Театр одной актрисы (СИ) - Зимина Анна - Страница 24

И в ее сердце медленно разгоралось что-то вроде… Ревности? Она бесилась, но совершенно не подавала виду, мило улыбалась и была самим очарованием.

Ирдан, Мавен и Дэя после ужина гуляли по вечернему саду. Девчонку восхищало все. Она рассматривала разгорающиеся маленькие огоньки на деревьях, гладила туго свернувшиеся к ночи бутоны цветов. Рассказывала о своей жизни в монастыре. Походя излечила огромного, наполовину раздавленного неловким садовником жука, который тут же бодро уполз под камень; провела ладошкой над стрекозой со сбитым крылом, и она, стрекоча, улетела к озеру. Упала, ударившись об угол беседки, но сразу же рассмеялась и вылечила здоровенный синяк на своей ноге.

Мавен, очарованная ее даром, выспрашивала подробности, но Дэя и сама мало чего знала. Говорила, что их будут учить лечить зверей только на следующий год. А людей — через пять. Никакой ясности.

Вечером, когда уставшая от впечатлений Дэя спала, Ирдан наблюдал разъяренную королеву. Мавен, прооравшись и разбив пару не особо ценных экземпляров своей коллекции, молча сидела в кресле. На лбу обозначилась складка, искривленный в злобной гримасе рот подрагивал.

Причина ее гнева глядела на нее змеиными глазами и невозмутимо продолжала.

— … оставьте ее, пусть растет. Пусть будет запасным вариантом… Это же лучше, чем поглощать архей, который неизвестно как…

— Довольно! У нее прекрасный стабильный архей. Или ты думаешь, что я не справлюсь? Я — не справлюсь?

Голос королевы упал почти до шепота. Но на Ирдана это совершенно не произвело впечатления.

Он впился взглядом прямо в злобно сощуренные глаза королевы и заговорил. Очень тихо. Очень проникновенно. Почти моля.

— Подожди… Мавен, подожди немного. Послушай меня.

— Вон.

Увесистое слово Мавен прозвучало приказом. Ирдан встал, отвесил четкий военный поклон и вышел.

Мавен застыла в кресле. Думала. Но ярость и ревность мешали ей мыслить холодно, расчетливо. Она ревновала своего любовника к ней, к этой девочке из другого мира. И это была не пустая ревность. Эта Дэя чем-то зацепила его, сломала такого бесстрастного, такого бесчувственного змея. Почти приручила, как ярмарочные шуты приручают смертоносных диких зверей. А королева так и не смогла привязать этого мужчину. Полностью — нет. И теперь по-женски завидовала.

Вспышкой пронеслась картинка, как девчонка протянула Ирдану ладонь — таким уверенным, доверчивым жестом. И тот ее взял, бережно и нежно. За одно это прикосновение королева готова была убить девчонку. Мелкая выскочка! Лицо королевы скривилось.

Алый завиток на королевском венце снова зацепил кожу. Тонкая струйка крови потекла по виску, упала на драгоценную столешницу. Мавен прикоснулась к саднящей ране. Вспомнила красные искорки из-под детской руки.

Надо забрать архей. И как можно быстрее.

…Ирдан сам не заметил, как оказался рядом с комнатой Дэи. Постоял, посмотрел на дверь. Вошел.

Спящая девочка снова живо напомнила ему нескладного маленького олененка, который, дрожа от страха, на тоненьких ножках подходит к охотнику с вкусной приманкой. Убить ее ради архея…

Маленькая жертва для величия другого человека, у которого этого величия и так бесконечно много. Ирдан вдруг ясно осознал, что не хочет смерти девочки. Все в нем кричало, молило, было против этого. Верден — хладнокровная змея, и этого не отнять, но эта девчонка… Она как теплый гладкий камень, на котором так любят греться даже самые ядовитые гады. Только сложность в том, что этот камень — единственный на весь мир, и поэтому змее нужно его сохранить во что бы то ни стало.

В голове уже зрел вполне себе жизнеспособный план.

Мавен не славилась спонтанными решениями, поэтому Ирдан был уверен, что время у него еще есть.

Он вышел, на ходу обдумывая порядок действий и отдавая распоряжения.

Утром Дэя бесследно исчезнет, и Мавен ее никогда не найдет. Его самого она простит. Рано или поздно. Эта уверенность часто позволяла ему действовать на грани — Мавен казнила и за меньшее, чем Ирдан себе позволял. Секрет его уверенности был прост: настой дара песков — драгоценного мака, который так полюбился королеве, обладал еще одним свойством, о котором никто из песчаников не распространялся.

Пара, которая регулярно и долго пьет его, попадает в физическую зависимость друг от друга. Ирдан имел свои цели, преподнося королеве цветы. К тому же, его змеиная кровь имела иммунитет к маковому молочку. Уже сейчас Мавен не могла долго находиться без своего любовника, практически не отпуская его надолго от себя. Еще несколько лет — и именно Ирдан будет править королевством срединных земель, а Мавен будет всего лишь женщиной, абсолютно зависящей от него и его прихотей. Простой, пусть и неизящный план, но вполне рабочий. Мавен восхищала его своим хладнокровием, силой, наглостью и жестокостью, да и ее ставшее юным тело в сочетании с маковым безумием нравилось Ирдану. Правда, ее упрямство и желание контролировать все и всех часто его раздражало, но с этим можно было легко смириться.

Особенно в постели.

Но сейчас… Сейчас не до этого.

Засуетились неприметные тени, разлетелись по столице и дальше, выполняя распоряжения Ирдана Вердена. Зазвенели золотые монеты. Выкупленный экипаж с королевскими почтовыми гербами потихоньку ехал к королевскому дворцу. Разбуженная портниха из дорогого магазина готовой одежды спешно подбирала теплые платья, бельишко и удобные сапожки для девочки десяти лет. Бодрый трактирщик, у которого основная выручка приходилась в ночь, тщательно складывал в корзину самые вкусные и удавшиеся у повара блюда. Недовольный пекарь, только замесивший опару для завтрашнего хлеба и уж было собиравшийся вздремнуть, спешно давил свекольный сок в пряничное тесто. «Розовые пряники посередь ночи… совсем с ума посходили… Ну, хоть заплатят», — недовольно думал он, разжигая печь.

Суетились тени, бегали с поручениями, ничему не удивляясь и ничего не спрашивая. Раз Ирдан Верден приказал, надо сделать все по высшему разряду.

Сам Ирдан тоже не сидел на месте, скользя, как змея, по дворцу, уверенный в том, что время есть, что все получится. Вот только самая железная мужская логика всегда беспощадно разбивается о самые обыкновенные женские чувства. Испокон веков холодному мужскому разуму противостоит обыкновенная женская истерика. И, что неудивительно, почти всегда побеждает.

На рассвете Мавен стояла перед зеркалом. Из-под тонких пальцев пробегали по ее лицу красноватые искорки. Щекотали кожу, словно пушинки, грели, будто теплые лучики. Ах, как приятно, как сладко владеть таким чудным даром! Мавен захохотала, закружилась по комнате.

Обнаженная, изящная, быстрая, с распущенными темными волосами, кольцами вьющимися по спине, прекрасная, довольная, как дикая пума после кровавого пиршества. Но спустя мгновение Мавен внезапно застыла посреди комнаты. Со стоном опустилась на колени, а потом упала на бок, тяжело, через раз, дыша. Воздух из сжатых зубов выходил с каким-то приглушенным свистом.

Острая боль обхватила виски, стекла на шею и заковала в железный обруч все тело. Ноги изогнулись от страшных судорог, мышцы спины будто пробили металлическими прутьями. Из зажмуренных глаз лились слезы, из прокушенной губы тонкой струйкой — кровь.

— Ир-д… Ир-да-а…

Королева пыталась крикнуть, позвать на помощь, но из горла, сведенного жутким спазмом, доносился только тихий хрип.

Архей маленькой лекарки, плененный обманом, проснулся, забился в крови, причиняя невыносимую боль.

Королева уже тихо скулила на грани обморока, когда дверь в ее комнату распахнулась. Ирдан, на бледном лице которого застыла каменная маска, вошел и молча остановился над ее распластанным на полу телом. Он смотрел на скрюченные тонкие пальцы, с которых неконтролируемо срывались знакомые красные искорки, на ее прекрасное лицо с закатившимися глазами и струйкой крови у губ, на беззащитно открытую шею и думал о том, что тут даже удара не понадобится. Всего одно движение, практически без усилий, и королева умрет. А он… Он не пропадет. Растворится, исчезнет на время, а потом снова под чужим именем появится… да хоть где. Любое королевство — на выбор.