Железное сердце. Книга 1. Дочь часовщика (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 49

Он удивленно нахмурился и осторожно взял оловянного солдатика. Секунду рассматривал его с недоумением, а потом ухмыльнулся.

— Да это же старина капрал Фриц! Где вы его нашли, Майя?

— В дупле того дуба. Ваш капрал ждал вас все эти годы там, где вы его оставили.

— Вы сами его достали? Полезли на дерево?

— Мне помогли.

— Спасибо, — он убрал солдатика в карман. — Пытаетесь утешить меня игрушками, как ребенка?

— Мужчины всегда остаются детьми в душе, — улыбнулась я. — Я подумала, вам будет приятно встретить старого друга.

И тут Август посмотрел на меня очень пристально, его губы едва заметно дрогнули, а лоб разгладился. Но потом он резко отвернулся.

— Пройдемся, — я храбро взяла его под руку, и мы пошли вперед. — Здесь очень красиво, правда? Смотрите, маленький дрозд. Слеток. Не будем его тревожить. Сейчас месяц птенцов. На днях я видела соловьиный выводок.

— Когда-то я хорошо знал их повадки, но теперь все забыл.

— Самое время вспомнить.

Мы недолго бродили по поместью, но разговор увял, хоть я старалась его поддержать. Болтала о чепухе, о цветах, лесах. Рассказывала о жизни горожан и арендаторов. О фермере Гроссе, старом пройдохе, который решил заняться ловлей и продажей певчих птиц, но так привязался к своей добыче, что не смог отвезти на базар ни одну клетку, и теперь в его доме не замолкает веселый свист и щебет. О бургомистре, вспыльчивом и хитром чиновнике, который не гнушается брать взятки, но исправно каждый месяц посылает крупную сумму в окружной сиротский дом. О нахалке Рите, о ее проделках. О том, как я не раз заставала эту вздорную девчонку у пруда в ивняке, где она пряталась от отца и плакала.

Мой спутник слушал отстранено. По его лицу нельзя было понять, интересна ли ему моя болтовня или он терпит ее только из вежливости. Вряд ли такой человек будет легко растроган сентиментальными историями.

Он опять замкнулся; Железному Полковнику было непривычно делиться переживаниями, и теперь, излив душу, он не знал, как себя вести со мной и спрятался за свой привычный холодный фасад. Помочь могло лишь время и дружеское участие.

А у меня, напротив, как гора с плеч свалилась. И следа не осталось от настороженности и опасений, которые я всегда чувствовала при беседах с полковником. Между нами было еще много недомолвок, и многое оставалось мне непонятным, однако теперь я видела перед собой сомневающегося и очень одинокого человека. И, пожалуй, знала, что ему нужно и как с ним обходиться.

Терпение. Мне понадобится терпение. Пробиться сквозь этот железный панцирь будет непросто.

Глава 19 Призраки прошлого

Возле конюшни наткнулись на князя, который только что вернулся с верховой прогулки. После вчерашних посиделок его сиятельство был немного помят, но по-прежнему весел и беззаботен, а свежий воздух разрумянил его щеки. Князь жаждал бесед и развлечений.

— Хочу видеть лабиринт Жакемара! — потребовал он. — Прошу, Август, своди меня туда. Много о нем слышал и мечтаю увидеть своими глазами. Правда ли, что там растут медные деревья? А на кустах вьют гнезда механические птицы? И болтают, что где-то в центре старый пройдоха спрятал несметное сокровище! Ты не пытался его разыскать?

— У меня нет склонности к кладоискательству. Это занятие сродни мародерству, — ответил Август и кивком пригласил князя идти за собой.

Я же собралась отправиться к себе. Голова кружилась все сильнее, щеки пылали. Нужно, наконец, позавтракать и прилечь на пару часов. Столько потрясений за одни сутки и здоровяка свалят с ног. Хотелось спать — долго, неделю. Нет, лучше две.

Однако князь подхватил меня под руку и горячо заверил, что присутствие столь прекрасной девушки сделает променад особенно приятным. Полковник ничего не добавил к его словам, лишь посмотрел на меня пустым взглядом. Показалось, что он хочет поскорей отделаться от меня — как свидетельницы его слабости. И тут стало обидно до слез. Мое настроение этим утром менялось очень быстро.

— С удовольствием присоединюсь к вам, ваше сиятельство, — сказала я. — Я была в лабиринте лишь однажды. Там много удивительных скульптур и приспособлений. Надеюсь, его милость решит пригласить архитекторов и инженеров и даст этим диковинам вторую жизнь.

Я покосилась на барона, но тот отвернулся.

Какое-то время князь забавлялся тем, что расспрашивал о ремесле часовщика и сыпал комплиментами. От его болтовни в висках гудело все сильнее. К счастью, когда зашли в зеленый коридор, князь отвлекся, принялся крутить головой, причмокивать от удовольствия и издавать восторженные восклицания.

Полковник вел окружным маршрутом, чтобы показать другу как можно больше. Он уверенно находил заросшие кустами калитки, рассказывал, где прятались незаметные арки.

Я медленно брела за мужчинами. Иногда узнавала места, где побывала в первый мой день в замке Морунген, но большинство аллей, причудливых скульптур и одичавших рощиц видела впервые. Удивительно: сейчас они не вызывали во мне ни малейшего интереса. Во рту было сухо, щекам — горячо, в ногах — слабость и ломота, глаза резало от яркого света. В горле стоял царапающий комок, хотелось непрерывно сглатывать. Особенно раздражала болтовня князя. Она казалась неуместной, ее звуки — громкими и резкими.

В лабиринте этим солнечным утром было очень тихо. Ни птиц, ни белок. Слишком уж тихо. Разросшиеся кусты выглядели зловеще. В моей разгоряченной голове кипели разные пугающие фантазии, всплывали причудливые образы.

Сад и скульптуры были словно живыми и неживыми одновременно. Я содрогнулась, когда увидела огромное бревно. На одном его конце был вырезан женский торс с впалой грудью и удлиненной головой. Безгубый рот изваяния кровожадно улыбался. Другой конец бревна, извилистый и утончающийся, скульптор превратил в змеиный хвост. Хорошо, что я не наткнулась на эту даму в первый раз. Из мертвого дерева проросли гибкие побеги, на лице у женщины-змеи обосновался мох, что не добавляло ей красоты.

А вот князю изваяние понравилось. Он метался туда и сюда, от проржавевших качелей в виде птичьей клетки к осыпавшейся арке, от арки к солнечным часам, и все его радовало, все его восхищало.

Он с жаром расспрашивал полковника обо всем, что видел, но Август не мог удовлетворить его любопытства.

— Жакемаровы статуи таят в себе некую загадку, — заявил князь, вглядываясь в вазон в виде улитки, раковину которой заменял медный череп. — Хотелось бы ее разгадать.

— В библиотеке есть записи мэтра Кланца. Там должны быть нужные объяснения.

— О, читать старые записи скучно, — разочарованно протянул князь.

— Вот он, сад медных деревьев. Это фонтаны, они питаются от подземных источников. Старый мастер устроил сложную систему насосов, тоннелей и подачи воды.

— А как их включить? Восхитительное, должно быть, зрелище.

— Попробовать можно — вон вентиль — однако сомневаюсь, что выйдет толк. Фонтан не включали несколько десятков лет.

— Жаль, — огорчился князь.

Тишина сада и его запустение, наконец, подействовали и на сиятельного бодрячка. Рутард замолчал, понурился, и стал задумчиво бродить среди металлических растений. После ночного дождя на каменных постаментах скопились лужи. В чашечках соцветий и на листьях блестела влага. Я провела пальцем по металлической поверхности и обнаружила, что она не была гладкой, но словно составленной из миллиона тонких пластинок. Странный способ изготавливать скульптуры.

— Растения на постаментах похожи на надгробия, — заметил князь. — Они как памятники увядшим цветам, ушедшей красоте. Поэтично, конечно, ничего не скажешь. Почему мы ставим памятники людям, но не ставим цветам? Они этого заслуживают больше, чем иные усопшие. Но все же, пожалуй, Жакемаров сад мне не по душе. Слишком уж удручающий образ. Это страстоцвет? — поинтересовался князь и коснулся рукой медного лепестка. И тут же дернулся, ойкнул и отскочил.

Он несколько секунд потрясенно хлопал глазами, а потом, запинаясь, сказал: