любовью, пока простыни под нами не пропахли потом и желанием. Позже, лёжа обессиленные подле друг друга, долго говорили, глядя в глаза или в потолок.

Слова любви всегда казались мне пошлыми, но сейчас они были уместны, как никогда. И я им верила, мысленно давая себе клятву не слушать вечно сомневающуюся покинутую маленькую девочку внутри.

— Почему ты мне помог? — спросила я в сотый раз. Наверное, достала уже с этим, но мне архиважно было знать причину. Настоящую.

— Вначале думал, что, увидев тебя, ничего не почувствую. Было и прошло. Столько лет всё же! Но почувствовал. Снова злость, ревность, всё как тогда, когда ты ушла. А ещё жалость и желание укрыть от всего мира. А после того, как сказал тебе «нет», понял, что завяз крепко. И вся прошлая жизнь — обман.

Я прижалась к плечу любимого и прошептала, заглянув в глаза:

— Обещаю, что больше ничего от тебя не утаю.

— Я знаю, — ответил он и погладил меня по голове.

* * *

— И всё-таки я боюсь тебя, — сказала я, когда мы сели за стол на кухне. Наскоро соорудила бутерброды с кофе, ничего иного в холодильнике Олега не нашла. — Вернее, не так. Боюсь, что мы изменились. Что всё не будет так, как прежде. И в тоже время до одури опасаюсь того, что однажды ты исчезнешь, сделаешь вид, что мы чужие. Очень боюсь, Олег.

— Не исчезну, будь уверена. Пока сама не попросишь, — ответил он в полушутливой манере, но взглянул так, что я поняла: он как никогда серьёзен.

— Я хотела сказать, давай не будем торопиться. Я люблю тебя, ты сам это видишь, но не готова пока к радикальным переменам.

Я по привычке смотрела на дно чашки, потому что не смела поднять глаза. Говорила путано, быстро, тут же поправляла себя, чтобы он понял меня правильно.

Я не отказываюсь от отношений, я знаю, что с Олегом нельзя быть просто любовниками на расстоянии, да и не хочу этого. Только, пожалуйста, пусть всё идёт своим чередом.

В первый раз мы съехались быстро, но тогда я была гораздо моложе, наивнее и глупее.

— Я не собираюсь ни на чём настаивать, Зоя. Дам тебе время, оно понадобится нам обоим, — наконец услышала я и подняла глаза. Олег смотрел на меня с нежностью, значит, всё хорошо, всё идёт, как надо.

— Заберу твой телефон в субботу, хорошо? — спросил он, когда поздно вечером мы вышли к подъезду на свежий воздух. — Это насчёт анонима. Верну в воскресенье утром.

Олег предлагал остаться на ночь, мне хотелось, но я заставила себя сказать «нет». Приму горячую ванну и подумаю в одиночестве. Моя жизнь снова сделала крутой вираж, и мне надо время привыкнуть к переменам.

И в зачатке погасить последние сомнения.

А точнее понять, не настала ли пора с ними попрощаться.

* * *

Олег

У меня была договорённость с одним пареньком тридцати лет из соседней фирмы, снимающей офис в нашем здании. Фирма была небольшой и специализировалась на ремонте смартфонов, ноутов и прочих электронных приблуд, а ещё на различных полезных вещах, таких, как установка прослушки или ещё чего незаконного.

Собственно, наше знакомство с Владиком, вечно выглядящим, как мальчик-подросток на побегушках, устроенный заботливым дядей в фирму во время летнего отдыха, началось с его проблем с законом. Кто-то из мужей ревнивых жён, решивших вывести благоверного на чистую воду, наехал на Владика и пообещал разорить его, доказав в суде незаконность действий.

Наша контора помогла Владику урегулировать конфликт, тогда-то я и узнал его настоящее лицо. Парень был не только весьма талантливым техником, но и хватким бизнесменом, чувствующим, откуда пахнет лёгкими деньгами.

— Всё решаемо, — произнёс он, когда я обрисовал суть проблемы и протянул телефон Зои.

— Только смотри, не сотри там лишнего, Владислав Саныч — предупредил я. — И почту не взламывай.

— Обижаешь, шеф, — обиженно хмыкнул Владик. Он терпеть не мог, когда к нему обращались по отчеству. — Пару дней, и пробью номер. А уж кто за ним скрывается, извиняй, здесь без вариантов.

— Хорошо, только не затягивай, — сказал я напоследок и отправился звонить Зое, чтобы сказать, что всё идёт как надо.

В последние дни многое поменялось в наших отношениях. И дело было вовсе не в сексе, не в том, что я наконец осознал, насколько люблю её. И главное, не побоялся открыто в этом признаться.

Я впервые понял, действительно ощутил, что нас связывает нечто большее, чем страсть и мимолётное чувство, окрыляющее на пару месяцев или лет. Даже если с детьми ничего не получится, я твёрдо решил, что Зою не оставлю. Она важна мне сама по себе, даже такая как есть: сомневающаяся, закрытая, недоверчивая.