Империя страха - Стэблфорд Брайан Майкл - Страница 101

Он крикнул “Огонь!”, канониры принялись за работу, пушки неровно подпрыгнули. Палуба галеры была много выше, чем палуба каравеллы, с двумя рядами гребцов, по два на весло, и, хотя мушкетеры стреляли с нее вниз по “Спитфайру”, ядра, попавшие в корпус галеры, нанесли огромный урон, пробоины были в опасной близости от ватерлинии. Лангуасс торжествовал, Лейла тоже, хотя они видели, как несколько собственных канониров и снайперов упали, раненные. Мшкетная пуля попала в штурвал, рулевой в страхе отпрянул, но это была случайность, он был защищен лучше всех.

Лейла стреляла по проходившей за кормой не дальше чем в тридцати футах галере, Лангуасс оглянулся, чтобы оценить результат своих выстрелов. Но времени радоваться не было, неразворотливый галеот был рядом, и артиллеристы уже начали стрелять. Залпы накрывали невысокое судно, убивали людей, хотя корпусу нанесли малый урон.

В ответ посыпался град мушкетных пуль, еще двое рухнули на палубу “Спитфайра” под проклятия Лангуасса. Он видел итальянские суда, но на них валашские солдаты — лучшие в мире мушкетеры, с этим нужно было считаться, даже если стреляли с палуб. “Спитфайр”, с меньшим, чем у врагов, .экипажем, не мог позволить себе такие потери.

Лангуасс проклинал про себя судьбу, но по-настоящему сожалел о крушении тайной надежды найти судно с цветом нормандских рыцарей, тогда он смог бы разрядить бортовые пушки по соратникам Ричарда, заставив их позеленеть от страха перед голубыми глубинами моря.

Лангуасс опять пожалел о спокойной погоде, позволявшей плоскодонным галерам лежать на воде, в то время как каравеллы постоянно качало. Он выкрикивал приказы во всю мочь — канонада стала оглушительной. Экипаж знал свое дело и по его сигналу мгновенно ставил паруса, ловя ветер.

Вторая шеренга неприятельских судов шла вплотную за первой, но не настолько близко, чтобы достать из бомбард. Прибавивший скорость “Спитфайр” был готов повторить свой рывок.

Лангуасс видел, что этот прорыв будет намного сложнее, потому что перед ним были две большие галеры, набитые мушкетерами Дракулы и не сворачивающие ни на дюйм с курса. Их кулеврины были на носу галеры, но среди гребцов стояли эсмерильи, галеры могли ответить на выстрелы пушек “Спитфайра”. Он почувствовал холодок в груди, зная: противник приготовился к встрече и эти канониры — лучшие в Валахии. В тайне он надеялся, что наспех собранный флот будет плохо приспособлен для сражения, но стычки между торговыми галерами и пиратами-мореходами длились слишком долго, капитаны его армады предвидели возможное поражение.

В годы своего пиратства, гоняясь за купцами в Средиземноморье, Лангуасс не встречал такого колючего противника, и, хотя его лучшие люди привыкли нападать на хорошо вооруженные корабли, с таким огнем они еще дела не имели. Если бы Лангуасс — морской орел — увидел бы настолько хорошо, как эти галеры, вооруженную дичь, он отказался бы от нее с сожалением, но сейчас он сражался не ради добычи.

Когда “Спитфайр” вошел в промежуток между галерами, Лангуасс увидел, насколько те велики и забиты людьми. Он приказал снайперам сойти с вантов вниз, они были не нужны наверху, представляя собой отличную цель для солдат Дракулы. Его артиллеристы были целы, и ядра галер почти не нанесли ущерба, но когда грохнул бортовой залп, казалось, разверзся ад.

Пушки “Спитфайра” натворили бед на нижних весельных палубах галер, но люди на верхних палубах едва шелохнулись, ожидая, что Лангуасс откроет настильный огонь над водой. С обеих сторон пули усыпали палубы каравеллы, не причиняя ей особого ущерба, чего нельзя сказать о людских потерях. Артиллеристы каравеллы сделали по одному бортовому залпу при проходе “Спитфайра” между галерами, но у противника была сотня мушкетеров и два-три ружья на каждого.

Лейла стреляла по левой галере, но на таком расстоянии ее пистолеты были бесполезны, и пират, схватив ее за плечи, заставил пригнуться за стойку рядом с мостиком. Он тоже присел, но оставил ее, когда рулевой, несмотря на защитный экран, упал без звука, получив пулю в затылок. Лангуасс знал: на галерах были снайперы, знавшие свои цели, но оставалось только самому взяться за рулевое колесо, чтобы привести корабль в порт, выйдя в открытое море.

Он осмотрелся, оценивая разрушения, сделанные его пушками, и с радостью увидел рваные дыры, зияющие в бортах обеих галер. Он знал: убиты дюжины гребцов, их весла переломаны, но также знал, что на галерах есть запасные гребцы и нанесенные разрушения могут оказаться незначительными, если галеры не станут тонуть. Он громко рассмеялся при мысли о замешательстве тонущих мушкетеров, хотя понимал, что до этого момента могут пройти часы и за это время стрелки перейдут на другой корабль, если только Валетта не вышлет корабли, чтобы добить поврежденные галеры.

Пока “Спитфайр” шел против ветра в миле от третьей линии галер, Лангуасс приказал доложить о состоянии бойцов.

Сообщения не радовали. Хотя корабль почти не пострадал от двух ядер, они потеряли четырнадцать человек убитыми или настолько тяжело раненными, что не могли делать свое дело, хотя и были вампирами. Еще один такой прорыв мог оставить каравеллу без канониров. Матрос, посланный наверх, крикнул, что видит корабль в огне, свой, судя по ярким парусам, и еще два, сцепленных мостками. Лангуасс решил, что его соратникам не лучше, а возможно, и хуже, чем ему.

Понял, что сражение, вероятно, проиграно. Из четырех обстрелянных им кораблей любой мог действовать дальше — все четыре могли идти к Мальте и высадить войска там, где захотят Львиное Сердце и Дракула. Один или два легких корабля могли нанести большой урон, но галионы Валетты могли столкнуться с сохранившейся мощью галер.

Корабли армады пострадают от бортового огня галионов, но если они повторят примененную ими тактику, день останется за их мушкетерами. Хотя галеры были громоздки и неповоротливы по сравнению с парусниками, они были достаточно хорошо защищены против всех ухищрений Валетты. Лангуасс не сомневался, что рыцари Святого Иоанна хорошо покажут себя в море, но не было сомнений и в том, что истинная оборона Мальты развернется у стен Большой Гавани и самой Мдины.