Нет смысла без тебя (СИ) - Любимая Татьяна - Страница 34

Я сняла комнату у одной милой бабушки, которая еще и приглядывала за Дениской, когда в этом была необходимость. Купила парик, линзы, с помощью которых изменилась внешне. Дениску устроила в садик и там же работала нянечкой, чтобы быть поближе к сыну. Изредка созванивались с сестрой, у нее все было хорошо, никакие типы не наведывались, не искали, не пугали. Все снова стало хорошо, спокойно.

Через несколько лет мы с Дениской снова поехали в Тверь. К Лине в гости. А там я заболела. С сильной болью в животе меня увезли в больницу, в женскую гинекологию. Две недели я лежала в двухместной палате с воспалением.

Моей соседкой по палате стала симпатичная девушка Карина. Она тоже была кареглазой, темноволосой, и мы были чем-то похожи с ней внешне. Карина была на седьмом месяце беременности, ждала девочку, только вот радости от предстоящего материнства я в ней не замечала.

Соседка чаще всего уныло смотрела в окно или лежала, отвернувшись к стенке. Ее никто не навещал, и мне искренне было жаль девушку. Я угощала ее фруктами и домашней едой, что мне ежедневно приносили Лина с моим маленьким Дениской. Мы подружились.

Сынок очень скучал по мне, звал домой, при этом любопытный мальчишка исследовал каждый уголок нашей палаты, залез во все тумбочки, проверил холодильник и горел желанием покрутить колесико в капельнице соседки, но мы следили за ним втроем и придерживали его неугомонность, отвлекая от недетских забав.

— А ты чего такая печальная? — как-то спросил Дениска Карину, которая настороженно и с грустной улыбкой наблюдала за любопытным мальчиком.

- Я не печальная, малыш. Я просто задумалась.

— А о чем?

— Дениска, не приставай к тете, пойдем, погуляем, — я видела, что Карине тяжело дается общение с мальчиком.

Мы ушли на улицу, немного погуляли во дворе больницы, и сестра с Дениской ушли домой. Я вернулась в палату.

Карина стояла у окна, отрешенно уставившись в одну точку. Меня испугало ее состояние. Я подошла к ней.

— Карина, что случилось? Что с тобой?

Девушка будто очнулась, медленно повернулась ко мне. Столько боли и отчаяния было в ее взгляде!

— Что-то с малышкой?

— Я не хочу этого ребенка! — надрывным голосом прошептала Карина.

— Ты что такое говоришь? У тебя будет чудесная девочка. Красивая, здоровая и твоя. Твоя, понимаешь?! — я не хотела слышать то, что слышала. Я не верила, что нельзя не любить и не хотеть ребенка, которого носишь несколько месяцев под сердцем.

Я обняла Карину, и она заплакала, положив мне голову на плечо. Даже через больничный халат я чувствовала, как ее горячие слезы жгут мое плечо.

— Не хочу! Не могу! Слышишь, Вера! Не хочу! — рыдала она, стискивая в кулачки ткань моего халата, а я, пытаясь успокоить девушку, гладила ее по спине.

— Не говорит так, милая, твоя малышка ведь все слышит, все понимает. Не огорчай ее, Карина. Родишь и увидишь, какое это чудо — твоя маленькая крошка, твоя копия. Ты будешь замечательной мамочкой, вот увидишь!

— Нет! Она мне не нужна! И я ей не нужна… это ошибка… А-а! Ой, больно!

Карина вдруг дернулась, очевидно, от резкой боли и начала оседать на пол, теряя сознание, а я закричала, зовя на помощь врачей. Карину увезли. Я переживала за нее и молилась за здоровье девушки и ее малышки.

Через некоторое время пришла медсестра ставить мне укол.

— Соседка твоя девочку родила. Маленькая совсем, недоношенная, но такая хорошенькая!

— А как Карина?

— Отдыхает. Роды трудные были, преждевременные. Ничего, восстановится.

Когда Карина вернулась в нашу с ней палату, ее настроение было ничуть не лучше. Она категорически отказалась переселяться в послеродовую палату, настояв на том, чтобы вернуться в ту, где лежала ранее. Сутки лежала почти недвижимо, отвернувшись к стене, почти не реагируя на врачей и медсестер, проведавших ее и рассказывавших о состоянии малышки.

Только к вечеру следующего дня, когда я вернулась с прогулки с моими родными, Карина встала с кровати.

- Так, дорогая, давай-ка поговорим! — требовательно сказала я мамочке. Возражения не принимались.

Мы налили себе в стаканы сок, уселись вдвоем на широкий подоконник. Мы сидели почти в темноте. Я чувствовала, что Карина готова поделиться со мной, излить душу, но ей надо время, чтобы начать разговор. Я и не торопила.

— Я все решила, — наконец произнесла Карина. Ее голос был тверд. — Я откажусь от девочки. Завтра же напишу отказ.

- Почему, Карина? — у меня, кажется, сердце остановилось. — Это из-за ее отца, да?

— Ему-то точно ребенок не нужен, — горько усмехнулась соседка.

— Понимаешь, — продолжила Карина. — Это был просто случайный секс.

49. Карина

Новогодний корпоратив мы отмечали в крутейшем ресторане. Народу — тьма. Столы ломятся от еды и выпивки. Живая музыка, танцы, развлечения. У нас там конкурс был — выиграй пару на вечер. И я вытянула свой жребий — это был шеф. Сам генеральный! А он у нас и так злющий вечно, хмурый, но такой красивый, зараза, глаз не отвести. Кто только не пытался его соблазнить, все без толку. Он, как только чувствует, что к нему девушка подкатывает, сразу ее увольняет. Секретарши чуть ли не еженедельно меняются. Причем никто даже не знает, женат ли он. Представляешь, тайна, покрытая мраком!

И тут я получаю его на целый вечер! Это значит, что мы должны быть вместе за столиком, вместе танцевать и так далее. А у меня мужика так давно не было, что я и на так далее согласна…

Я сначала ликовала от счастья, думала, что смогу лед его растопить, увлечь, праздник все-таки. А он… игнорировал меня полностью, будто я пустое место. Бросил только, что кто-то случайно его имя в барабан кинул, проводил до моего столика, а сам ушел к своему. Я только рот открыла от неожиданности и ресницами как бабочка захлопала, глядя на удаляющуюся спину шикарного мужика. Вот что ему стоило пару часов за мной поухаживать?

И такая злость меня взяла! Поспорила с девчонками, что смогу его соблазнить. В итоге напилась так, что не помню ничего. Мне уже потом рассказали, что я была такой пьяной, что начала приставать к шефу и вроде как еще больше испортила ему настроение. Он увез меня с вечеринки, а утром мы проснулись в одной постели в гостинице…

Он посмотрел на меня так, что мне тошно стало. Будто я шлюха какая. Грязная, заразная. Деньги оставил на тумбочке и ушел молча. Я так гадко себя еще никогда не чувствовала. А после новогодних каникул написала заявление на увольнение. Сама. И деньги эти кинула на стол его новой секретарши со словами:

— Шефу передай, должна была.

Потом я нашла другую работу, успокоилась, почти забыла унижение. Все было хорошо.

А через несколько месяцев я узнала, что беременна… Беременна, блять!.. Я!.. И аборт делать нельзя, срок очень большой. У меня бабка, царствие ей небесное, моего дядьку родила в сорок три года. Она узнала, что беременна только тогда, когда ребенок зашевелился, а до этого думала, что киста у нее, потому и живот растет. Помирать собиралась. Так это когда было-то! В то время даже УЗИ не было.

И у меня также оказалось. Месячные шли срок в срок, как положено, целых четыре месяца. Ни токсикоза, ни каких внешних или внутренних изменений. Ничего! Не узнала о своем интересном положении, пока в магазине от духоты в обморок не грохнулась. Меня в больницу увезли, там и сообщили…

А до этого я познакомилась с одним мужчиной. Он такой классный, настоящий! На руках меня носил, подарками завалил. Капитан дальнего плавания! Предложение мне сделал, и я согласилась. Я полюбила его.

Он сейчас как раз в рейсе, через месяц приедет, и мы подадим заявление в ЗАГС. Он не знает, что я беременна. Я жутко боялась, что он приедет, увидит меня с животом, и… все закончится. А я люблю его, очень люблю!..

А теперь все будет хорошо. То, что я родила, он никогда не узнает… Хорошо, что не кесарили, а то сложнее было бы…

Я сюда специально приехала, чтобы родить. Чтобы никто из старых или новых знакомых не узнал об этом. Подругам сказала, что к родителям на север уехала, за больной мамой ухаживать. Стены эти осточертели до тошноты. Завтра поеду, наконец, домой и все это забуду как страшный сон…